Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

Внезапно солнце пробилось сквозь облака, и в мир хлынули краски, сверкающие стены зданий парламента превратились в жидкое золото, а когда мы перешли на другую сторону моста, часы Биг—Бена пробили время, и я почувствовала вибрацию колоколов до самой души.

Это был не Вегас, ничто не было подделкой или имитацией чего-либо. Здания были пропитаны такой историей, что я практически чувствовала их мощь, тяжесть многих решений, которые когда-то превратили Британию в империю.

— Святое дерьмо, — вздохнула я. Если Вегас был городом греха, то этот город был городом силы. И мне нравилось то, что я чувствовала, то, как он, казалось, приветствовал меня дома, словно королева, прибывшая ко двору.

Я потеряла из виду реку и памятники, которыми славился Лондон, когда мы ехали по извилистым улочкам и вынуждены были стоять в очереди на полмили в сплошной пробке, пока разъяренные водители сигналили. Но я наслаждалась возможностью изучать людей, которые сидели у кафе, смеялись, пили кофе, читали газеты. На улице было совсем не тепло, но они сидели на улице, словно холод не мог их коснуться, греясь в лучах солнца, проглядывающих сквозь облака, как будто знали, что оно скоро уйдет. И через несколько минут так и случилось, небо снова покрылось серым одеялом. И почему-то мне это нравилось, то, что тучи висели там как постоянная угроза, а дождь был похож на заряженное ружье, которое могло выстрелить в любой момент.

В конце концов, мы выбрались из пробки и попали на несколько интересных улиц, некоторые из которых были исписаны граффити, другие — с нетронутыми дворами с садами, и каждый поворот, который мы совершали, казалось, приводил нас в совершенно новый мир.

Наконец мы вышли на оживленную дорогу, по обе стороны которой стояли старые здания из серого камня, а вдоль нее возвышалась внушительная белая церковь с плющом, ползущим по стенам, и башней, которая казалась достаточно высокой, чтобы пронзить небо.

Мой язык потяжелел во рту, а пальцы чесались без наушников, когда водитель остановился возле церкви, и стены судьбы сомкнулись вокруг меня.

Фрэнк вышел из машины, открыл для меня дверь и протянул руку. Я взяла ее и позволила ему вывести меня, удивленная теплом, которое передалось от него ко мне, когда он крепко держал мои пальцы. Я посмотрела на него, когда оказалась на улице, и все шутки слетели с моих уст, так как я почувствовала, как на меня давит тяжесть того, что должно произойти. В темных тучах над головой гремел гром, и мой пульс замирал, когда адреналин устремлялся по моим венам.

Фрэнк сверился с часами и повел меня на буксире в церковь, и мы оказались в коротком вестибюле перед главными дверями как раз в тот момент, когда снаружи начал накрапывать дождь. Он потянул меня за собой к двери слева от нас, толкнул ее, и я обнаружила, что Дилан уже там, в небольшом помещении, оборудованном как салон красоты, его девушек с ним уже не было. Разве я и так не была достаточно ухоженной? Как он мог сделать со мной что-то еще?

— У тебя есть двадцать минут, прежде чем ты станешь собственностью Дэнни Батчера, — объявил Фрэнк с хмурым видом, от которого могло треснуть стекло, и вышел из комнаты.

— Он всегда такой улыбчивый или просто особенно весел на свадьбах? — спросила я Дилана, не ожидая ответа, но он дико рассмеялся, подпрыгивая на своих ногах.

— О, прекрати. Ты такая плохая, милая, — сказал он, широко ухмыляясь.

Я улыбнулась, и это было уже кое-что, учитывая, что сейчас я проживала последние мгновения своей незамужней жизни.

— Фрэнк может быть задумчивым, несчастным гадом, который наслаждается убийствами не меньше, чем обычный психопат, но знаешь что? Я бы все равно позволил ему нагнуть меня и назвать своей маленькой принцессой.

Я фыркнула от смеха.

— Почему яростные ублюдки такие горячие?

— Потому что хорошие парни осудят тебя, если ты попросишь их придушить тебя, а плохой парень делает это бесплатно, — сказал он с ухмылкой, и я должна была признать, что он прав. Дилан схватил меня за руку, заставив покружиться, а затем громко сказал. — Твое платье в складках. Повернись, дорогая, я принесу отпариватель. — Он направился к месту, где эта штука была подключена к стене, и поднял ее, положив на плечо, как чертово ружье.

— Есть шанс, что эта штука стреляет пулями? Думаю, я бы неплохо смотрелась с такой штукой прямо здесь. — Я показала себе между глаз, и Дилан захихикал.

— Ты забавная, Аня. Но из-за этого рта у тебя будут неприятности.

— Повезло, что я люблю неприятности, наверное.

Он бросил на меня озорной взгляд, опустившись на колени, чтобы начать отпаривать подол моего платья.

— Не дай этому демону Батчеру съесть твою душу, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я. Только мне придется вцепиться зубами в его душу первой.

ЧЕРЧ

Мы остановились в тени большой белой церкви, которую Дэнни выбрал для свадьбы. Я не совсем понимал, как ему удалось убедить викария, что он благочестивый человек, заслуживающий союза в доме Божьем, но у меня было ощущение, что несколько жирных пожертвований имеют к этому самое непосредственное отношение.

Мы находились в двух шагах от лондонского Тауэра, и я заметил Gherkin, когда смотрел на дождь сквозь толпы людей, спешащих по улице под морем зонтиков. Черт, я любил этот город.

— Там чертовски опасно для таких высоких ублюдков, как мы, — заметил я, наблюдая, как мимо пробегает невысокая женщина с шипами зонтика прямо на уровне глаз.

— Еще опаснее для моего брата, — пробормотал Бэнни, его взгляд был прикован к белой церковной башне.

По дороге сюда он не обращал на меня внимания, и я знал, что он был поглощен нашими планами на сегодня. Они долго вынашивались, и все должно было пройти правильно, иначе все пойдет прахом.

— Ты уверен, что он здесь? — спросил Бэнни, и я достал телефон из кармана, отправив Дэнни быстрое сообщение, чтобы убедиться в этом.

Черч:

У меня была работа, но я здесь. Где я тебе нужен?

Дэнни:

Внутри. Тебе нужно одеться. Поторопись, блядь, с этим.

Я бросил взгляд на сообщение Бэнни, и он кивнул.

— Что насчет невесты? С ней будут проблемы? — спросил он.

— Неприятности? О да, мисс Америка — это целая куча проблем. Но я выбросил ее чемодан в аэропорту, так что, насколько я могу быть уверен, у нее нет никаких шансов получить жучки или оружие от ее маленьких русских друзей. Я также устроил ей обыск в душе, чтобы убедиться в этом. — Я подмигнул ему, и он приподнял бровь.

— Ты трахал ее?

— Нет. — Я невинно пожал плечами. — Она невеста босса. Кроме того, у меня не было времени — я должен был забрать твою жалкую задницу из тюрьмы.

Бэнни фыркнул, затем дернул подбородком в сторону входа в церковь, обращая мой взгляд на его маму, которая поднималась по ступеням в бледно—голубом платье с большой чертовой шляпой в тон, пытаясь укрыться от ливня под большим черным зонтом.

— Черт, как бы я хотел пойти и обнять ее, — пробормотал Бэнни.

— Вовремя, — сказал я. — У нее все хорошо. Теперь, когда ты на свободе, несомненно, лучше. Как только ты начнешь возвращать семейный бизнес на круги своя, у нее будет гораздо меньше поводов для беспокойства, когда наступит ночь.

— Это мы еще посмотрим. — Бэнни вздохнул и отвернулся, когда его мама вошла в церковь. — Похоже, пора. Ты иди туда, а я следом за тобой.

— Как в старые добрые времена. Как ты думаешь, Дэнни понравится его сюрприз? — спросил я, возбужденно потирая руки, когда небольшая порция адреналина попала в мое сердце в предвкушении того, что произойдет дальше. Я ждал этого чертовски долго, и мне не терпелось посмотреть, как все будет происходить — я не против испачкать и свои руки.

— О, я бы сказал, что он будет чертовски поражен, — ответил Бэнни, одарив меня ухмылкой, в которой была вся злость и темные намерения. Какой идеальный день для мести.