Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– Здорово, Витёк, – приветствует его Гена, а Максим тихо поясняет для меня, что это хозяин «Трясогузки».

В этот момент Славик начинает дёргаться, пытаясь выбить из руки Гены стакан, и снова падает лицом на стол, а по столешнице из опрокинутой посуды на пол стекают алкоголь и минералка.

– Что опять случилось? – морщится хозяин заведения.

– Да как обычно, – Геныч салютует стаканом и кивает на мою недавнюю компанию, – огонь, вода и бледные трупы.

Глава 19 Стефания

В каком-то отупении я наблюдаю, как тонкой струйкой стекает со стола вода на бледный полутруп Славиного друга и почти не слышу дальнейшего разговора. Виктор говорит очень тихо и выглядит совсем мрачным, но у Геныча тихо не получается, поэтому угрозу прикрыть «Трясогузку» к такой-то матери услышали многие. А Вероника уже осмелилась подойти ближе и, размазывая по лицу слёзы, пытается договориться на месте:

– Да это какая-то фигня, что вы ему тут лепите? Славик здесь ни при чём, отпустите его!

– Прирождённый дипломат! – восхитился Максим, обнимая меня за плечи. – Эй, ты чего так дрожишь, Огонёк? Испугалась?

Всё ещё пытаясь осознать происходящее, я не в силах унять дрожь.

– Я н-не знаю… А чем меня хотели нап-поить? И… зачем?.. И откуда вы уз…

– Всё, всё, успокойся уже, – Максим легонько встряхивает меня за плечи. – Это Геныч у нас супермен глазастый, вот и заметил. Выясним, что там за дрянь. А тебе больше ничего не грозит. Поняла?

Я киваю, но легче мне не становится. А если бы Гена не заметил? А если бы его вообще здесь не было? И если бы я выпила? Миллион «если бы» вертится в моей голове, а воображение рисует самые отвратительные последствия. И если бы не Геныч… Может, поэтому он и оглядывался всё время – что-то подозревал?

А между тем охранники приступили к работе и теперь, следуя указаниям Виктора, сгребают поверженных парней. Гена очень неохотно выпускает из своих мощных лап порядком потрёпанного Славика и передает недопитый коктейль хозяину «Трясогузки». Тот обещает разобраться и принять меры.

– Не волнуйся, – говорит мне Максим, поймав мой обеспокоенный взгляд. – Витёк нормальный парень, просто ему скандалы здесь ни к чему. Подтянет своих ребят и разберутся по-тихому. Или ты хочешь заявить на него?

– Я? Нет! А может, п-пусть п-просто уходят? – бормочу неуверенно, и Макс усмехается.

– Пожалуйста, только не надо полицию, – завывает Вероника, повиснув на Викторе. – Вы же парню всю жизнь испортите, ему ведь только двадцать!

– Двадцать? – присвистнул Гена. – Да-а, аборт уже делать поздно…

А я смотрю на моего спасителя и будто впервые вижу…

Это же гора мышц! Рукава футболки едва ли не трещат на мощных бицепсах, а плечи просто гигантские! Он такой мощный и сильный, что даже охранники не рискнули к нему приближаться. Но при этом улыбка у него очень обаятельная…

– Эх, где мои двадцать?! – громко вздыхает Женя и напутствует Веронике: – Не переживай, детка, лет через пять-шесть освободится твой Славентий и будет ещё молодым. В двадцать пять жизнь только начинается.

Вероника, рванув было за Виктором и охранниками, затравленно оглянулась, и мне стало её так жаль.

– Не надо, – шепчу Жене одними губами и машу головой, но он не видит и не слышит, зато замечает Ника.

– Что, радуешься, сука?! Всё из-за тебя, заика стебанутая! Строишь из себя целку, а сама трахаешься со всеми подряд! Думаешь, я не знаю?

– Ник, ты с-с ума сошла?! – стараюсь говорить ровно и чувствую, как от гнева и стыда начинают пылать мои щёки.

– А ну, брысь отсюда, дура! – рявкнул на неё Максим, но Вероника как с цепи сорвалась.

– Ты ещё ползать перед Славиком будешь! И даже не надейся, что я… – она заткнулась на полуслове и громко взвизгнула, когда Гена прихватил её сзади за шею.

– Не пищи, сявка, я не бью дурочек, но для особо языкастых у меня есть поучительный кнут. Один шлепок по дерзким губам заменяет час воспитательной беседы, – и Гена утащил подвывающую Веронику вслед за охранниками.

– Не бойся, красавица! – кричит вдогонку Женя. – Говорят, он бог секса!

Я тоже смотрю вслед Веронике и не понимаю… так мной ещё никто… меня никогда не оскорбляли. А может, она думает, что это я натравила ребят на Славу? Или лучше было бы меня опоить, чтобы никто и ничего не заметил? Господи, как я могла попасть в такую историю? Почему я не осталась дома?

Максим что-то говорит мне, но я совсем не разбираю слов, все силы уходят на то, чтобы сдержать слёзы и не выглядеть жалкой.

– Эй, ты куда? – в мои мысли снова ворвался голос Максима. А я даже не заметила, как направилась к выходу, но Макс удержал меня за руку.

– Я с-сейчас, – пытаюсь ему улыбнуться, но, наверное, выходит не очень.

– Куда? – переспрашивает он.

Я не знаю, что ответить, но мне надо где-то вытряхнуть слёзы и собрать себя. А здесь, при ребятах, у меня совсем не получается успокоиться.

– Стеш, вообще забей на эту дуру, – рядом возникает Женька и протягивает мне пузатый стакан. – На вот, выпей.

– Жек, убери на хер своё пойло! Что ты ей подсовываешь? – рычание Геныча раздаётся так неожиданно, что я едва не подпрыгиваю.

– Да это ж успокоительное! – поясняет Женя и делает показательный глоток. – Тебе, Геннадий Эдуардович, кстати, тоже не повредит.

– Не надо ей успокоительное, один уже чуть не успокоил. Пусть меньше таскается по кабакам с подобными упырями, тогда и волноваться не придётся.

– Геныч, ты что, с цепи сорвался? Или тебя муха укусила?

– Жек, бля, не зли меня! Просто прикинь, где бы она сейчас была, если б нас сегодня не занесло в эту злогребучую Мандатряску! В лучшем случае голяком на столе бы отплясывала!

– Слышь, Центнер, заглохни! Хорош ребёнка пугать, – это уже Максим.

– А пусть послушает, ей полезно. Ребёнок дома сидеть должен и уроки учить.

Сжав кулаки, я с силой впиваюсь ногтями в ладони… Сердце колотится, как безумное… Зачем он так? Я не ребёнок… и совсем не понимаю, почему он на меня злится. Я ведь не звала на помощь и даже не знала, что меня надо спасать…

Я же… я просто пришла на свидание с парнем.

– Адрес свой диктуй! – грохочет Геныч и достаёт из кармана телефон.

Он не смотрит на меня и не называет по имени, поэтому я не сразу понимаю, что он обращается ко мне.

– Ну? – теперь он смотрит мне в глаза. – Забыла, где живёшь?

Зачем?.. Он же знает, где я живу. Я смотрю на него, не мигая, и больно закусываю губу, боясь разреветься. Мне хочется ответить ему резко, но я не могу – обязательно стану заикаться и тогда уже точно не смогу сдержать слёзы.

Это какой-то кошмарный вечер испытаний!

Любопытные зеваки, поняв, что продолжения шоу не будет, снова вливаются в толпу, а две расторопные девушки энергично и ловко наводят марафет на поле боя. Музыка чуть приглушилась или я уже привыкла к этому сумасшедшему грохоту и почти не замечаю его. Куда больше меня волнует освещение в зале – оно изменилось, став ярче, и уже не способно скрыть мои пылающие щёки. Я ловлю сочувственные взгляды Макса и Жени и от этого мне становится только хуже. А серо-голубые глаза Геныча по-прежнему смотрят зло – он ожидает моего ответа.

– Геныч, ты давай уже выключай плохого дядю и объясни по-человечески, чего ты от девочки хочешь, – снова вмешивается Женя, брякая кубиками льда в своём бокале. – Ты реально забыл, где живёт Кирюха, или просто придуриваешься?

– Такси вызываю твоей девочке! – раздраженно рычит Гена. – Или мне так и указать – до лесной избушки? И, Жек, хорош надираться.

– Да я как огурец! Хочешь, чечётку забацаю?

– Ага, отстукивая запонками по танцполу.

– Эх, Геннадий, как жаль, что мои прекрасные цветы не смогли растопить твоё чёрствое сердце, – патетично сокрушается Женя, но на лице Геныча ни тени улыбки.

Он снова переводит взгляд на меня и вопросительно вскидывает белесые брови. Его ноздри брезгливо подрагивают, как будто от меня плохо пахнет и ему неприятно смотреть на меня. Обиды во мне сейчас больше, чем благодарности, и в голове уже сложилась осмысленная заключительная речь о том, как я признательна за помощь, но теперь справлюсь без его участия. И что я сама способна вызвать такси и не желаю обременять их компанию своим присутствием. В голове всё так складно звучало…