Белоснежка для босса (СИ) - Амурская Алёна

Мы с Юлькой стоим чуть в стороне. Она толкает меня локтем и шепчет:

- Ты погляди на них... ну вылитые. Если бы я не знала, я бы тоже поверила сразу.

- Ага, - улыбаюсь я. - Они действительно просто... две сестры.

«И дочери своего слишком скрытного отца», - добавляю мысленно с тихим вздохом.

Хотелось бы мне знать, по какой причине он до сих пор не афиширует своё родство с ними...

Юлька закатывает глаза:

- Всё гениальное просто! Даже если гениальность принадлежит Короленко.

Я фыркаю и тихонько присоединяюсь к Яне с Дианой в лифте под предлогом доставки бумажек на подпись в бухгалтерию.

Наверху девчонки неспешно прогуливаются вдоль зоны переговорок возле отдела продаж. Народ пытается выглядеть максимально занятым, но глаза...

Все глаза смотрят на них.

В основном женщины переглядываются между собой с выражением «да, всё логично». Мужчины - с выражением «так, я тут ни при чём, я вообще всегда всё понимал и в чушь про ориентацию Артура Георгиевича не поверил».

Диана мягко прижимает Яну к себе, спрашивает вполголоса:

- Ты нормально? Не устала?

- Не устала, - шепчет Яна. - Тут просто... шумно.

И это «шумно» ловит человек пять рядом, и на их лицах возникает мысль: «Смотрите! Она правда девушка! Ну вот же!»

Почти у каждого в голове проходит одинаковый сценарий: да, я тоже изначально сомневался… ну да, пожалуй… ну конечно же я видел, что она девочка. И никто, естественно, не признается, что полгода называл её парнем и не видел разницы.

Юлька тихо ржёт под нос:

- Ну всё. К вечеру все будут рассказывать, что они вообще с первого дня всё знали. А Маргоша станет виноватой. Законы сплетен жестоки.

Я пожимаю плечами:

- Главное, что все наконец отстанут от Яны.

Тем временем Диана и Яна поднимаются этажами выше, где сидит часть руководителей. Там сразу начинается «естественная встреча»: кто-то спрашивает, не холодно ли Яночке, а то бледненькая, кто-то шутит, что теперь всё встало на свои места, кто-то просто улыбается.

Всё спокойно, мягко, без сарказма и домыслов. Как будто весь офис вдруг единогласно решил: «Мы всё и так знали, просто помалкивали, а так у нас всё логично и прозрачно».

К обеду ситуация начинает окончательно оседать.

К трём часам - стабилизируется.

К четырём - превращается в фоновый факт, как погода.

К пяти - никто уже не помнит, что утром была вообще дилемма.

И самое смешное - ни одна из наших самых болтливых и острых на язык дам не готова признаться, что заблуждалась. Все, как одна, выбирают удобный вариант:

- Да это всё Маргоша наушничала. А я-то сразу поняла, что она девочка.

- Я вообще всегда говорила, что они чем-то похожи друг на друга.

- Да там видно было сразу...

Женский коллектив - это восхитительная штука. Сплетни в нем, как воздушный шарик. Только дай ему направление, и он сам долетит, куда надо.

​​​Юлька подходит ко мне с кофе:

- Ну что? Миссия выполнена?

- Вроде да, - говорю я. - Осталось только, чтобы Маргоша сегодня вообще язык прикусила.

- О-о-о, - ухмыляется Юлька. - Это будет самое интересное.

Глава 19. Бумеранг для Маргоши

К шести вечера офис уже похож на остывающий суп: шум есть, но слабый, редкий, разговоры негромкие - сплошные остаточные колебания после дневного безумия. Люди собирают вещи, складывают кружки, лениво проверяют почту «на всякий случай», хотя уже ни у кого нет мозгового ресурса воспринимать хоть одно служебное слово.

Я и сама тоже подустала.

День был длинным, насыщенным, громким и эмоциональным. Руки работают автоматически: собрала бумаги, выровняла стопку ладонью, проверила подписи, взяла ручку. Надо пройтись по отделу продаж - кое-что отдать на подпись, кое-что забрать.

Иду мимо переговорок - посмотреть, не остался ли кто-то из руководителей, чтобы забрать подпись сразу.

Коридор там всегда чуть темнее и тише в это время дня. Интересно, почему? Лампы вроде одинаковые, но атмосфера совсем иная. Будто стены глухо вздыхают, что все наконец идут домой.

За одной стеклянной дверью вижу две пары мужских ног - стоят или сидят, судя по расстоянию, ближе к столу. Слышно тихий, низкий гул мужских голосов, спокойный, деловой.

Наверное, сводят что-то перед выходными: договор, заявку, отчёт. Может, бухгалтерия с продажами согласовывают что-то...

Я и особого-то внимания не обращаю, но затем сама собой вдруг притормаживаю.

Наверное, из-за ботинок.

Странная мысль, но именно по ботинкам иногда людей и узнаёшь.

Эти - строгие, чёрные, тяжёлые, с матовым блеском, - очень похожи на те, в которых я пару раз видела Батянина.

​Я хмыкаю про себя: ну чудесатые мы, люди, существа - видим два похожих предмета и сразу фантазии разгоняются. Кто угодно может носить дорогую черную классику в конце-то концов...

Собираюсь идти дальше, но тут совсем рядом раздаётся шипящее:

- Да я тебе говорю, Оль, это всё как-то... ну... не знаю! Странно это!

Я сразу угадываю голос.

Маргоша. Ну конечно, кто же ещё может так эмоционально извергать слова, будто они ей мешают дышать?

Она стоит возле переговорки с Олечкой-менеджером, которая вечно переживает, что где-то что-то неправильно внесла в систему.

Я прижимаю стопку своих бумаг к груди и хмурюсь. Потому что Маргоша шепчет так возмущенно, что в гулком полупустом помещении слышно ее за квартал:

- Понимаешь, Оль, теперь получается, что я виновата! Я! Хотя я просто делилась впечатлениями! А теперь все ходят, косо поглядывают... Как будто я придумала эту историю про парня!

Олечка осторожно замечает:

- Ну... ты же громче всех говорила, что курьер...

Маргоша фыркает и возмущенно взмахивает руками.

- Так это когда было-то! Сто лет назад! И потом, все думали так же. Просто я озвучила. Кто вообще мог знать, что сегодня у неё найдётся сестра со связями из совета директоров?! А теперь - оп! - и «Яна», и «сестра Дианы», и документы поменялись! Как это вообще возможно?

Я машинально поднимаю голову.

- Какие документы? - спрашивает Олечка.

- Ты что, не видела? - Маргоша почти шипит. - Вчера в системе, где у нас курьеры, было «ЯН Абзамук». А сегодня уже «ЯНА Абзамук»! И всё! Люди-то не дураки, Оль. Понимают, что кто-то что-то махнул. А теперь все делают вид, что всегда знали. И что виновата я одна!

Я тихо выдыхаю через нос.

Ну конечно. Маргоша бы и землетрясение назвала личной атакой, если бы у него была фамилия.

Олечка, нервно оглядываясь, тихо говорит:

- А ты уверена про документы? Может, ты вчера ошиблась... Там задержка бывает в системе...

- Ошиблась?! - Маргоша вскидывается, еще больше повышая голос. - Да я всю жизнь в офисе крутилась, я такие изменения за версту вижу. И не надо мне рассказывать, что это случайно. В такой день? Когда появляется сестра? Да ладно! Это ж как надо уметь... И вообще, у меня сейчас большие сомнения, что они родные сестры! Ты видела эту Диану? Волосы до талии, девушка как девушка, ухоженная! А эта... ну ты же знаешь. Я бы тоже документы поменяла, если бы хотела выдать чужую за родственницу!

Я слышу, как один из мужчин в переговорке резко встаёт, прервав свою беседу.

Оборачиваюсь и мгновенно узнаю через матовое стекло атлетически высокий силуэт. Даже расплывчато. Потому что я знаю эту широкую линию плеч. Знаю эту манеру держаться - ровно и властно.

Это Батянин.

Он стоит у стола, секунду назад оборвав фразу. В руках сжимает папку, взгляд - тяжёлый и сосредоточенный. Он слышал. Всё слышал. И, кажется, собирается выйти.

Его собеседник - кажется, Акулов, - стоит рядом, тоже напряжённый, но пока молчит.

И я буквально чувствую, как воздух между нашим коридором и переговоркой становится плотнее. Ну еще бы, ведь этот мужчина, привыкший держать эмоции под контролем, сейчас услышал не самые приятные слова о собственной дочери...