Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– Сп-п-пасибо… – начинаю говорить и запрокидываю голову, глядя в мерцающий и расплывающийся разноцветными бликами потолок.

Становится очень сложно сохранять лицо – в носу щиплет, а слёз скопилось столько, что их не сдержать.

– Стефания, ау-у, я здесь, – этот трубный бас и издевательский тон становятся последней каплей, и выплеснувшиеся волнение и обида стекают из глаз по моим вискам.

– Центнер, псих ты хренов, лучше неотложку себе вызови! – злится Максим и прижимает меня к себе. – Пошёл ты, придурок… я сам отвезу её.

– Геныч, ты мудак! – припечатывает Женя. – Она же испугалась.

И снова Гена… ох, лучше бы он молчал!

– Эй, ребёнок, ты что… плачешь, что ли?.. Да я ж это… я сам… знаешь, как испугался… Ну не надо, а… Ну, что мне сделать-то? А хочешь, я на руках тебя домой отнесу?

Его растерянный голос и заступничество парней окончательно рушат плотину. Закрыв лицо ладонями и уткнувшись Максиму в плечо, я выплакиваю страх, обиду и невыносимое нервное напряжение.

Глава 20 Стефания

– Кто заказывал такси на Дубровку? – весело грохочет Геныч на всю улицу. – Сообщили, что розовый дирижабль для Златовласки прибудет с минуты на минуту!

Клоун! Теперь он шутит, как ненормальный, стараясь меня развеселить, но я даже не смотрю в его сторону. На смену выплаканным эмоциям нахлынули стыд и злость за собственную слабость и такую унизительную беспомощность.

Моя Айка никогда бы не попала в такую ситуацию, а теперь… да если она только узнает, что случилось, она же камня на камне здесь не оставит. Но ведь дело вовсе не в «Трясогузке», такое могло случиться где угодно, даже в «Гейше» – это ведь от людей зависит. Хотя… в нашей «Гейше», наверное, не могло. Но в любом случае о свободе передвижений можно будет забыть надолго.

– Максим, а вы можете не раск-казывать об этом Кириллу? – спрашиваю шепотом, чтобы Гена не услышал.

Макс стряхнул пепел с сигареты и, выдохнув дым в сторону, как-то неопределённо пожал плечами.

– Я не скажу, а Геныч… – он взглянул на друга и тот (локаторы у него, что ли?) не заставил себя ждать:

– А Геныч не только расскажет, но и спросит, за каким… – но, посмотрев на меня, он осёкся и завершил с улыбкой: – Короче, сейчас приедем и обо всём поговорим с твоими домочадцами.

«К каждой бочке затычка!» – злюсь я и решительно возражаю:

– Никуда ты со мной не п-поедешь!

Мне сложно представить, каким образом я смогу ему помешать, и я даже готова к насмешкам. Но Геныч отчего-то нахмурился и приблизился ко мне почти вплотную.

– Стефания, ты меня боишься, что ли?

– С чего бы? – сморю на него с вызовом и действительно нет – не боюсь.

– Да нет… просто мне показалось, что ты волнуешься, – он отступил в сторону и озадаченно потёр лоб, разогревая какую-то мысль… Но, заметив приближающуюся девушку, мгновенно просветлел лицом и заулыбался, как довольный кот.

Максим с Женей тоже разулыбались, и я снова перевела взгляд на девушку. Очень эффектная фигуристая блондинка с пышной грудью и визуально удлинёнными ногами, благодаря полуметровым каблукам.

– Хотел от меня сбежать, Геночка? – спросила она игривым тоном и впорхнула в его объятия.

– Сонечка, звезда моя, да разве ж я посмел бы?! – он по-хозяйски сжал своей лапищей её задницу и довольно пророкотал: – Во-от, это мой размерчик!

Сонечка хихикнула, шлёпнув его по руке, и взглянула на меня с хитрым прищуром – как будто он сравнил её со мной и результат сложился не в мою пользу.

«Это лишь дело вкуса!» – подумала я с неожиданной злостью и снисходительно улыбнулась блондинке. Хочется верить, что именно такой моя улыбка и вышла.

Домой я уезжаю вместе с Женей, а между нами на заднем сиденье лежит коробка конфет – это подарок от Геныча в качестве извинений. Плевать я хотела на его раскаянье.

Меня ещё немного потряхивает после пережитого, поэтому я рада, что сейчас не одна. И уж, конечно, я не хотела, чтобы меня сопровождал Геныч. А стоит только вспомнить, какой у него был несчастный вид, когда подъехало такси, и меня разбирает злость – как же он не хотел расставаться со своей сисястой блондинкой!

О-о, да – это была трудная борьба долга с похотью. И в итоге – кто бы сомневался! – победила похоть. Не без участия парней, конечно, – и Женя, и Максим были готовы доставить меня домой, чтобы не отвлекать Гену от пышных женских прелестей. Но всё равно противно. Этот блудливый крокодил мне даже «до свидания» не сказал – как уронил свои бесстыжие глаза в вырез Сонечкиной маечки, так и потерялся там.

Прижав к уху мобильник, Женя дурачится и тихонько нашептывает какие-то неприличные глупости своей жене. А я с покрасневшими ушами разглядываю в окно вечерний город и делаю вид, что я глухая. А ещё несколько минут назад я притворялась слепой, когда все трое дружно изошли слюной на страшненькую мулатку с сильно выдающейся челюстью и с ещё более выдающейся задницей.

Получается, ты можешь быть чудо какой красавицей и умницей, но при этом будешь, как дура, торчать в сторонке и нервно теребить в руках платочек, потому что по статистике все девять ребят станут исполнять брачные танцы вокруг какой-нибудь выпуклой мартышки. Что-то сильно напутано в мужских головах.

Погрузившись в свои безрадостные мысли, я даже не заметила, когда Женя завершил телефонный разговор, поэтому не сразу поняла, что он обращается ко мне.

– Что?.. – я встрепенулась от его прикосновения. – Т-ты со мной?..

– С тобой, как видишь, – он развёл руками. – Я говорю, ты на Геныча только не обижайся.

– Да нужен-то он мне! – я фыркнула и тут же поймала себя на том, как по-детски это прозвучало.

Женя разулыбался и понимающе кивнул, будто желая сказать: «Конечно, он тебе нужен, а иначе, с чего ты так бурно реагируешь!» Тоже мне – психолог! Как будто, кроме Геныча, мне подумать больше не о чем. И мне бы не развивать эту тему, но слова уже сорвались с языка:

– Мне н-не за что на него обижаться, он ведь сп-пас меня. П-просто необязательно было грубить.

– Да перенервничал он, понимаешь?.. Хорошо хоть не убил этого гоблина. Он бы и чужую девчонку кинулся спасать, а тут своя… да ещё такая маленькая.

– Я с-совершеннолетняя! – Ох, зашить бы мне рот!

– Мы поняли, – усмехнулся Женя. – Знаешь, моей сестре двадцать, но она для него всё равно ребёнок.

– Можно п-подумать, ему уже тридцать! А ск-колько ему, к-кстати?

– Двадцать четыре, они с Малышом ровесники… в смысле, с Максом.

– Ясно…

Ничего мне не ясно. Кто же ему нужен – пожилые опытные тётки? Если уж двадцатилетняя Наташка для него ребёнок. И я тут же вспомнила, как этот ребёнок на собственной свадьбе надавал по забралу рыцарю в белой панамке. А я так вовремя поймала этот кадр. И вовсе не надо быть дипломированным мозгоправом, чтобы догадаться, что между этими двумя всё очень непросто.

Мне, если честно, было жаль жениха – выставили его идиотом. Его реакцию я тоже успела поймать. Жаль, не увидела в тот момент лица Генкиной девушки. Зато в кадр втиснулись другие её достоинства, которые так ценит наш любвеобильный крокодил. И кстати!..

Я чуть не спросила у Жени, почему же наш герой пришёл на свадьбу с одной девушкой, а уже спустя два дня тискает другую – блондинку Сонечку. Но я вовремя прикусила язык – меня это не касается. Но почему-то очень нервирует.

– Ты чего загрустила, принцесса? – Женя весело дыхнул на меня алкогольными парами.

– Жень, – я состроила самую умильную физиономию и даже придвинулась ближе. – А д-давай ты не будешь ничего г-говорить Кириллу, а…

– Вот чёрт! – он тюкнул костяшками пальцев себе в лоб и извлёк из кармана мобильник. – Чуть не забыл! Прости, малыш, но сказать придётся.

Вот же я дурочка – напомнила! Конечно… что ему мои несчастные глаза. Вот если бы на него смотрели два бидона пятого размера, он бы и не расслышал, о чём там я ему напомнила.