Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган

— Надев корону, подаренную троновианцами, ты сделаешь заявление, Аурелия.

Я поднимаю глаза от отражения, встречаясь с её взглядом в стекле, но, прежде чем успеваю защитить свой выбор, она говорит:

— Это будет расценено как прямой вызов Армасу Базилиусу.

Я втягиваю успокаивающий вдох, не смея отвести от неё глаз.

— Ты отговариваешь меня от изумрудов?

Она наклоняет голову набок и улыбается.

— Я всегда говорю: «выбирай битвы с умом». Но если решишь начать войну — бей сильно и быстро, — она подходит ко мне и кладёт руки мне на плечи. — Надень корону и стой на своём, Аурелия.

— А если он изгонит меня?

— Тогда он изгонит и меня, — отвечает она так решительно, что мне становится ясно, что я должна делать. — Я никогда больше не расстанусь с тобой, клянусь.

Я провожу рукой по плечу и накрываю её ладонь своей.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что выбрала меня.

Она мягко разворачивает меня к себе лицом и берёт за щёки.

— Я всегда буду выбирать тебя, моя дорогая. Всегда.

Смахнув слезу, скатившуюся по моей щеке, она улыбается и говорит:

— Будь храброй сегодня ночью. Ты сама управляешь своей судьбой.

И я намерена заставить её гордиться мной.

ШЭЙ

Как и прошлым вечером, Эрис помогает мне надеть сшитое на заказ платье. Белый шёлк обтягивает каждую линию моего тела, и ощущение такое, будто я вообще ничего не ношу. Макияж свежий, придаёт естественное сияние, а волосы я решила оставить распущенными, чтобы они ниспадали на голую спину. Вырез «халтер»⁵ не оставляет места для ожерелья, но это не проблема, ведь у меня есть великолепная корона, чтобы компенсировать это.

В тот момент, когда Эрис открывает синюю бархатную коробку на моей тумбочке, у неё отвисает челюсть.

— Шэй! — она взвизгивает от девичьего восторга. — Это же потрясающе! Изумруды из Троновии?

— Да, — киваю я с улыбкой. — Восемьсот лет назад король Лудваг подарил эту корону моей прабабушке, королеве Яванне, в знак дружбы. По словам мамы, ходят слухи, что они были тайными любовниками, а эта корона была его признанием в любви.

— Как же это безнадёжно романтично, — вздыхает она. — Ну что ж, пора надеть её, чтобы ты была готова.

Я приседаю в реверансе, чтобы Эрис могла водрузить серебряную диадему с изумрудами на мою голову. Серебро и зелень идеально соответствуют цветам Троновии и даже дополняют туфли, которые я в последний момент выбрала, чтобы завершить образ. Когда последние штрихи завершены, я глубоко вдыхаю и в последний раз смотрю на своё отражение, прежде чем к нам присоединяется остальная часть свиты, чтобы сопроводить нас в бальный зал.

Как и прошлым вечером, Атлас берёт меня под руку и ведёт внутрь. С матерью и друзьями рядом, я чувствую, как с каждым шагом к помосту, где ждёт ледяной король, моя уверенность растёт. Я знаю, кто я. Теперь пришло время, чтобы и мой дед узнал это.

Глаза Армаса поднимаются, чтобы встретиться с моими, и, хотя он улыбается, отвращение к моему выбору изумрудных украшений не ускользает от меня. Нервозность вспыхивает во мне, когда мы оказываемся перед королём, и я опускаюсь в глубокий реверанс. Когда выпрямляюсь, я поднимаю голову. Я не склоню перед ним спину, и даже если он изгонит меня — свои решения я буду принимать сама. Это моя жизнь, и я больше не собираюсь жить её ради чужого одобрения.

Ледяной король дважды хлопает в ладоши, давая сигнал музыке и разговорам стихнуть. Танцпол мгновенно очищается от пар, и теперь мы с моей свитой в центре всеобщего внимания.

— Добро пожаловать на второй вечер Леваноры! — его голос разносится по безупречно украшенному залу. — Как я и обещал вчера, моя внучка, принцесса Аурелия, здесь не только для того, чтобы принести присягу верности Дому Базилиус, но, и чтобы объявить о своей помолвке, — его серебряные глаза сверкают, глядя на меня, обещая расплату, если я ослушаюсь. — Аурелия Базилиус, — он намеренно опускает «Сол» в моей фамилии, что раздражает меня, но я сохраняю нейтральное выражение лица. — Клянёшься ли ты передо мной и всеми моими гостями, что будешь чтить, служить и защищать своего короля и свою семью из Дома Базилиус до последнего вздоха?

— Я клянусь, что буду чтить, служить и защищать свою семью из Дома Базилиус до последнего вздоха, — исключение Армаса Базилиуса из моей клятвы вызывает шёпот в зале. Я замечаю Трэйна рядом с помостом и приказываю себе не менять выражения лица, когда вижу, как на его губах скользит ухмылка в ответ на моё открытое неповиновение. Если бы я не знала лучше, я бы решила, что Трэйн гордится моим дерзким поступком.

Ледяной король сверлит меня взглядом, но, зная, что все ждут вторую часть — мою помолвку — он прочищает горло и говорит:

— А что насчёт помолвки?

— Если это угодно его величеству, — я мило улыбаюсь ему, прежде чем повернуться к толпе. — Прежде чем я сделаю своё заявление, хочу сказать, как счастлива быть здесь среди всех вас, замечательные далерианцы. Я обязана своим безопасным возвращением домой троновианцам, которые спасли меня из Мидори и привезли в Эловин, чтобы я могла быть «восстановлена» в Доме Базилиус.

Раздаются аплодисменты, и я жду, пока радостные возгласы стихнут.

— В знак моей вечной благодарности и с благословения моего деда, короля Армаса Базилиуса, я решила обручиться с Атласом Харландом из Дома Делейни, как символ единства и союза.

Если они не шептались раньше, то теперь уж точно. Я поворачиваюсь, пока не нахожу Атласа, и протягиваю к нему руку. Я ощущаю взгляд Армаса на нас и чувствую, как в нём закипает ярость, но ледяной король не произносит ни слова, пока я вкладываю свою руку в ладонь Атласа и с улыбкой смотрю на него.

— Пусть Дом Базилиус и Дом Делейни продолжают сотрудничать в мире и согласии, объединяя наши кровные линии.

Толпа аплодирует, и, несмотря на то что это считается неприличным, Атлас наклоняется и целует меня. Внезапно весь мир исчезает, и остаёмся только мы вдвоём. Я думала, что знала, что такое любовь, до встречи с Атласом. Теперь я понимаю: я не знала ничего. Провозгласив его своим перед друзьями и незнакомцами, я чувствую, как во мне крепнет сила, и начинаю задумываться, а можно ли умереть от счастья? Когда он отстраняется, то прижимает лоб к моему и шепчет:

— Ты выбрала меня.

— Я всегда буду выбирать тебя.

— Потанцуешь со мной? — спрашивает Атлас, когда начинает играть музыка.

Я киваю, и он обнимает меня за талию, увлекая в танцующую толпу. Первую минуту мы не произносим ни слова, просто смотрим друг другу в глаза, но затем до меня доходит, что я так и не рассказала ему о своём намерении объявить о нашей помолвке. Я увлеклась моментом, желая противостоять деду и открыто признаться в любви к Атласу, что полностью упустила из виду, что он может об этом думать или чувствовать. Моё лицо начинает гореть, стыд и смущение медленно вытесняют всю радость.

Его брови сдвигаются над переносицей.

— Что случилось?

— Прости, что ошарашила тебя этой помолвкой, — мягко выдыхаю я, чтобы никто не подслушал. — Я должна была рассказать тебе о своих планах бросить вызов деду. Даже не подумала о том, что ты можешь чувствовать. Ты не обязан жениться на м…

Он прижимается ко мне, прерывая слова поцелуем. Улыбаясь сквозь поцелуй, он говорит:

— Если бы всё зависело от меня, мы бы поженились уже сегодня, стрэнлис. Ты моя.

Я поднимаю взгляд к его глазам и шепчу:

— Кто бы мог подумать, что в ту ночь, когда ты похитил меня, я однажды стану твоей невестой?

Он щёлкает языком.

— Полагаю, выйти за меня — это меньшее, что ты можешь сделать за то, что потопила мой корабль.

Я громко смеюсь, не заботясь о том, кто услышит. Мы качаемся в ритме музыки, пока мелодия не затихает, и, если бы не было ещё так рано, я бы предложила ускользнуть в мою спальню. Но эта мысль мгновенно исчезает, когда чья-то рука ложится на плечо Атласа.