Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– Мудак, – я расплываюсь в счастливой улыбке.

***

Спустя три часа, я в родной стихии. Сейчас даже не вспомню, когда в последний раз мы собирались вот так – только нашей четвёркой. Мы расположились за домом в беседке, увитой виноградной лозой. Эмоции прут наружу – мне хочется обнять своих друзей и признаться, что сейчас своим присутствием они подарили мне второе дыхание, и уже завтра, когда их не будет рядом, я больше не посмею чувствовать себя унылым потеряшкой, потому что вижу и знаю, что нужен им. Вот только пацанам ни к чему мои сентиментальные излияния – мы всегда понимаем друг друга без слов.

– За Геныча! – Макс поднимает граненый стакан с мохито и с грустью добавляет: – Похоже, скоро перейдём на молоко.

– За тебя, брат! – Жека бодает меня в висок и вскидывает свой стакан.

– За Геннадия Эдуардовича! – Кирюха салютует минералкой.

– За нас, пацаны! – от долгоиграющей улыбки у меня уже скулы болят, зато душа поёт.

И под дружный звон тары с дерева сорвались две испуганные птахи. Стояли там, на ветке, – подслушивали.

За то время, пока не подтянулись Малыш с Кирюхой, мы с Жекой много всего обмусолили. И, покуда я молотил «грушу» и танцевал со скакалкой, мой друг бил себя в грудь и каялся. Он беспощадно материл себя и Натаху (я ему не мешал), уверял, что всё зло от бестолковых баб (ну это давно не новость!), возмущался, что его легкомысленная сестра уже на второй день свадьбы весело и беззаботно отплясывала и улыбалась своему мужу (а разве это плохо?), а Сомов, придурок, радостно кивал рогами, изображая счастливого молодожёна.

«Геныч, скажи, это вот как так? – рычал Жека. – Неужто этот сонный олень за остаток брачной ночи умудрился вытрахать из Натахи остаток мозга? Десять лет она гундела и выносила всем мозг своей несокрушимой любовью к тебе, и что – вдруг разом забила?! Так бывает?!»

Откровенно говоря, мне было не очень комфортно обсуждать с Жекой Наташкины чувства и, тем более, её первую брачную ночь. Но непонятно, чем недоволен мой друг. Лично я от души порадовался тому, что Натаха воспряла духом и порезвилась на славу, хотя точно знаю, что память ей не выдолбили. А иначе зачем она звонила мне два дня подряд? Сказать, что бес попутал? Но, в любом случае, Жеке об этих звонках знать ни к чему.

Пытаясь уйти от неудобной темы, я переключился на моего осквернённого «Мурзика» и совсем уж неожиданно узнал все подробности. Сперва, конечно, Жека вдоволь поржал над ситуацией и подстебнул, что для нас с «Мурзиком» это была бы отличная реклама, а уж потом пояснил, что охранник не только донёс им с Эллочкой об инциденте с машиной, но и выдал копию видеозаписи. Так я и думал…

Майка! Вот же сука! Эта хулиганка даже не пыталась прятаться от камер. Хотя, может, не знала о них? Но почему бы не бросить мне эту «горькую» правду в глаза – мол, так и так, Геннадий, ты – бог секса. Пусть даже громко и прилюдно – я бы стерпел. А «Мурзика»-то за что? Но, честно говоря, я даже рад, что это именно Майка, а не кто-либо из моих близких. Глупая месть, конечно, но зато никаких разочарований, и я очень надеюсь, что теперь мы квиты.

– Ну что, тряхнём стариной? – подорвался из-за стола Малыш.

– В «Трясогузку»! – скомандовал Жека. – Ты чего завис, Геныч, не рад, что ли?

Я?.. Рад – не то слово! Вот только…

– Геныч, не парься, – развеял мои сомнения Кирюха. – Им девочки сегодня отгул дали.

– Отгул имени Геныча! – довольно уточнил Макс. – Зато Кирюху запрягли по полной.

– Ну, у меня-то девочек в пять раз больше, – Кир развёл руками. – Айка сегодня допоздна в «Гейше», так что в другой раз.

– Кирюх, у тебя ж там вроде нянек хватает, – осторожно напомнил я.

– Не, сегодня я один. Сашка в командировке, а у Стешки свидание, и мне срочно надо её сменить.

Чего-о?

– Свидание?! Вот у этой писюхи с косичками? – искренне удивился я.

***

«Что мне снег, что мне зной,

Что мне дождик проливной,

Когда мои друзья со мной…» – мы горланим в три совершенно трезвые глотки, пока Кирюха транспортирует нас в любимую и почти забытую нами «Трясогузку».

– Потише вы, придурки! – смеётся Кир и тут же громко выдаёт: – Траля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля…

Взрыв дружного мужского ржача сотряс кроссовер, и Жека, вытирая слёзы, просипел:

– С нами ты, Кирюх, таким не был… это тебя твоё бабье царство дурачком сделало.

Глава 16 Гена

А в «Трясогузке» сегодня аншлаг. Только у входа человек сто, а что творится внутри?! Именно это мы и собираемся выяснить.

– Максим!

И мы втроём разворачиваем носы в сторону, откуда прилетел этот звонкий и кокетливый призыв.

– Ух, ни хрена себе! – прокомментировал Жека. – Малыш, похоже, это к тебе.

Я тоже распахнул рот для бурного восторга, но дыхание спёрло.

– Так это Софийка, – со смешком пояснил Макс. – Не узнали, что ль?

– Это же… О-о!..

Конечно, не узнали! Да и как узнать-то? Но эти роскошные дойки я хорошо запомнил!..

Я с восхищением разглядываю Софийку – роскошную блондинку с великолепным пышным бюстом. Там точно полная четвёрочка. И вообще, всё, как я люблю – круглая аппетитная попка, обтянутая то ли юбкой, то ли шортиками… Как же я иногда уважаю современную моду! А талия!.. А ножки!.. Ух, какие это ножки! Природа щедро одарила эту девочку. Мой рот наполнился голодной слюной, руки вспотели и нервно задёргались, а эти самые ноги, от которых заволновались мои руки, вдруг совсем некстати остановились рядом с потёртыми джинсами.

– Ну и что она с этим гнутым зависла? – я с раздражением разглядываю худосочного малого, посмевшего задержать Сонечку. А рядом со мной громко фыркает Макс. – Чего ты ржёшь, Малыш?

– Да кто это? – занервничал Жека.

Проследив за взглядом друга, вцепившимся в мою добычу, я с тоской подумал о беременной Эллочке и мысленно пожелал себе удачи. Смазливую физиономию Жеки и без запонок за версту видать, а уж теперь, когда он в шелковой рубахе…

– А ты с какой целью интересуешься? – рявкаю недовольно, а Макс уже ржёт в голос.

– Просто спросил, интересно же, – оскалился Жека.

– Лучше памперсами и погремушками интересуйся. Ты у нас уже давно отрезанный ломоть, так что давай, смотри себе под ноги, а то ведь я сейчас позвоню, куда следует.

– Да не дёргайся ты, поборник нравственности, – ржёт мой друг. – Этой белогривой соске до моей пузатенькой Аномалии, как до звезды. Я лучше член себе отсажу, чем ткнусь в суррогат.

– Вот-вот! Отличная мысль, братан! – я одобрительно киваю. – Могу ещё глаза погасить, чтоб не вывалились.

– Иди на хер, Геныч! – беззлобно парирует Жека.

– Сам туда иди, – вяло огрызаюсь и поворачиваюсь к Максу: – Малыш, ну я правильно понял – это ж та самая… подруга твоей Синеглазки? Только она же вроде рыжая была или нет?

– Геныч, ну ты тундра! – снова встрял хер в запонках.

– Да я и сам не всегда её узнаю, – усмехнулся Макс.

А между тем красавица София отлепилась от сутулого малого и летящей походкой устремилась к нам. И во мне всё тоже рванулось ей навстречу… к счастью, молния на штанах выдержала.

– Добрый вечер, мальчики, – Сонечка игриво улыбнулась, обнажив ровные белые зубки, и потянулась к Малышу для приветственного поцелуя. – Максик, а ты разве здесь без Манюни? Или у вас сегодня мальчишник?

– Я сегодня на длинном поводке, – осклабился Макс и с удовольствием прижал к себе блондиночку.

– А я сегодня вообще без поводка, – я поднял руку, привлекая внимание дамы.

– Как, собственно, и все дворовые кобели, – пояснил длинный мудак в шелковой рубахе.

– Ну, не скажите, – рассмеялась Сонечка, ощупывая Жеку заинтересованным взглядом. Надеюсь, она не проглядит обручальное кольцо на его единственно важном пальце. – Гена выглядит очень породистым.

– Я такой и есть, а этот кастрированный доберман мне просто завидует, – и, устав ждать своей очереди, я притянул девчонку в свои объятия.