Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт

Что-то свистнуло мимо моего левого уха.

Мои истрёпанные нервы узнали этот звук ещё до того, как снаряд с отвратительным чавкающим ударом вонзился в ближайшее гниющее дерево — стрела.

Голоса внезапно стали ближе у нас за спиной.

Чёрт. Забудь о сложных заклинаниях. Я сжала пальцы и быстро начертала последовательность: Совило, Инг, Отала, Вуньо — зрение, земля, удержание, удача. Не безупречно, но впереди нас участок земли между двумя грязными лужами дал слабую, едва заметную вспышку… и, с чёрт знает каким количеством вооружённых стражников у нас на хвосте, этого было достаточно для меня.

Похоже, для Дурлейна тоже, потому что он без лишних вопросов схватил поводья Смадж и начал чавкая пробираться сквозь грязь.

Лошади верно следовали за нами через мёртвые леса и переполненные полуночные улицы, но теперь они заупрямились, фыркая и мотая головами, когда мы повели их вперёд. Я не могла их винить. Даже сквозь маску из шарфа Дурлейна густой воздух казался едким в горле и ноздрях; каждый шаг вперёд был словно шаг по трескающемуся льду. В тумане было трудно понять, откуда доносятся голоса наших преследователей. Как бы поспешно я ни выводила руны, как бы быстро мы ни тянули лошадей за собой, голоса лишь становились громче — ругательства и приглушённые команды, звуки смешивались с бульканьем пузырей и шипением пара, вырывающегося из болот вокруг нас.

Через несколько минут я полностью потеряла чувство направления.

Передо мной Дурлейн по-прежнему не подавал ни малейшего признака какого-либо плана.

Если бы не стражники — и, возможно, нечто худшее — позади нас, я бы спросила. Но в прошлый раз, когда мы заговорили, стрела пролетела в полуметре от меня… так что я молча брела через вязкую грязь, пока она не просочилась в мои новые сапоги, горло не начало саднить, а глаза не заслезились от тумана. Вокруг нас земля становилась всё более беспокойной по мере того, как мы углублялись в болото. Водоросли тревожных цветов покрывали дно парящих луж — охристые и почти светящиеся зелёные; глухие раскаты сотрясали землю через неравные промежутки времени. Меж клочьев клубящегося тумана силуэт Дурлейна казался едва различимым. Я старалась не представлять, как остаюсь здесь одна, в этом обжигающем аду, и получалось плохо.

Почему он наконец остановился, спустя примерно десять минут, я не имела ни малейшего понятия.

Окружение не казалось безопаснее, чем прежде: кипящие лужи ярко-зелёного и ржаво-оранжевого тянулись в туманные дали. И всё же Дурлейн резко обернулся с таким видом окончательной решимости — в нём до последнего дюйма угадывался огнерождённый принц, превращающий даже это смертельное место в королевство, которое следует завоевать.

— Оставь лошадей здесь.

Он уже привязывал поводья Смадж к ломким ветвям чёрного, иссохшего дерева.

— Я не хочу, чтобы они оказались втянуты в какую-нибудь драку.

Это, признаться, звучало как план.

Но не как план, который мне нравился.

— Мы даже не знаем, сколько их! — прошипела я, не решаясь повысить голос из-за бульканья воды. — Если там половина гарнизона с чёрт знает каким количеством птиц, у нас нет ни единого шанса…

— Чем больше, тем лучше, — неопределённо перебил он, выхватывая поводья из моей руки прежде, чем я успела сделать это сама. Пейн, казалось, с облегчением присоединилась к Смадже у дерева, как можно дальше от краёв ближайших луж. Дурлейн коротко дёрнул узлы, проверяя их, затем повернулся ко мне и добавил: — Двигайся. У нас мало времени.

— Времени на что? Ты не можешь просто…

Он уже шёл обратно тем путём, которым мы пришли; длинное пальто хлестало его по щиколоткам, подолы с золотой вышивкой были пропитаны грязью.

Сволочь.

Я поспешила за ним, прежде чем испарения поглотили его целиком.

Голоса наших преследователей становились пугающе громкими по мере того, как мы приближались к ним; обрывки разговоров быстро складывались в целые фразы. Следы ведут за поворот здесь… чёртов туман… скажи остальным, мы идём на восток…

В этой стене клубящейся белизны мелькнул силуэт, затем ещё один.

Что-то вспыхнуло в уголке моего глаза.

Это было моё единственное предупреждение — взрывное, молниеносное предупреждение — прежде чем в ладони Дурлейна вспыхнул огонь, ослепительно белый, так что я невольно зажмурилась. Из тумана раздались потрясённые вопли. Прозвенела тетива, и ещё одна стрела пронеслась размытой линией к свету …

К Дурлейну.

Мои руки взметнулись, чтобы сложить Хагалаз.

Он оказался быстрее. Один раздражённый взмах запястья — и огонь, вывернувшись из его ладони, взметнулся вверх, как кнут. Раздался треск. Шипение, а затем ничего, кроме пепла, оседающего на размокшую землю, когда пламя вновь свернулось в его ладони — теперь уже горя темнее, глубоким, блестящим оранжевым, отражающим кислотные лужи вокруг нас.

Снова раздались крики. Десять, может быть, пятнадцать голосов, ни один не знаком.

Дурлейн даже не взглянул на меня, позволяя огню обвиваться вокруг его пальцев — изящно, почти нежно, как прядь только что расчёсанных волос.

— Полагаю, с половиной из них ты справишься?

— Было бы неплохо, если бы ты хоть раз спросил меня заранее? — огрызнулась я, сжимая рукоять Уруз и лихорадочно всматриваясь в туман. — Ты мог бы хотя бы…

Слева снова прозвенела тетива.

Я едва успела. Мои пальцы только-только сложились в Альгиз, когда стрела врезалась в заклинание, расколовшись о стену защитной магии. Тут же уже летели ещё две, и мне пришлось отшатнуться на два шага назад, чтобы избежать их; одна бесполезно упала в болото, другая столкнулась с огненным кнутом Дурлейна. Кто-то крикнул: «Ещё!», за чем последовало отчётливое шипение стрел, выдёргиваемых из колчанов.

Чёрт.

Пора было начинать думать.

Стоять здесь, как загнанная лань, означало смерть. Огненный щит Дурлейна удерживал его в безопасности позади меня, но мои руны не простирались так далеко, как его пламя. Если мои противники останутся на местах, скрытые в тумане, я буду уворачиваться от стрел, пока одна из них неизбежно не попадёт. Значит, мне нужно, чтобы они подошли ближе. Мне просто…

Стрела просвистела мимо, в полуметре от моего лица — и я уже двигалась.

Три последовательности Гебо, затем Альгиз — добавляя защиту, начертанную на моей тунике, на моих волосах, на шарфе, закрывающем половину лица. Затем быстрый знак на кипящей луже передо мной: Райдо, Лагуз, Инг, затем Гебо и Уруз — нет, Гебо, Феху, Уруз…

Изменение, вода, земля.

Добавление, изобилие, сила.

Грязная вода превратилась в водянистую грязь, затем слегка затвердела. Лучше уже не будет. Колебаться тоже не имело смысла, потому что заклинание продержится не больше минуты-двух… так что я втянула воздух с привкусом серы, сжала рукоять Уруз и прыгнула.

На одно, замирающее сердце мгновение вокруг меня были лишь густые белые испарения и губчатая, только что созданная земля под ногами.

А затем передо мной выросли силуэты — и разверзся ад.

Я успела начертать Эйваз на первых двух мужчинах, которых встретила. Они рухнули, но не без последних криков тревоги; кто-то рядом выкрикнул предупреждение, и тут же со всех сторон из тумана начали появляться фигуры, их очертания были расплывчаты и искажены. Я пригнулась как раз вовремя, чтобы уклониться от удара дубиной. К тому моменту, как я всадила Уруз прямо сквозь кольчугу владельца дубины, ко мне уже подкрадывались ещё трое.

Я отказалась от умных мыслей.

Иногда неуклюжая кровавая бойня — единственный ответ.

Вспышки огня Дурлейна прорезали туман, пока я левой рукой выхватывала Эйваз, яростно рубя ближайшего противника. Лезвие оставило царапину на его плече, и он споткнулся, затем рухнул в грязь, окрашенную медью, не издав ни звука. В тот же миг между лопаток в меня врезался тяжёлый удар — ощущение меча, врезающегося в слой защиты Альгиз; я развернулась, отразила следующий удар Уруз, затем в тот короткий миг отвлечения всадила Эйваз в бедро нападавшего.