Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт

— Трага?

Мои сапоги уже коснулись грубого, тёмного песка.

Сердце колотилось, я побрела к мерцанию стекла и присела. Она была не больше моей ладони, эта бутылка в песке: грушевидная и наполовину пустая, наполненная тонкой жидкостью цвета желчи. Этикетка, привязанная к её горлышку, была разорвана и намокла. И всё же я могла различить часть букв, нацарапанных на ней, достаточно, чтобы понять, что там было написано: «гадюка».

Я знала этот почерк.

Я знала эту бутылку.

Я уставилась на неё, маленькую, но отнюдь не безобидную, и почувствовала, как кровь глухо и лихорадочно стучит за глазами.

— Трага? — внезапная близость Дурлейна заставила меня вздрогнуть. — Что ты…

— Это Джея, — сказала я глухо.

Яд для его ножей. Я столько раз видела, как он подписывает именно такие бутылки, отпуская непристойные шутки, пока выводит свои надписи; видела, как он отправляется в лес во время заданий в тяжёлых кожаных перчатках, чтобы добывать яд у змей, и возвращается с карманами, наполненными этой же мерзкой жидкостью. Это не могло быть ничьё другое. Не могло. Но единственное объяснение того, что она здесь, на этом пляже…

Он был здесь.

А значит, здесь был Рук.

А значит, они могли знать, где мы, могли ждать нас они оба, и, следовательно, Беллок тоже.

Дурлейн даже не спросил, уверена ли я. Просто опустился рядом со мной, бросил один взгляд на моё лицо и сказал:

— Ну. Блять.

Я кивнула слабо, жалко.

И вдруг, ни с того ни с сего, я почувствовала запах серы в солёном ветре.

Глава 30

К закату мы так и не увидели ни Беллока, ни птиц.

Мы тщательно осмотрели окрестности домика на эту ночь и не нашли ничего необычного — ни бутылок, ни следов, ничего, что могло бы уловить моё быстрое заклинание совило и манназ. Зрение, тело. Слабое пятно света, мерцающее с моих рук, указало лишь на Дурлейна и наших лошадей.

Что, в общем-то, должно было означать, что мы в безопасности.

Но мои нервы отказывались в это верить.

Кожа покалывала от ощущения опасности, пока мы взбирались по лестнице в домик, пока разводили огонь и ели наш тихий ужин, пока в последний раз проверяли лошадей, а затем запирали за собой дверь. Мои мысли были напряжёнными и дёргаными. Казалось по-настоящему невозможным, что не последует атаки, что нам позволят проспать ночь в безопасности и без вреда. Вопрос времени, а не «если». С такой перспективой невозможно было расслабиться, и я возилась со своими одеялами ещё долго после того, как Дурлейн устроился на скрипучем деревянном полу, укутанный в одеяла, с пылающим рядом огнём.

Впервые я была благодарна за его шрамы, созданные смертью, и его отчаянную потребность в тепле. Свет пламени, по крайней мере, позволял мне видеть мои ножи, пока я снимала их один за другим; легко пересчитать, не нужно снова и снова проверять их на ощупь в темноте.

Я положила их рядом с скомканной туникой, служившей мне подушкой. Эваз, Уруз, Иса. Каунан, Вуньо, Эйваз.

Все на месте.

Я вдохнула. Я выдохнула.

Я пересчитала снова, на случай если мои глаза случайно пропустили что-то отсутствующее, на случай если я провела проверку настолько машинально, что забыла действительно проверить. Нет, шесть ножей. Все здесь. И всё же беспокойная боль в животе не утихала, низкий зуд страха просачивался в каждую мышцу и сухожилие ощущение, словно глаза жгут затылок, словно неясные шёпоты, словно зияющая пустота под шатким мостом.

Как неясная, неотвратимая гибель.

Может, мне просто нужно ещё раз проверить замок.

Я вскочила со своих одеял, неприятно ощущая на себе взгляд Дурлейна, пока снова направлялась к низкой деревянной двери. Ручка повернулась. Дверь не сдвинулась. Ключ был с внутренней стороны замка; когда я попыталась провернуть его ещё сильнее, он не поддался.

Заперто.

Очень, очень заперто.

Я поспешно вернулась к своей импровизированной постели, стараясь дышать ровно и медленно, расслабить узлы напряжения в плечах. Я проверила, чёрт возьми. Я проверила. Дверь не открылась; ключ не повернулся…

Возможно, я просто не приложила достаточно силы.

А если он немного заржавел? Может, мне стоило повернуть сильнее, чтобы действительно запереть замок?

И вот оно вернулось это неодолимое желание, тянущее за мои конечности, как воды Свалы тянули меня вниз, потому что дверь могла всё ещё быть открыта. Беллок мог быть снаружи, и дверь могла быть открыта. Джей мог проскользнуть в хижину так же, как Хоук проскользнул в мою комнату все те годы назад, и я буду спать так же, как спала тогда, и…

О, чёрт, мне нужно проверить снова.

Всего один раз. Всего один раз. Только я уже была у этой двери две минуты назад, и Дурлейн всё ещё не спал, так что я не могла пойти и посмотреть сейчас, верно?

Скоро он, наверное, уснёт, решила я с ощущением, одновременно похожим на отчаяние и глубокое облегчение. Он всегда легко засыпал. К тому времени, как я досчитаю до тысячи, он уже задремлет, и тогда я смогу снова встать и в последний раз проверить замок, и никто не сочтёт меня нелепой дурой. Никто, кроме меня самой, по крайней мере, но там уже нечего портить…

Я считала до ста. До двухсот. До трёхсот.

Со стороны Дурлейна не доносилось ни звука. Я не решалась повернуть голову и посмотреть, потому что вдруг он как раз засыпает, и я его разбужу?

Четыреста. Пятьсот. Моё тело было как гудящий улей, ни одного неподвижного волокна, пока я лежала на жёстком дереве и вибрировала от напряжения. Шестьсот, семьсот, и теперь дыхание Дурлейна определённо замедлялось, не так ли?

Могу ли я уже двигаться?

Нет, лучше перестраховаться и дать ему ещё немного времени погрузиться в сон. И я тихо досчитала до восьмисот, болезненно осознавая каждую потрескивающую искру и каждую скрипящую балку вокруг себя, готовясь к неизбежному звуку голосов или встревоженному ржанию лошадей снаружи. Девятьсот. Осталась всего минута с половиной, и тогда я смогу уснуть, тогда я усну, потому что, чёрт побери, насколько это вообще сложно…

Тысяча.

Я повернула голову на своей подушке из туники, так медленно, как только могла заставить себя двигаться. У огня Дурлейн лежал, свернувшись под шерстяными одеялами, странно спокойный, с полуоткрытыми губами и закрытым видимым глазом.

Пора двигаться.

Деревянный пол скрипнул, когда я села проклятье, но, по крайней мере, Дурлейн не пошевелился. Я начертила на досках наудиз и ансуз, затем поднялась и на цыпочках направилась к, возможно, запертой двери. Быстро и тихо. Без вопросов, без насмешек, просто…

— Куда ты идёшь?

Я замерла.

Позади меня скрипнуло дерево. Одеяла и ткань зашуршали вокруг движущегося тела.

— Я очень надеюсь, что ты не собиралась отправиться на поиски Беллока и его компании, — добавил Дурлейн, вовсе не звуча сонным. — Сражаться с людьми на полный желудок не моё любимое вечернее занятие, но, уверяю тебя, это меня не остановит, если возникнет необходимость.

Чёртова задница Смерти.

На мгновение мне захотелось сказать ему, что я и правда собиралась уехать и найти своих товарищей-птиц, потому что это хотя бы звучало лучше, чем безумие… но на мне были лишь штаны и нижняя рубашка, моя туника была свернута в подушку на полу, и ни за что на свете бывший главный шпион Аверре не упустил бы эту деталь, если бы дошло до дела. Поэтому я повернулась и постаралась выглядеть совершенно нормально, совершенно невозмутимо, словно я только что не провела тысячу нетерпеливых отсчётов, ожидая, пока он уснёт.

— Я хотела проверить замок на двери, — сказала я, как нормальный, невозмутимый человек.

Он приподнялся на локтях, кудри растрёпаны, одеяла сползли с него наполовину.

— Ты проверяла его пятнадцать минут назад.

Чёрт.

Вот и вся нормальность.

— Правда? — попыталась я, надеясь, вопреки здравому смыслу, хотя бы изобразить невозмутимость. — Это хорошо…

Он уставился на меня.

— Это как с твоими ножами?