Неслучайное совпадение (ЛП) - Рэй Рокси

— Сегодня понедельник, разве нет? А старт его благотворительной акции стоит у меня в календаре уже около двух месяцев, чтобы я не забыла подключиться по видеосвязи, даже с учётом разницы во времени.

— А, — да, моя сестра определённо очень хорошо знакома с трудностями заботы о нашем младшем брате. Честно говоря, хотя я ужасно по ней скучаю (объём моей работы определённо вырос с тех пор, как она уехала), я рад, что у неё всё складывается хорошо. — Как у тебя там дела? Участие в этом мероприятии онлайн собьёт тебе режим сна? Ты не обязана.

Важно ли это? Да. Но я ведь тоже на него не иду. У меня встреча с Лютером и отцом, чтобы обсудить возможные брачные контракты для моего старшего брата. Наш патриарх начинает допускать мысль об уходе с поста, а альфу нашей стаи нельзя оставлять без наследников, которых у моего брата нет, поскольку пары как таковой у него тоже нет.

— Какой ещё режим сна?

— Всё настолько плохо, да?

— Бо̀льшую часть времени мне удаётся урвать несколько часов, но фирма ведёт безумное дело против сына одного крайне влиятельного медвежьего альфы, и добиться, чтобы хоть что-то закрепилось, — это просто бой в гору. Между странностями с нашими помощниками на этапе раскрытия и свидетелями, которые вдруг исчезают или замолкают, — у нас полноценная катастрофа.

— Вот она, моя сестра. Всегда делаешь добро для всех вокруг.

Я практически слышу, как Пенелопа краснеет на другом конце линии.

— Я стараюсь. Но, правда, эта работа приносит удовлетворение. И, думаю, это действительно важно. Я знаю, папа, Крис и Лютер до сих пор недовольны моим решением, но иногда важно идти своим путём, а не просто делать то, чего хочет наша семья, понимаешь?

Последняя часть звучит уж слишком многозначительно, но я предпочитаю не упоминать об этом. Если за свои тридцать три года на этой земле я и усвоил одну вещь, так это то, что есть моменты, когда лучше сказать вслух, а есть моменты, когда лучше промолчать.

— Я понимаю, о чём ты. И я рад за тебя. Правда.

— Спасибо, Поли, это много значит.

Я улыбаюсь детскому прозвищу. Пенелопа единственная, кто ещё им пользуется, и, честно говоря, оно звучит правильно только из её уст.

— Скучаю по тебе, знаешь, — говорю я, на секунду бросая взгляд на телефон, пока веду машину, будто она может увидеть меня и выражение моего лица.

— Знаю, и я тоже скучаю. Но мне тут хорошо, и я собираюсь дальше делать здесь что-то хорошее.

— Я знаю. И горжусь тобой.

Следует мгновение тишины. Из всех родных я ближе всего именно к ней, но душевные разговоры у нас случаются нечасто. Нет, это не совсем в духе ВанМарков.

— Ну, я хочу успеть быстро выпить чашку чая, прежде чем устроюсь поддерживать Джеки, так что поговорим позже?

— Конечно, — соглашаюсь я. — Когда раскроешь это своё большое дело, наконец расскажешь мне о нём всё.

— Жду не дождусь! Оно поможет очень многим людям. Скоро ещё поболтаем.

— Да, скоро.

Связь обрывается, и я полностью переключаю внимание на дорогу. После прощания с сестрой у меня всегда остаётся лёгкая, тянущаяся следом грусть. Хотя в этот раз она кажется особенно сильной. Я не могу толком сказать почему, учитывая, что наша ситуация особо не изменилась с тех пор, как она сбежала в погоне за мечтой сразу после поступления в колледж, но что есть, то есть. К тому же у меня нет времени копаться в себе.

Мне нужно проверить ещё одного брата.

Кристофер ВанМарк последним съехал из большого поместья, которое было домом нашей семьи многие поколения подряд. Но, в отличие от Пенелопы, уехавшей на другой конец света за мечтой, и Джека, который обзавёлся собственным пентхаусом в самой глубине города, чтобы как следует наслаждаться ночной жизнью, Крис выбрал практичный браунстоун⁵ на полпути между городом и сельской местностью. Поначалу это расстояние меня озадачивало, ведь он всегда буквально торчал у отца под боком, но я решил, что так он просто пытается получить чуть больше личной свободы, учитывая, что альфой нашей стаи ему всё равно никогда не стать. Нет, это судьба Лютера.

Правда, Крис ведёт себя так, словно может каким-то образом стать старшим сыном одной лишь силой воли или хорошим поведением, но ладно. В Кристофере не всегда есть много логики, зато у него блестящая голова для цифр и бизнеса, так что он с лихвой доказывает, что вполне достойно справляется с ролью второго сына, занимаясь финансами.

Хотя ему, кажется, этого никогда не бывает достаточно.

— Вот список дел, который ты просил, — говорю, входя в его кабинет. Хотя бываю здесь нечасто, я довольно хорошо знаком с небольшим штатом, который он держит в своём браунстоуне.

У него есть два охранника, горничная, приходящая через день, личный ассистент, который, я почти уверен, забаррикадировался в кабинете размером с чулан, отвечая на письмо за письмом и удаляя спам за спамом. Это близнецы из волчьей стаи в России, и у обоих волчьи формы с чисто-белой шерстью. Даже спустя годы я до сих пор не могу различить их ни в одной из форм. В моей голове они Джей и Джай, и кто из них кто, меняется почти каждый раз, когда я их вижу.

— Хорошо, можешь положить его мне на стол, — говорит Крис, даже не поднимая на меня взгляда. Что очень в духе Кристофера. Прекрасен с цифрами, не особенно хорош в социальных любезностях.

— Работаешь над чем-то срочным? — спрашиваю я, пытаясь втянуть его в разговор. Хотя мой брат бывает немного колючим, это не значит, что я не хочу иметь с ним ничего общего. Иногда он просто лучше воспринимается маленькими дозами.

— Да. Довольно срочным.

— Понятно. Тогда не буду мешать. Это что-то к сегодняшней встрече?

Крис впервые с тех пор, как я вошёл, поднимает на меня взгляд. В его грозовых зелёных глазах мало терпения.

— Нет. Готовлюсь к собственной встрече.

— О, ч⁠…

— Ничего такого, о чём среднему ребёнку стоит беспокоиться. Езжай осторожно.

Это полное пренебрежение задевает меня, но я напоминаю себе, что Крис просто остаётся Крисом, и повторяю в голове успокаивающую мантру.

Покой.

Безмятежность.

Контроль.

Что ж, полагаю, на этом всё.

Когда-то, очень давно, такое отстранение могло бы меня задеть. Тогда я так отчаянно пытался доказать, что я достойный сын, несмотря на то что был средним ребёнком, что меня бы это раздавило. Меня бросало то в подростковую ярость, то в тоску, и я гадал, почему не мог родиться хоть немного раньше.

К счастью, я это перерос. Я знаю своё место в семье и знаю, что могу для неё делать. А если вдруг чувствую, что самообладание начинает давать трещину, сосредотачиваюсь, пока снова не становлюсь совершенно собранным и спокойным.

Пока что это работает.

Во время полового созревания мне приходилось пользоваться этим куда чаще, а тот период был тем ещё аттракционом, но всё же неплохой приём, который полезно иметь про запас.

— Хорошего тебе дня, Крис.

— Ммм.

Верно, то, над чем он работает, полностью занимает его внимание. Меня это вполне устраивает.

Я выхожу сам, не забыв попрощаться с горничной, когда она закрывает за мной дверь. Затем еду домой. В поместье ВанМарков.

Я понимаю, почему каждый из моих родных хотел оттуда выбраться (ну, кроме Криса), но наша раскинувшаяся усадьба с кварцем была единственным домом, который я когда-либо знал. Поскольку я часто выступаю связующим звеном между нашей семьёй и всеми членами нашей стаи, разбросанными по Восточному побережью, мне куда удобнее держаться поближе к нашему альфе и будущему альфе. К тому же у меня нет пары, с которой я мог бы жить, или амбиций за пределами нашей стаи, за которыми стоило бы гнаться.

А ещё мне нравится, как много маминого я всё ещё вижу в этом месте: подъездную дорожку, где она учила Лютера, Криса и меня кататься на велосипеде, сады, за которыми когда-то так заботливо ухаживала, её комнату для рукоделия на втором этаже восточного крыла. Я не представляю, как живу в месте, где больше не могу видеть, трогать или ощущать запах этих вещей. Может, это и делает меня маменькиным сынком, но мне не особенно есть до этого дело.