Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня

По пути всё же настаиваю на своем и заезжаю за цветами и тортом. Прикинув, что маме Любы от пятидесяти до шестидесяти лет, беру классический торт с бисквитом и шоколадным кремом, а букет прошу составить из красных роз и белых хризантем.

– Ты бы хоть позвонила маме, сказала, что мы приедем, – предлагаю Любимке, возвращаясь в машину и укладывая презенты на заднее сидение, где лежат пакеты с нашими покупками для Катюли.

– Я уже предупредила, – вздыхает она тяжело.

– Судя по всему, маме не рада? – уточняю аккуратно.

– Да нет, все нормально, я ей просто сказала, что у меня сюрприз и чтобы она никуда не уходила.

– Да уж, сюрприз тот ещё, – усмехаюсь.

Чем ближе мы подъезжаем к дому мамы, тем все заметнее нервничает Люба. Припарковавшись возле знакомого подъезда коммунального дома, пропускаю мою “невесту” в подъезд. Поднимаемся на третий этаж в гробовой тишине, прерываемой только звуками наших шагов.

Люба звонит в дверь и шумно выдыхает, зажмурившись.

– Да не переживай, нормально всё будет, – обнимаю её за плечо, дружески поглаживая по руке. Хотя, кажется, сам вот-вот впаду в панику.

Замок изнутри со скрежетом поворачивается, и дверь приоткрывается.

– Ох ты ж, батюшки! – восклицает мама Любимки, увидев меня в проеме. Ее глаза округляются от удивления.

Я пристально смотрю в лицо женщины и понимаю, что Люба совсем на неё не похожа. Разве что цветом волос – такой же темно-русый. Мама Любы – невысокая, пышненькая, с короткими кудрявыми волосами.

– Что же ты не сказала, что будешь не одна? – возмущается она, распахивая дверь шире и пропуская нас внутрь. – Господи, да зачем вы тратились-то? У меня же и борщ стоит, и котлеты. Я уже даже погрела.

– Ммм, – не могу сдержать счастливую улыбку. – Котлеты.

– Идите руки мойте и за стол.

– Нет, – с улыбкой протягиваю маме Любы цветы. – Я сейчас из машины смазку принесу – замок нужно смазать. А потом можно и котлеты.

Быстренько смазав замок и для профилактики петли, через пять минут сижу за столом перед тарелкой с настоящим наваристым борщом и салом. А на плите ждут своей очереди ароматные жареные котлеты с чесночком и картофельным пюре.

Кажется, я уже люблю эту женщину. Потому что последний год дома я ел исключительно полезную и правильную пищу. Было грустновато.

– Люб, а твоя мама замуж не вышла? – тихо уточняю у Любимки, пока Нина Григорьевна отвлекается на звонок телефона в соседней комнате. Я знаю, что отца Любы, полицейского, убили на задании, и мать осталась вдовой с двумя детьми.

– Нет, – хмурится она. – А что?

– Может, я на ней лучше женюсь, пока не поздно? – шепчу ей на ухо.

Люба закатывает глаза и тяжело вздыхает, а я толкаю ее плечом, пытаясь хоть немного снять напряжение. – Не, ну а что? Готовит отлично, хозяйка прекрасная, да еще и за Катюлей, если что, присмотрит. Идеальная жена.

– Так а что за повод-то такой? – возвращается в кухню мама, садится напротив нас и с нескрываемым интересом разглядывает меня.

– Мам, – тяжело сглатывает Любимова и опять начинает нервно теребить кольцо на пальце.

– Нет, давай я, – ловлю её руку, перехватывая прохладные пальцы в свою ладонь и сжимая их. – Нина Григорьевна, я пришёл просить руки вашей дочери. Но, попробовав такой шикарный борщ, решил, что буду просить вашу.

31. Планы

Нина Григорьевна начинает заливисто смеяться, а Люба буквально цепляется пальцами в мою ладонь. Чувствую, что кожа на ее руке влажная от волнения. Бросаю на нее короткий удивленный взгляд. Работа опера предполагает периодический риск и внештатные ситуации, в которых Любимова всегда действует четко и без лишних эмоций, а тут… Неожиданно, что она может так волноваться из-за того, что привела домой фиктивного жениха. Не похоже на нее.

– Юморист, – все еще посмеиваясь, отмахивается мама Любимки и смотрит на бледную дочь. Замирает и хмурится. – Что, он не шутит?

Люба отрицательно качает головой. Нина Григорьевна переводит взгляд на меня и задумчиво молчит несколько бесконечно долгих секунд.

– У меня квартира, машина, работа хорошая. – добавляю на всякий случай и мы снова молчим. Что-то теперь и я начинаю немного нервничать.

– Ну, квартира и машина это большой плюс, конечно, – вздыхает мама спустя мгновение. – Ладно, уговорил. Так уж и быть, выйду за тебя замуж.

Теперь уже я хохочу.

– А что ты смеешься? Меня ж позвал. – щурится она, сдерживая улыбку.

– Ладно, один-ноль в вашу пользу, – улыбаюсь. – Свадьба послезавтра.

– Как послезавтра? – ахает Нина Григорьевна, прикладывая ладони к губам. – Где ж я свадебное платье за один день на свой размер найду? Это на Любашку можно легко найти. Прищепочками если великовато подцепить – и готово. Любаш, придется тебе меня все-таки подменить.

Облегченно выдыхаю и отпускаю руку Любы, поймав себя на том, что я уже изжамкал все ее пальцы в ожидании вердикта. Любашка… Хорошо как звучит, нежно очень.

Взамен ладони обхватываю Любу за плечи и прижимаю к себе. Потихоньку-помаленьку, но мы с ней преодолеваем все препятствия на пути к общей цели. Осталось пережить вопли генерала – и все, считай, Катюля у нас в кармане.

– Что ж вы так долго тянули, не рассказывали ни о чем? Кошмар, конечно. Узнала, что у дочери есть жених за два дня до свадьбы. – причитая, Нина Григорьевна встает и накладывает мне пюре с котлетами.

– Да Любаша просто боялась конкуренции, – усмехаюсь, пробуя жирненькую сочную котлету и закатывая глаза от удовольствия. – Ммм, а пюре какое!

– Люб, ты что, Тимура не кормишь что ли? – хмурится мама, оборачиваясь на Любу, а я замираю, понимая, что кажется, перестарался с восторгами. Нина Григорьевна замечает это и тут же гладит меня по плечу. – Ты кушай, кушай, не стесняйся. Я это к тому, что Любаша еще вкуснее готовит. Если только не разленилась, сбежав из дома. – повышает голос.

– Да ничего я не разленилась, мам, – возмущается Люба. – Просто твои вкуснее.

– Нет, твои тоже очень вкусные, – оборачиваюсь на Любу, подыгрывая. – Но у Нины Григорьевны они… какие-то… как у мамы.

Вообще, с трудом помню, чтобы у нас было что-то кроме макарон с сосисками в холодильнике. Но, грех жаловаться. С голоду не подыхали – и на том спасибо. Блин, у меня же еще брат!

Он в другом городе сейчас живет. Успеет приехать или нет? Вроде как фиктивная свадьба и смысла звать его нет, я же только ради Любимки это все затеял, а с другой стороны, обидится же, если узнает. Ладно, позвоню ему вечером и объясню ситуацию, а там уж пусть дальше сам решает, что делать.

Люба знает про то, что детство у меня было не сахар – в слежках и подготовках к облавам мы проводили вместе много времени и конечно делились чем-то из жизни. И смотрит она на меня сейчас не то, чтобы с состраданием, но с пониманием однозначно. Улыбаюсь ей.

– Так расскажите хоть, вы кого звать-то решили? И почему так поздно сообщили?

– Да мы просто решили подать заявление, а все даты заняты. Вот чудом одна освободилась, решили, что успеем. – на ходу сочиняет Любимка. Ну, это мы умеем, по работе положено.

– Ты беременна? – Нина Григорьевна так громко и неожиданно ахает, опадая на стул, что мы едва не подпрыгиваем с Любой одновременно.

– Да нет, мам! – успокаивает ее Любимова. – Нет, так правда просто совпало. Что ты так волнуешься-то?

– Ну вот когда к тебе дочь придет и скажет, что замуж выходит через два дня, я посмотрю на тебя. – сердито усмехается Нина Григорьевна и переводит взгляд на меня. – Смотри, не обижай мне дочку.

– Ни в коем случае, – поднимаю ладони, сдаваясь. – Она сама кого хочешь обидит.

– Это точно, – усмехается мама и молча качает головой каким-то своим мыслям. Интересно, она вспоминает скелетики в шкафу Любимки или думает про свадьбу? – Добавки положить?

– Нет, спасибо. Я сыт.

– А котлетку?

– Ну, если только котлетку. – соглашаюсь.