Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Нет. Ты хоть представляешь, сколько разносчиков каждый день развозят доставку по всему городу? И никто из них даже не догадывается, что они также перевозят Фирме долю с каждой из мелких банд, которые заправляют на улицах. И это только то мелкое дерьмо, которое идет рука об руку с властью над этими мелкими бандами. Строительная компания, казино и рестораны, включая этот самый паб, в котором мы стоим, — это ширмы, которые платят гораздо больше, чем этот маленький кусочек.

— Зачем так делать? — спросила я, не понимая этого. — Почему бы не сделать так, чтобы они приходили к вам напрямую?

— И чтобы копам было легко догадаться? Или чтобы каждый низкоуровневый гангстер в этом городе знал, кто именно снимает сливки с их доходов? Не—а. Фирме не нужно быть на виду, чтобы удержать нашу власть. Наш контроль абсолютен без необходимости раскрывать свою личность кому бы то ни было. Более законные предприятия тоже не нуждаются в связях с бандами. Банда Батчера — одна из самых больших и самых плохих в Лондоне, поэтому нашей репутации там достаточно, чтобы поддерживать власть, которая нам нужна изо дня в день. Но даже среди членов нашей собственной банды не так много тех, кто осознает правду. Что те из нас, кто находится на вершине пищевой цепочки, управляют Фирмой прямо у них под носом.

— Как же тогда Фирма сохраняет свою власть? — спросила я, пытаясь лучше понять, как они работают. Как, черт возьми, им удается держать все эти конкурирующие банды, которые ежемесячно отчисляют им часть прибыли, без восстаний?

— Все просто. Если какой-нибудь умный маленький Том, Дик или Гарри решает, что ему не нужно платить, мы наносим им визит и ставим их в пример. Мы носим маски, чтобы сохранить нашу личность в тайне, и если нас увидят, то для них это конец игры. — Он провел пальцем по горлу, заставив мое сердце заколотиться от кровопролития, которое я увидела в его глазах. Злоба в его глазах, казалось, усилилась после этого признания, ее тяжесть наполнила комнату, как дым, ползущий по мне, обвиваясь вокруг моих конечностей и притягивая меня ближе.

— И это работает? — спросила я. — Так просто?

Фрэнк внезапно встал, заставив меня резко вдохнуть, когда я подняла на него глаза, а он потянулся за прядьюД моих волос, намотал их в кулак и дважды накрутил на запястье, прежде чем добраться до затылка и потянуть достаточно сильно, чтобы я обнажила перед ним горло.

— То, что мы делаем с теми, кто бросает нам вызов, заставило бы вздрогнуть даже тебя, Аня Волкова. Русские могут быть жестокими, хладнокровными зверями, но им нет места в порочности английского мясника.

Мои губы разошлись, когда я уставилась на него, мое сердце бешено забилось, когда я прочитала все эти темные и преследующие поступки в его глазах и поняла, что он говорит правду. То, что они делали со своими врагами, то, что делал он, было прямо из самых страшных кошмаров. Но не из моих кошмаров. Нет, он был монстром, созданным из моих самых извращенных желаний, из тех, что приходили ко мне, мокрые от крови моих демонов, и становились передо мной на колени, готовые склониться, ублажить. Хотя я сомневалась, что Фрэнк когда-нибудь покорится мне так, как это представляло мое воображение.

Фрэнк еще немного потрепал меня по волосам, и на одно безумное мгновение я подумала, не собирается ли он прижать меня к себе, задрать подол моей короткой юбки и показать мне зверя в себе прямо здесь, на этом столе, среди кровавых денег и коробок с едой на вынос. Потому что я была уверена, что если его рот найдет мой, то я позволю ему это. Я бы позволила ему опустошить и уничтожить меня, заставить почувствовать все те бесконечные эмоции, которые пылали в его полных ненависти и похоти глазах.

Он отпустил меня так внезапно, что я чуть не упала обратно на стол, моя грудь вздымалась, пока я пыталась вернуть себе самообладание, и он собрал деньги, открыл тяжелый сейф, вмонтированный в стену, и бросил их внутрь.

Фрэнк больше не смотрел на меня, пока я пыталась игнорировать стук своего сердца, но он протянул мне руку, направляясь к двери, и я позволила ему снова взять мои пальцы между своими.

Он подвел меня обратно к бару, и я быстро взяла еще пару картофелин фри с уже остывшей тарелки, давая себе возможность сосредоточиться на чем-то, пока я пыталась унять прилив электричества, искрящегося в моих венах.

— Пожалуйста, поприветствуйте Фрэнка Смита у микрофона, — позвала девушка, которая пела, когда она закончила свое выступление, и все начали хлопать, пока Фрэнк ругался.

— Шайла, я же просил тебя, не сегодня, — прорычал он, а Шайла за барной стойкой невинно пожала плечами.

— Ты не можешь разочаровать их сейчас, — ответила она.

— Ты должен, — настаивала я, с надеждой повернувшись к нему, и, клянусь, сопротивление в его глазах немного растаяло. Он наклонился поближе, говоря мне на ухо так, чтобы только я могла его слышать.

— Если я сделаю это, ты будешь мне должна, Кэш.

От грубости его голоса на моей шее вспыхнуло тепло, и я кивнула.       —       — Назови свою цену.

— Ты узнаешь, когда заплатишь. — Он встал, опрокинул пиво в себя и поставил пустой стакан на место, затем вытер рот, как дикарь, и направился к микрофону.

Волнение охватило меня, пока он говорил с группой, и толпа притихла, ожидая, когда он начнет. Предвкушение разлилось по мне, и я удивилась, когда он взял электрогитару возле барабанов и пристегнул ее к своему мускулистому телу. Кто-то принес ему еще пива, и я наблюдала за работой мышц его горла, когда он проглотил несколько глотков.

Привет, рок-бог, Фрэнк.

Он погрозил мне пальцем, и я нахмурился в замешательстве, прежде чем он дернул головой в знак приказа. А с этой гитарой, пристегнутой к его груди, я была просто разгоряченной фанаткой, которая с радостью соглашалась на все, что он просил. Так что я подошла к нему, пробираясь через море столиков, пока он не притянул меня поближе, чтобы поговорить со мной.

— Держи мое пиво, как хорошая девочка, Кэш. — Он сунул его мне в руку, затем указал на усилитель, к которому была подключена его гитара, и подтолкнул меня сесть на него.

Какого хрена, придурок?

Я уставилась на него, потягивая пиво в качестве маленького fuck you, но тут он ударил медиатором по струнам гитары, и вибрация от этого аккорда пронеслась прямо по моей киске и распространилась по всему телу ударной волной от усилителя.

Срань господня.

Я хотела встать, но толпа закричала, когда он начал играть вместе с группой, и вибрации прокатились через усилитель, проникая через мои бедра. Мое тело содрогалось от приятных ощущений, каждый удар его пальцев рикошетом отдавался во мне эхом, от которого я едва не стонала. Мои мысли спутались, когда я поняла, что он играет, и он начал петь Oh Darlin' What Have I Done группы The White Buffalo.

Я вздрогнула, когда он сыграл длинный аккорд, я чувствовала каждый щипок его струн, они вибрировали во всем моем теле, и я стала единым целым с ним и музыкой, которую он создавал. Он точно знал, что делает, заставляя меня сидеть здесь, и хотя он стоял ко мне спиной, на его губах играла легкая ухмылка, когда он наполовину повернул голову в мою сторону, и слова песни капали с его языка, как жидкий грех. В его голосе была глубокая шероховатость, от которой на моем теле вставали дыбом все волосы, так как глубокий баритон дрожал в динамике и прокладывал себе путь прямо в мою душу, каждое слово, казалось, было спето только для меня.

Он украдкой взглянул в мою сторону, когда заиграл глубокий и мощный аккорд, и мне пришлось скрестить лодыжки и сжать бедра вместе, чтобы сдержать удовольствие, бушующее в моем теле. Это было так хорошо. Так чертовски хорошо, клянусь, я собиралась кончить прямо здесь, перед целой аудиторией людей.

Я сделала длинный глоток пива, застонала, закрывая лицо как можно больше бокалом, пока мои бедра слегка покачивались, и я боролась за то, чтобы оставаться неподвижной.

Этот гребаный мудак. Он играл со мной в салочки, потому что если бы я встала, он бы выиграл. Он бы знал, что он делает со мной, даже больше, чем он уже знал. И я просто не мог позволить ему одержать верх.