Тот, кто меня защитит (СИ) - Черничная Даша

Что ж.

Сижу в своем гелике и курю в открытое окно. Какая это по счету сигарета? Третья? Пятая? Докуриваю бычок и тушу в пепельнице. Достаю следующую сигарету и прикуриваю ее. Подкатывает тошнота, но мне насрать на нее. Поднимаю листок с досье на испанца и начинаю втыкать в его изображение сигарету, пока от фотографии не остается одна огромная черная дыра с обугленными краями. Готов поспорить: мое сердце сейчас выглядит точно так же.

Соберись, Марат, что за сопли?! Если Оле нужен этот олень в пару к себе, — что ж, удачи им. Пускай уже дальше Север разбирается с ними.

Ну что за дрянь она!

Хреначу по рулю и со злостью прикусываю фильтр сигареты, чертыхаясь, тушу ее в пепельнице, в которой уже попросту нет места.

Расстелился перед ней как телка. Чуть ли не впервые душу открыл, а она гадиной обычной оказалась.

Нахер. Пора работу свою делать. Вылезаю из тачки и нахожу Игната, одного из старых охранников Севера. Чисто пальцем в небо тычу, потому что мозг отказывается работать адекватно. Сообщаю ему, что он должен ехать за нами, но так, чтобы никто ничего не понял.

Мне нужна помощь с охраной, потому как место людное, а я нанимался защищать только одного человека — Олю, но никак не ее хрена. Так что пускай им займется Игнат.

Ровно через час от намеченного мной времени в салон автомобиля садится Бемби — в узких черных брюках и теплом свитере, на ногах кроссовки. Волосы распущены, красивой волной струятся по плечам до самой талии. Губы… сука, губы эти блядские, алые, искусанные все. Не могу ничего поделать, не сдерживая порыва, облизываюсь.

И вот вроде нихера в ней нет нарочито красивого, но вся она как магнит — манящая, сводящая с ума и злобно ухмыляющаяся ведьма!

Рядом с ней на заднее сиденье падает испанец и восклицает:

— Dios mío! Марат, кто-то пытался скурить твою машину?

Олененок прячет смешок в кулак, а я оборачиваюсь и смотрю на смертника, который как ни в чем не бывало, с чуть ли не ангельским выражением на лице, смотрит на меня в ожидании ответа.

— Вы так долго копались, что я успел скурить табачную фабрику, — отвечаю ему и давлю взглядом.

Алехандро сглатывает и забивается в угол, а я выруливаю с территории коттеджа и еду по трассе. На заднем сиденье Бемби общается с ним, расспрашивает, как тот провел каникулы, где был и когда уедет обратно. Я слушаю каждую фразу, чтобы не упустить ничего, хотя со стороны наверняка кажусь абсолютно незаинтересованным.

Радует то, что он тут всего на пару дней, а после ему нужно будет свалить обратно за бугор. Оля расстраивается, а я ликую про себя. Интересно, как она будет вести себя со мной, когда останется одна?

Невольно на лице появляется улыбка, которая со стороны сто процентов выглядит садистской.

Приезжаем к площади, и я паркуюсь на стоянке. Краем глаза вижу вышедшего Игната, который, поставив ногу на колесо, завязывает шнурки. Обычный человек вряд ли придал бы этому значение, но прохаванный жизнью черт видит все.

Как гребаный пес, волочусь за Олей, пока она втирает что-то Алехандро. Изнутри меня не успокаивается чуйка. Чувствую, ощущаю на подкорке: что-то не так. Словно кожей осязаю пристальный взгляд.

Надеваю очки и будто невзначай сканирую пространство. Людей дохера, что за источник — непонятно. Взглядом нахожу Игната метрах в десяти от нас. Отмечаю про себя — молодец парень, четко соблюдает инструкции, но давление исходит не от него.

Оля проходит вперед и затягивает Алехандро в сувенирную лавку, а я с деланной безмятежностью прикуриваю сигарету и печатаю сообщение Игнату:

«Заметил что-нибудь подозрительное?»

Тут же прилетает ответ:

«Все чисто».

Вот мне и не нравится это — чисто.

Мониторю народ, но нихера не понимаю. Как раз в этот момент выходят Бэмби со своим испанским недодругом, и я говорю им:

— Давайте уже закругляться.

— Что-то не так? — взволнованно спрашивает Оля и начинает озираться по сторонам.

Палится, но что я могу сделать? Девчонку ни черта не научили, как правильно вести себя в этом конченом мире.

— Все отлично, принцесса. Просто пора бы нам убраться, здесь слишком многолюдно, — говорю ей спокойно и даже отстраненно.

Спешно уходим с площади, переходим в парк, где уже гораздо спокойнее. Тут народу мало, оценить обстановку гораздо проще. Гуляем вдоль пруда, а я снова сканирую пространство, нахожу Игната. Давящего ощущения больше нет, значит, тот, кто следил за нами, уже свалил.

Это может быть кто угодно: начиная от ментов, папарацци и конкурентов Босса заканчивая самим Боссом. Не знаю, возможно, я чрезмерно мнителен, но то, как вел себя утром Север, мне не понравилось. Нет, вероятность того, что Босс узнал о нашей связи с Бемби, мала, она практически равна нулю, потому что узнай Стас о нас, мой хладный труп уже закапывали бы в землю.

— Марат, а ты давно живешь в этом городе? — с интересом спрашивает Алехандро.

С силой сжимаю зубы, потому что какой там интеллигентный разговор, когда мне хочется врезать ему?

— Всю жизнь, — лаконично отвечаю я и замечаю, как Оля с интересом наблюдает за мной.

Глаза Алекса загораются, он подходит ближе ко мне и приглушенно спрашивает:

— Куда здесь можно поехать за приключениями?

— Съезди в «Атланту» — это бар на юге города. Можешь сказать, что на выборах будешь голосовать за Станислава Северова, — хмыкаю и еле сдерживаю улыбку.

Алехандро, хоть и выглядит придурком, все же понимает, что тут что-то не так.

— А кому принадлежит этот бар?

— Конкуренту Севера.

Олененок недовольно кривит губы и складывает руки на груди:

— Тебе же задали нормальный вопрос. Так сложно на него ответить по-человечески? Язык отсохнет?

Вот она! Мать Тереза, бросается на амбразуру, защищает сирых и убогих. Интересно, я когда-нибудь заслужу такого же снисхождения? Нет, наверняка нет.

Я оборачиваюсь к этим двоим, которые стоят плечом к плечу, как долбаные Биба и Боба.

— По-человечески, говоришь? В тебя несколько дней назад стреляли, но жизнь, походу, тебя ничему не учит. Вместо того, чтобы спокойно сидеть дома, ты на пару со своим дружком выбрала другой путь — нервировать отца, меня и еще хренову кучу людей, которые сейчас следят за нами. Дома вам не сидится? Жопа в поисках новых приключений горит? — тыкаю пальцем в ошалевшего Алехандро. — Дам я тебе адресок, где подпольные бои ведутся. Поедешь туда за острыми ощущениями или кишка тонка? Да при одном виде твоих узких джинс тебя там размотают. Кто за тебя тогда впрягаться будет? Север? Я? Или эта принцесса? — перевожу палец и утыкаюсь им в лоб Оли.

— Я же просто спросил, чтобы поболтать с тобой, — бормочет Алехандро.

— Я не умею болтать, Алекс, — холодно говорю ему. — Моя работа — прикрывать ваши жопы, а не трещать, как телка, о погоде и летних каникулах. Ясно?

— Спокойно, muchacho, мы уже едем домой. Да, Хельга? — толкает ее локтем.

— Мучачо в трусах у тебя, cretino, — холодо кидаю ему последнее слово на его родном языке.

Алекс, как девка, хватается за сердце и закатывает глаза, оборачивается к Оле и, я клянусь, со слезами на глазах говорит:

— Хельга, это что же выходит? Он назвал меня кретином?

И, не дожидаясь ответа, проносится мимо, в сторону машины, а мне только и остается что в шоке смотреть ему вслед.

— Откуда ты его откопала? Что же будет, если я его обматерю? Он сознание потеряет или сразу копыта откинет? — криво улыбаясь, спрашиваю у Бемби.

— Да что с тобой такое?! — неожиданно Ольга толкает меня обеими руками в грудь. — Он ведь просто спросил! Алекс подружиться с тобой хотел, а ты повел себя как неандерталец!

Хватаю ее за предплечье и притягиваю к себе максимально близко. Порыв ветра поднимает волосы Бемби и обволакивает меня ее сладким запахом. От этого я моментально дурею. Как там она меня обозвала? Неандерталец? Вот именно так мне хочется сграбастать ее и утащить в кусты. Прислонить к дереву и по-звериному вытрахать, чтобы все мысли о другом стереть, чтобы только мое имя выкрикивала.