Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ) - Рид Алекса

Мой приказ выполнили быстро. Пока двое солдат взяли пленников, третий подошёл к груде обломков и поднял тяжёлую тетрадь.

— Вот, генерал.

Я взял её, всё ещё держа Элизу на руках. Раскрыл на первой странице. И почерк, который увидел, заставил всё внутри похолодеть.

Аккуратный, изящный, с наклоном вправо. Таким почерком пишут аристократы, получившие лучшее образование. Таким почерком писали письма, которые я получал когда-то от…

— Лорд Николас ди Сантис, — прочитал я вслух имя на титульном листе. — Отец Сильвии.

За моей спиной раздался слабый стон. Я обернулся. Сильвия, пришедшая в себя на соседнем алтаре, смотрела на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Она слышала. Она всё слышала.

— Нет, — прошептала она, качая головой. — Это ложь. Мой отец… он не мог…

— Мог, — ответил я, чувствуя, как тяжесть этой правды ложится на плечи.

Я посмотрел на Элизу, лежащую в моих руках. Её дыхание становилось ровнее, кожа теплела. Метка на моей груди пульсировала ровно, спокойно, она вернулась к нам. Ритуал не удался.

Глава 42

«Начать жить»

Элиза

Сознание возвращалось медленно. Первым ощущением был запах, Рихард, он здесь… Я думала, что больше никогда его не увижу. Лежала на чём-то мягком, укутанная во что-то тёплое. Открыла глаза, его спальня, или мне пора назвать её нашей? Я была в его спальне.

Попыталась пошевелиться, и тут же почувствовала тупую, ноющую боль в запястье. Там, где бледнолицый фанатик водил своим скальпелем, теперь была тугая повязка из чистого бинта. Метка под ней пульсировала ровно, спокойно, как сердцебиение.

— Тише, — раздался низкий, хрипловатый голос совсем рядом. — Не двигайся резко. Лекарь сказал, ты потеряла много крови, но жить будешь.

Я повернула голову. Рихард сидел в кресле, вплотную к кровати. Его мундир расстёгнут, рубашка измята и в пятнах, где-то бурых, где-то тёмных. На плече белела свежая повязка, сквозь которую проступала кровь. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд глаз был таким же острым, как всегда.

— Ты ранен, — прошептала я, пытаясь приподняться, чтобы дотронуться до него, сама не знаю, зачем.

— Пустяк, — он перехватил мою руку, осторожно, почти невесомо, и уложил обратно. — Царапина. А вот ты… ты меня напугала, Элиза. Больше так не делай.

— Ладно, больше не буду похищенной — Я усмехнулась.

Я смотрела на него, и в горле вставал ком. Воспоминания накатывали обрывками: холод камня, блеск скальпеля, жгучая боль в запястье, потом тьма, и сквозь тьму, его голос, зовущий меня. Его тепло, разливающееся по телу, вытягивающее из небытия.

— Ты всё-же пришел за мной. Я думала этот кошмар никогда не закончится.

— А я мог поступить иначе? — Он придвинулся ближе, поднося мою ладонь к губам. По коже пробежали мурашки.

— Я всегда приду. Запомни это. Что бы ни случилось, где бы ты ни была, я найду тебя.

В дверь тихонько постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ворвалась Фрида. Она была похожа на разъярённого воробья: взъерошенная, красная, с полотенцем через плечо и огромной тарелкой в руках.

— Очнулась! — воскликнула она, и в её голосе звучало такое облегчение, что я невольно улыбнулась.

— Ну слава всем богам, которых я не знаю! А то этот каменный болван сидит тут как истукан, молчит, на тебя смотрит, я уж думала, всё, конец нам всем! — Она поставила тарелку на прикроватный столик, отодвинув Рихарда локтем.

— Подвинься, герой, дай бабе дело сделать. Элиза, милочка, ты как? Голова не кружится? В глазах не двоится? Вот, поешь обязательно, я тут бульон сварила, самый лучший, куриный, с лапшой, мой Амель ещё с утра петуха зарезал, говорит, для сил, а я говорю, для крови, потому что ты знаешь, сколько ты её потеряла? Врач сказал, ужас, просто ужас, но теперь всё хорошо, главное — ешь.

Она тараторила без остановки, но в этой тараторке было столько тепла и заботы, чтона душе становилось теплее. Села повыше, опираясь на подушки, которые Рихард мгновенно подложил мне за спину. Фрида вручила ложку и строго посмотрела.

— Ешь. Всё до капли. И не смей мне тут капризничать.

Я послушно зачерпнула бульон. Он был горячим, ароматным, и с первым же глотком по телу разлилось приятное тепло. Я и не замечала, как сильно проголодалась, пока не положила ложку в рот.

— Что… что случилось после? — спросила я, когда голод немного утих.

— Где тот человек? Где Сильвия? Энзо?

Рихард и Фрида переглянулись. Он кивнул ей, и она, вздохнув, опустилась на край кровати.

— Ну, милочка, тут такое дело… — начала она. — Того бледного гада твой дракон вырубил, сейчас он в камере сидит, под охраной. Охранников тех тоже повязали, они сейчас говорят, что ничего не знали, просто приказ выполняли. Разберутся. А Сильвия… — Фрида замялась. — Она здесь. Внизу, в гостиной сидит. С ней Амель. Говорит, что хочет с тобой поговорить. Отец её, оказывается, тот ещё гад… Ты знаешь?

Я кивнула, вспоминая обрывки, которые слышала в полусознании.

— Лорд Николас ди Сантис. Он за всем этим стоит?

— Похоже на то, — Рихард подался вперёд, лицо стало жёстче.

— В дневнике подробно описаны планы по восстановлению «чистоты крови» драконов, устранению неугодных семей, использованию меток для создания марионеточных пар. Он много лет готовил эту операцию. Хекс был его человеком в моём штабе. Твой брат… — он сделал пауду, — Тони тоже был втянут, но, кажется, не до конца понимал, во что ввязывается.

При упоминании Тони сердце сжалось. Я отложила ложку.

— Может он пытался помочь? Может как-то намекнуть? Предупредить…

— Не знаю, — тихо сказал Рихард. — Я позабочусь, чтобы его похоронили достойно. И чтобы его имя не смешивали с грязью.

Я кивнула, сглатывая слёзы. Потом глубоко вздохнула.

— А Энзо? Он правда не знал?

— Похоже, что нет, — Рихард покачал головой. — Он думал, что участвует в сделке, которая поможет ему получить развод и сохранить лицо. А его просто использовали как приманку. Сейчас он под домашним арестом, даёт показания. Боится, кстати, до дрожи. Впервые в жизни, кажется, понял, что есть вещи пострашнее его амбиций.

Я задумалась. Энзо всегда был трусом. Но сейчас это уже не имело значения. Он больше не был моей проблемой. Все мелкие проблемы сперва кжутся большими, пока не придут ещё больше.

— Что теперь будет? — спросила я. — С лордом Сантисом, с нами, с разводом?

Рихард провёл рукой по лицу, стирая усталость.

— Завтра утром я передаю дневник и все доказательства в Верховный суд. Лорда Николаса арестуют, у нас достаточно улик, чтобы предъявить обвинение в государственной измене, организации покушений, убийствах и магических экспериментах над драконами. Сильвия, скорее всего, даст показания против отца, это её единственный шанс избежать ответственности за соучастие. — Он помолчал. — А твой развод… теперь это формальность. С такими обстоятельствами суд не станет тянуть. Через неделю ты будешь свободна.

Свободна. Это слово, ещё недавно казавшееся недостижимым, теперь звучало так близко. Я посмотрела на метку на своём запястье, прикрытую бинтами. Свободна от Энзо.

— Я хочу поговорить с Сильвией, — сказала я.

Фрида всплеснула руками.

— Милочка, тебе лежать надо! Ты еле живая!

— Я справлюсь, — я посмотрела на Рихарда. Он изучал моё лицо, в поисках признаков слабости, но, кажется, всё хорошо.

— Хорошо, — кивнул он. — Я приведу её сюда. Но если устанешь, сразу скажи. Фрида права, тебе нужно беречь силы.

Он вышел, а Фрида принялась поправлять подушки, одеяло, ворча себе под нос о молодёжи, которая не бережёт себя. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошла Сильвия.

Она выглядела ужасно. Белоснежные волосы, всегда безупречно уложенные, сейчас висели грязными сосульками. На ней была та же порванная одежда, прикрытая чьим-то плащом, лицо опухло от слёз, под глазами, чёрные круги. От прежней надменной красавицы не осталось и следа. Она остановилась у порога, не решаясь подойти, и я увидела, как дрожат её руки.