Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Ну, ты действительно должен мне после того, как посмотрел то молочное порно и попросил пососать мои соски, как новорожденный теленок, — сказала я с мурлыканьем, и Черч посмотрел на меня, его ухмылка стала еще шире. Черт, нам было... весело? Эх. Ни единого шанса.

— Ну, тебе ведь не нужно было проходить лишнюю милю и надевать костюм коровы, правда, дорогая? Но, черт возьми, я не жаловался.

— Нет, ты громко мычал, насколько я помню, милый, а потом ты сказал мне взять твой бычий рог, как хороший маленький бычок. — Я пощекотала его подбородок и посмотрела на продавщицу, чье кокетливое выражение лица теперь превратилось в нечто более близкое к ужасу.

— Ты всегда жаждешь моего рога, — пробормотал Черч, заставив меня почти фыркнуть от смеха.

— Вот, — быстро сказала девушка, положив совершенно новую пару наушников, которые выглядели как усовершенствованные по сравнению с моими.

— Твое здоровье, мила. — Улыбка Черча тут же исчезла, и он вручил их мне, прежде чем вывести меня из магазина.

Он посмотрел на меня, когда мы шли вверх по улице, и у меня возникло ощущение, что он ищет благодарности. Он искал не там, где надо, потому что она была засунута ему прямо в задницу.

— И зарядку для айпода тоже купил. — Он достал ее из кармана. — И мини-фонарик. — Он помахал мне крошечным розовым фонариком, щелкая им, чтобы ослепить меня, прежде чем вложить его в мою свободную руку вместе с наушниками.

— Это должно компенсировать то, что ты переехал мой чемодан и уничтожил все, чем я владею?

— Не совсем. — Он пожал плечами. — Может ли крошечный фонарик действительно компенсировать то, что твой чемодан взорвался, и все твои ценные вещи разлетелись по дороге в потоке воспоминаний?

Мой позвоночник затрещал от гнева.

— Так это меня ты ненавидишь или мою семью в целом? — ледяным тоном спросила я.

— И то, и другое

— Ого, представь, как бы ты ненавидел, если бы тебя продали на пожизненное страдание без твоего согласия, — сказала я легкомысленно.

— Эй, я не подписывал никакого договора, Аня. Если бы это зависело от меня, я бы до сих пор вел кровавую войну против твоей семьи вместе с остальными ублюдками.

— Так ты против того, что сделал твой босс? — Я ухватилась за эту информацию, и он посмотрел на меня, его челюсть пульсировала.

— Я этого не говорил.

— Ты вроде как сказал, — заметила я, и он оглянулся на улицу, словно опасаясь, что за ним наблюдают, после чего отбуксировал меня обратно в здание и снова вошел в лифт.

Он больше не говорил, пока мы не добрались до квартиры, и он плотно закрыл за нами дверь, наконец, отпустив мою руку. Мои пальцы были в синяках от того, как крепко он держал меня, и, когда он отошел в другой конец комнаты, чтобы взять бутылку бренди из кухонного шкафа, я начала окрывать наушники.

— Слушай, я не на твоей стороне, — сказал он, доставая из ящика коробку сигар и заправляя одну в угол рта. Этот чувак действительно зашел слишком далеко, подражая Уинстону Черчиллю. — Я просто говорю, что я бы поступил по-другому.

— Да, я слышала тебя. Ты бы предпочел быть на войне. — Я опустилась на колени возле розетки, вставила в нее трехштырьковую вилку и подсоединила кабель к наушникам. Я сидела на полу с ними на коленях, мое беспокойство устроило парад в моей груди, когда я прижалась спиной к стене. Быстрее, маленькие наушники. Давайте же уже зарядитесь.

— Угу, — согласился он, затем указал на меня сигарой. — В любом случае, ты должна мне секрет, и я знаю, какой мне нужен. И поскольку я дал тебе эти наушники и могу забрать их в любой момент, когда захочу, ты ответишь мне прямо.

Я крепче сжала наушники, но взгляд его глаз говорил о том, что я проиграю бой за них, если он выполнит эту угрозу.

— Ладно. Что ты хочешь знать? Размер моего лифчика?

— Нет, я смогу сказать это, как только ты наденешь что-нибудь приталенное, дорогая.

— Заметка для себя, никогда не надевай ничего приталенного.

— Ты еще не видела свое свадебное платье, да? — насмехался он.

Блядь.

— А ты? — потребовала я.

— Нет, но Дэнни чертовски предсказуем. Ему нравятся его женщины с прижатыми друг к другу сиськами и выставленными напоказ задницами. Ты будешь его ценной собственностью, по крайней мере, пока ему не надоест. Но судя по твоему виду, я бы сказал, что это произойдет нескоро.

На мгновение воцарилась тишина, по моей коже поползли муравьиные мурашки, и я готова поклясться, что в глазах Черча была хоть капля жалости.

Его горло подрагивало, когда он попыхивал сигарой, и сладкий дым доносился до меня по воздуху.

— Вот что я хочу знать, мисс Америка. — Он дернул подбородком в сторону наушников. — Что это за музыка? Я никогда не видел, чтобы кто-то паниковал из-за наушников, словно это пропавшие корги чертовой королевы.

Я крепче сжала наушники и позволила лжи пролиться на мои губы, пока я подбирала нужные слова. Потому что правду никогда нельзя было говорить. Она была моей, чтобы хранить ее, чтобы нести. И я не хотела, чтобы этот высокомерный болван имел к этому какое-то отношение.

— Это напоминает мне о доме, — сказала я, и он медленно кивнул, положив сигару в пепельницу, которая по форме напоминала красный британский почтовый ящик.

— Видишь... это грязная, мерзкая ложь, Аня, — сказал он тоном, от которого мои вены забурлили от бурной энергии. — Так что когда ты будешь готова рассказать мне правду, я буду весь во внимании.

Он докурил сигару, затем расстегнул брюки и снял их вместе с носками, после чего направился в ванную чистить зубы. Когда он вернулся, мой взгляд прошелся по его атлетическому телу, проследил чернила на его груди, прочитала цитату, в которой я узнала слова Уинстона Черчилля: "Если ты проходишь через ад, продолжай идти". В этих словах была доля правды, которая заставила меня задуматься, через какой ад пришлось пройти этому чудовищу. Полагаю, он был на пять или шесть лет старше меня, возможно, ему было около тридцати, достаточно времени, чтобы пережить несколько адов в такой жизни. Мой взгляд продолжал впитывать вид его голой груди, переходя от этой цитаты и спускаясь ниже к V, которая глубоко погружалась под его черные боксеры.

— Ты идешь спать или собираешься сидеть на полу всю ночь? Здесь чертовски холодно, так что имей в виду. Пол — это любовница, которая не прощает, — сказал он, укладываясь в постель.

Я оглядела помещение, понимая, что здесь нет даже стула, чтобы спать. Это была кровать или пол. Но, честно говоря, я все равно не собиралась никуда переезжать, пока не заряжу наушники, да и что такое немного холодно? Конечно, я привыкла к гораздо более теплому климату, но насколько плохо может быть на самом деле?

Между нами воцарилось молчание, и Черч выключил свет выключателем над кроватью, погрузив нас в почти полную темноту, хотя свет фар от транспорта отражался от потолка.

Я оставалась там бесконечно долго, пытаясь погрузиться в оцепенение, повторяя в голове песни, но это было не то же самое. Мне нужен был шум в ушах, постоянный ритм, глубокая дрожь голоса рокера.

Чем дольше я там сидела, тем больше тьма подкрадывалась ко мне.

Завтра я выйду замуж.

Завтра моя судьба будет предрешена.

Завтра я убью своего мужа или умру, пытаясь это сделать.

Тик, тик, тик. Назойливые часы в форме Биг—Бена были такими чертовски громкими. Но не настолько громко, чтобы отвлечь меня от мыслей.

Воспоминания начали наплывать, и я слышала крики в задней части моего черепа, когда когти, казалось, рвали мой позвоночник.

— Включи музыку, Аня.

— Я не могу, — прошептала я, в сотый раз нажимая кнопку на наушниках. Но на этот раз они замигали, и облегчение охватило меня, когда я надела их на уши и быстро подключила к iPod.

Когда песня Panic группы The Smiths обхватила меня, словно объятия, я выпустила более ровный вздох и поняла, что передо мной пар. Елки—палки, как же холодно.

Я дрожала на протяжении восьми песен, прежде чем сдалась неизбежному и встала, направившись в маленькую ванную. Там была только одна зубная щетка, и я пристально посмотрел на нее, прежде чем взять ее и, намазав зубной пастой, засунуть в рот. Я посмотрела на себя в зеркало, покачивая головой в такт мелодии, пока чистила зубы, чувствуя аромат перечной мяты. Закончив, я скинула туфли, стянула леггинсы и проскользнула обратно в спальню, подкравшись к краю кровати Черча.