Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Я же сказал, нам нужно поговорить, — сказал он, и я подняла на него сузившиеся глаза.

— И мы не могли сделать это в Лондоне при свидетелях?

— Нет, — сказал он, его глаза стали суровыми. — Это наше с тобой дело. Как мужа и жены.

Что-то в этих словах заставило мой пульс участиться, и я медленно кивнула.

— Ну и?

Он глубоко вздохнул.

— То, что ты сделала вчера, чуть не поставило под угрозу весь мирный договор.

— К черту договор, — сказала я, выделив каждое слово, чтобы он точно знал, насколько мне на это наплевать. — Если все вы, мужчины, хотите, чтобы боевые действия прекратились, может, вам лучше жениться друг на друге, а не приносить своих сестер в жертву врагам?

— Ты думаешь, я хочу отдать свою младшую сестру каким-то гребаным придуркам из Коза Ностры? — прорычал он. — Я бы женился и трахнул кого угодно, лишь бы спасти ее от такой участи.

— Так почему же ты этого не сделал? — насмехалась я.

— У меня не та биология, для того, о чем действительно идет речь, любимая. — Его рука скользнула вниз и легла на мое лоно, и я напряглась, отталкивая его руку от себя. — Ты не можешь сказать мне, что ты еще не знала.

Я покачала головой в знак отказа, потому что, очевидно, я знала, но раньше это не имело значения.

— Я приехала сюда не для того, чтобы остаться здесь.

Он пристально посмотрел на меня.

— Значит, ты всегда планировала бежать? Разве твои братья не объяснили тебе, почему это никогда не будет вариантом?

Горечь прилила к моему языку, и я решила просто быть честной, решив, что теперь мне это не повредит.

— Они сказали мне, что есть план, как вытащить меня из этого, но его не было. Я думала... ну, честно говоря, Дэнни, я думала, что ты уже будешь мертв к этому моменту, а я вернусь в Америку с остальной семьей.

Он нахмурился.

—Они знали, что иначе ты никогда не согласишься на брак, — сказал он, осознав это, и я кивнула, переводя взгляд с него на огонь.

— Но они солгали, и вот я здесь, все еще в ловушке, — прошептала я, скорее для себя, чем для него. — Всегда, блядь, в ловушке.

— Ты всегда собиралась бежать, — пробормотал он.

— Да, — согласилась я, затем снова посмотрела на него. — И однажды я убегу, я не остановлюсь. Я никогда не остановлюсь.

Он провел языком по зубам.

— Здесь действительно все так плохо?

— Бывает и хуже, — фыркнула я, хотя это было похоже на ложь. Лондон был идеален. Проблема была в моем муже.

— Вот тебе и реальность, любимая, я никуда не собираюсь. Мы с тобой теперь связаны, хотим мы этого или нет. Я не нарушу договор, потому что знаю, каким был мир до него. Это была жизнь, прожитая в страхе за всех, кого я любил, где кровь лилась в отместку снова и снова, цикл “око за око” которому не было конца. Так что этот ответ не идеален, мы все это знаем. Но это ответ.

— Это мужской ответ, — усмехнулась я. — Ваши женщины платят цену, потому что вы все слишком трусливы, чтобы заплатить ее самим.

Он оскалил зубы, а я подняла подбородок. Ни один из нас не отступал ни на минуту, но он вздохнул, запустив пальцы в мои волосы и проведя ими по шее.

— Мы не трусы, секс-бомба, мы бизнесмены. И я был продан в это так же, как и ты. Я выбирал себе невесту не больше, чем ты выбирала себе жениха.

Я насмехалась, поворачивая голову, но он дернул меня за волосы, заставив посмотреть на него. Возможно, ему тоже дали брак по расчету, но он согласился на него свободно, ему позволили остаться в своем доме с людьми, которых он знал и любил, которые его окружали. Это было гораздо больше, чем мне предложили.

— Я знаю, что то, что от тебя требуют, нечестно, секс-бомба, — сказал он. — Но я собираюсь попросить от тебя большего. Потому что договор не скрепляется кольцом на твоем пальце, он скрепляется здоровым маленьким комочком радости на твоих руках.

Я отпрянула от него, отказ пронзил мою грудь.

— Никогда.

— Ты знаешь, что этот брак ничего не значит без этого, — сказал он, и я удивилась, когда в его голосе прозвучала нотка извинения. — Взамен я обещаю тебе следующее. Я буду верным, уважительным и отдам себя этому браку полностью, как это пришлось сделать тебе.

Я продолжала качать головой, пытаясь вырваться, но его хватка только усилилась.

— Это не обсуждается, — сказал он, и я ударила ладонью ему в грудь, заставив его отступить и вскочить на ноги.

Я начала шагать, запустив пальцы в волосы, чувствуя, как мир рушится на меня. Я не могла этого сделать. Я бы не справилась.

Все это время я думала, что просто разберусь с этим, сбегу, выберусь отсюда. Но внезапно это перестало казаться возможным. Это было намного хуже, чем быть в клетке, потому что теперь я видела, что моя жизнь простирается передо мной, что мне придется отдавать детей человеку, которого я презирала. Который хотел контролировать меня, запереть в темнице и превратить в породистую собаку, готовую к разведению.

До этого я была беспечна, когда мы трахались, думая, что мы просто слишком увлеклись друг другом, чтобы думать о контрацепции, но, конечно, для него это был не тот случай. Он никогда не планировал пользоваться контрацептивами. И вот я здесь, пытаюсь играть в догонялки, в то время как он четко и ясно говорит, чего он хочет, и я не собираюсь давать ему это. Я видела, что он собой представляет, и я не собиралась позволять ему приковывать меня к себе с помощью какого-то ребенка. Я не собиралась просто соглашаться с тем, чего хотел каждый бандит на этой войне. Да пошли они.

— Я не буду! — крикнула я, моя ярость вырвалась наружу, когда я подобрала ближайший предмет и швырнул его в него. В него. В этого мерзкого человека, который собирался забрать у меня все.

Он уклонился в сторону, и предмет пролетел над его головой и разбился о пол за креслом.

— Будешь, — возразил он, поднимаясь на ноги.

Мой взгляд остановился на кочерге у камина, и я подняла ее, направив на него, когда моя верхняя губа отклеилась.

— Я не собираюсь быть использованной. Если ты засунешь в меня ребенка, я избавлюсь от него! — закричала я, гнев яростно бурлил в моей крови.

— Аня, — сказал он, его тон был жестким и умоляющим. — Я не говорю сейчас. Я дам тебе время.

— Время на что? — Я насмехалась. — Время, чтобы я умерла внутри?

— Нет, — сказал он яростно, как будто мысль об этом действительно беспокоила его. Он встал и пошел ко мне, я подняла кочергу повыше, предупреждая, но он продолжал идти, пока не оказался прямо передо мной, и я прижала кончик кочерги к его подбородку. — Пришло время нам разобраться во всем этом, пришло время тебе полюбить меня.

— Я никогда не полюблю тебя, — сказала я ему четко и ясно, потому что была уверена в этом теперь, когда увидела, кто он на самом деле. — Я знаю, чего ты хочешь, Дэнни. Ты надел на меня ошейник, как только я приехала сюда. Ты думаешь, я могу любить человека, который хочет, чтобы я была прикована? Который соглашается на все, что угодно, только потому, что он этого требует?

— Нет, Аня. Мне нравится этот гребаный огонь в тебе. Я хочу, чтобы ты отталкивала меня каждый раз, когда я веду себя как мудак, я хочу, чтобы ты кричала на меня, когда я веду себя как урод. Я не хочу, чтобы ты хоть на йоту изменилась.

— Значит, тебе приятнее, когда ты заставляешь меня поддаваться? — Я сплюнула, думая о клетке, которую я видела в этих планах. Сколько времени должно пройти, прежде чем он отведет меня в это мерзкое место? Было ли оно уже построено или он все еще готовит его для моего будущего?

Он издал резкий вздох в разочаровании, взял кочергу, которая упиралась ему в подбородок, и вогнал ее сильнее, почти до крови на коже.

— Я не буду ничего требовать от тебя, но договор требует этого от нас обоих. Это произойдет. И если ты ненавидишь меня за это, то я могу принять это, но дай мне шанс, всего один гребаный шанс, секс-бомба, и я обещаю, что смогу стать хорошим мужем, который заставит тебя улыбаться, который даст тебе все, о чем ты только можешь мечтать, и который заставит тебя кончить сильнее, чем любой другой мужчина, который когда-либо прикасался к тебе. Но пока что ненавидь меня. Ненавидь меня со всей яростью в твоей душе и борьбой в твоей русской крови. Наказывай меня, пока я не заплачу за каждый шрам на твоем сердце, пока ты не сможешь принять добро, которое я тебе предлагаю, потому что я, возможно, ничего не думал о тебе до того, как ты появилась у моей двери, но теперь ты здесь, ты пустила корни в каждой развратной фантазии в моем разуме и впечатала себя в ткань моего существа. Король—мясник никому не кланяется, но для тебя я сделаю исключение. — Он опустился на колени, и моя рука опустилась вместе с ним, держа кочергу под его подбородком, пока я впитывала его слова. Я не хотела, чтобы они проникли под мою кожу, но то, как он смотрел на меня, заставило меня на секунду задуматься о том, что он был честен. Что, возможно, он больше не хочет делать со мной все эти ужасные вещи, что по какой-то причине он изменился и теперь пытается быть лучшим человеком. Но была ли я полной дурой, если верила в это? Неужели я пожалею, если отдамся этому всепоглощающему огню, который горел между нами всякий раз, когда мы были так близки?