Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Когда мы пришли туда, музыка играла очень громко, так что, думаю, они не слышали, как мы вошли.

— Кто не услышал?

— Фрэнк Смит, — вздохнула она, сомневаясь, стоит ли продолжать, но все равно продолжила. — И твоя новая жена.

— Я знаю, что сегодня вечером они вместе выполняли работу, — пренебрежительно сказал я, понимая, что она явно считает, что Аня не должна была там находиться.

— Нет. Дело было не в этом. Они не были... я имею в виду, они были... Ну, он трахал ее на капоте своего грузовика, пока она выкрикивала его имя, как будто он был величайшим достижением человечества. Я видела все это, видела, как он трахал ее грязно, кончал на ее сиськи и целовал ее, как будто она была его, а не...

Я швырнул телефон через всю комнату с яростным ревом, он разбился о дальнюю стену и упал на ковер, прежде чем я повернулся и ударил кулаком по холодильнику так сильно, что в нем осталась чертова вмятина.

Какого хрена?

Что за хрень???

Я ходил взад—вперед, пока в моей голове крутились эти слова, каждый раз, когда я оставлял ее одну в его компании, каждый раз, когда они прекращали разговор, когда я входил в комнату, как она смотрела, когда видела, как он, блядь, поет для толпы в “Утке и собаке”. Все это. Каждый момент становился кристально ясным, когда я понимал, почему он вышел из себя, когда узнал о ней и гребаном Черче, и почему он всегда выглядел взбешенным, когда ему приходилось слушать, как я заставлял ее кричать ради меня.

Это было не потому, что она была сестрой человека, который изрезал его спину на куски. Это было не отвращение к тому, кто она или какую семью она представляла. Это была ревность, чистая и чертовски простая. Было ли это потому, что он уже трахал ее или потому, что хотел, я понятия не имею, но осознание того, что она снова лгала мне, вгрызлось в мои внутренности и зарылось глубоко.

Я устал. Я чертовски устал от всей этой лжи и брехни между нами. Когда она вернется сюда сегодня вечером, я запру ее со мной в комнате, и у нас будет чертовски интересная исповедь.

Она узнает правду о том, кто я такой и почему оказался в тюрьме. Я заставил бы ее судить меня по тому, кем я был, без того, чтобы дурная репутация моего брата—близнеца омрачала ее мнение обо мне. Затем она должна была выдать мне все свои глубокие темные секреты, свои грязные маленькие фантазии обо мне и мужчинах, которых я держал ближе всего к себе, и мы должны были во всем разобраться.

Мне было все равно, что для этого потребуется. Потому что Аня Волкова была единственной вещью в этой жизни, которая была мне абсолютно ясна. Я хотел ее. И я должен был придумать, как ее удержать.

Я бросил недоеденную пиццу в мусорное ведро, затем повернулся и поднялся по лестнице по две ступеньки за раз, нуждаясь в душе, который помог бы мне мыслить здраво, чтобы я мог встретить ее со спокойной головой, когда она вернется.

И пока горячая вода лилась на мою кожу, я сосредоточился на одной задаче. Я собирался рассказать ей правду и принять ее. Как только мы это сделаем, мы найдем способ стать теми, кем, как я знал, мы можем быть. Возможно, до встречи с ней я не хотел невесту, но я дал клятву этой женщине, и, да поможет мне Бог, я собирался ее выполнить.

АНЯ

После того, как мне показалось, что прошла целая вечность, мне наконец удалось освободить запястья от пояса халата, используя зубы и пальцы, чтобы развязать тугой узел. Я поднялась на ноги, все еще пошатываясь, но внутри меня царила тьма. Я была испорчена с самого рождения, рождена человеком, который отдал мне своих демонов и оставил их жить во мне. Теперь они были здесь, жаждали крови и молили о возмездии. И я подам им его на серебряном блюде.

Я зашипела от боли в ранах, подбирая брошенный на пол халат, завязывая пояс и скрывая как можно больше своей плоти, я подкралась к двери, прижалась к ней ухом и стала слушать Дэнни. Некоторое время он шумел внизу, но теперь все стихло, кроме журчания воды из душа в коридоре.

Я тихо открыла дверь, на цыпочках вышла на балкон, прошла мимо двери ванной и поспешила вниз. Я вошла в гостиную, посмотрела на сумку с оружием, брошенную на столе, и заколебалась. Если я застрелю его или зарежу, начнется расследование. Мне никак не удастся избежать наказания. Меня бы арестовали, и даже если бы я убежала, как далеко я могла бы уйти, если я даже не знала, куда идти?

Мой взгляд переместился на кучу кокаина на кофейном столике, и я схватила полкирпича, который все еще был в обертке, и в моей голове созрел план. Я взяла из сумки нож, быстро сунула его в карман в качестве запасного плана и посмотрела на дверь ванной, которая все еще оставалась закрытой, из нее доносился слабый звук текущей воды.

Я вернулась на кухню, и мой взгляд упал на стакан виски, оставленный в стороне.

Кокаин мог дать кайф в правильных дозах, но в неправильных дозах... он был смертелен.

Никто не стал бы сомневаться, что Дэнни умрет от передозировки. Мне неоднократно говорили, что он был известен как любитель дури, и я должна была поверить, что его репутация будет достаточным прикрытием, чтобы в это можно было поверить — даже если я сама никогда не видела, чтобы он предавался этой привычке. С другой стороны, если он употреблял его так часто, как мне говорили, то, вероятно, он принимал его на завтрак, обед и ужин, просто чтобы нормально функционировать.

Я поспешила вперед, ярость и страх проникали в меня, когда я принимала решение, и я поморщилась, когда мои раны запеклись под халатом. Взяв ложку из ящика со столовыми приборами, я отломила большой кусок кокаина, бросила его в стакан и размешала до полного растворения. Затем я добавила еще и еще, пока в бокале не оказалось столько, что хватило бы на кракена.

Я думала о поцелуях Дэнни, его ласковых словах и обещаниях, которые он мне давал, и слезы наворачивались на глаза от боли, которую он причинял мне сейчас, отказываясь от всего этого. Как будто они ничего не значили, как будто я ничего не значила. Все это имело слишком много смысла в этом жестоком мире, который я слишком хорошо знала.

Я должна была знать, что всегда буду ничего не значить для него, потому что так устроена реальная жизнь. Я была сестрой его врагов, конечно, он сделал это. Конечно, все это было ложью.

Я поспешно вернула оставшийся кокаин в комнату отдыха, где он его оставил, планируя сбежать обратно наверх и снова исчезнуть, пока он не появился снова. Но тут раздался звук двери в ванную на балконе, и каждая клетка крови в моем теле застыла.

Слишком поздно.

Я бросилась обратно на кухню, быстро схватила стакан и бутылку, чтобы налить себе виски, мне нужно было придумать легенду, почему я здесь.

Мне предстояло сыграть здесь в игру всей моей жизни и молиться, чтобы я выиграла. Потому что если он увидит меня насквозь, я не сомневалась, что мне конец, так что, похоже, я ставила свою жизнь на то, что мне удастся это провернуть.

БЭННИ

Я завязал узел на шнурке, который удерживал мои треники, когда они сползали вниз по бедрам, остановившись на вершине лестницы, когда мой взгляд упал на Аню на кухне, когда она достала из шкафа стакан и налила туда виски столько же, сколько оставил себе ранее.

— Ты, — сказал я, скрывая удивление по поводу ее внезапного появления и оглядываясь по сторонам в поисках каких—либо признаков того, что Фрэнк сопровождает ее.

Возможно, ему дали наводку на то, что я знаю, чем он занимался с моей женой раньше, потому что в этот раз он не таился в ее тени и, похоже, она была здесь одна.

Хорошо. Мне нужно было, чтобы она была одна, если мы собирались разобраться с этим.

— Ты, — ответила она ровным голосом, переставляя мой напиток через барную стойку ко мне, когда я начал спускаться по лестнице.