Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт

Чёрт. Если мы провалим эту миссию, он просто откажется возвращать Ларка?

— Вижу, ты понимаешь всю серьёзность ситуации, — прервал он мои мысли, и оттенок едкости в его голосе сказал мне всё, что его лицо пыталось скрыть. Сколько усилий ему стоит, интересно, не вскочить на лошадь прямо сейчас? — Тогда мне нужно как можно скорее обсудить кое-что с одним моим знакомым, а затем найти способ вмешаться, если это окажется необходимым. Изначально я планировал направиться завтра в Колрис. Вместо этого мы поедем на юго-восток.

Юго-восток.

Это звучало нарочито расплывчато. Там было как минимум три разных города, которые он мог иметь в виду, не говоря уже о нескольких богатых фермах и усадьбах, разбросанных между ними. Либо он ожидал, что я возражу против конкретного пункта назначения, который он задумал, либо учитывал возможность, что Беллок будет допрашивать меня о наших планах до того, как мы уедем утром; ни один из вариантов не внушал мне особого оптимизма относительно остатка ночи.

— И ты не думаешь… — начала я, но фраза повисла, когда я поняла, что нет хорошего способа её закончить. Ты не думаешь, что в итоге можешь привести меня к гибели?

— Я думаю, — саркастически успокоил он меня, его глаза прочитали мои сомнения на моём лице. — Причём довольно много. Если ты переживаешь о Беллоке, он будет занят этой ночью, и я сказал ему, что завтра мы направимся в Колрис, а затем на гору Эстиэн. Даже если в ближайшие дни у него появятся моменты ясности, ему будет трудно пуститься за тобой в погоню.

Я не хотела дрожать.

Но я снова почувствовала запах серы, снова ощутила ту раскалённую ладонь у своего горла, и мои нервы приняли решение за меня.

— Не убедил, вижу. — Он поднялся с быстрой грацией, движение, стремительное, как ртуть, настолько далёкое от его пьяного пошатывания, что мне было трудно приписать их одному и тому же человеку. — Ты знаешь его лучше, чем я. Если тебе нужно переночевать здесь, пол в твоём распоряжении.

Как щедро, чёрт возьми, — должна была сказать я.

Вместо этого я не сказала ничего. Если бы я вообще открыла рот, я боялась, что из него вырвется лишь жалкое: пожалуйста, пожалуйста, да.

Это была святыня, эта роскошная комната с её пышными гобеленами и неприлично дорогим деревом, блаженно безопасное убежище. Даже наследник Эстиэн не станет сжигать жильё другого гостя, основываясь лишь на ничем не подтверждённой догадке… а если и попробует, по крайней мере рядом будет могущественный огнерождённый маг с чертовски веской причиной сохранить мне жизнь.

Но мне придётся спать в комнате этого ублюдка. Снова.

Ларк скоро вернётся ко мне, и если он услышит о том полном отсутствии хребта, которое я проявила в его отсутствие… Что ж, он, конечно, поймёт. Он всегда понимал, но всё равно тихо разочаруется, и именно эта мысль заставила меня мгновенно вскочить на ноги, руки беспорядочно метались от ножа к ножу, к ножу.

— Полагаю, это несколько испортит образ служанки, — хрипло выдавила я. — Если люди поймут, что я сплю где-то рядом с твоей кроватью, я имею в виду.

— Возможно. — Дурлейн чуть склонил голову, молча наблюдая за мной несколько мгновений. — Но меня больше волнует твоё выживание, чем репутация Гиврона.

Забота.

Что-то скрутилось у меня в груди.

Чёрт, что со мной было не так? Я ненавидела его до глубины души. Он был для меня лишь инструментом, необходимым злом; неужели я настолько жалка, настолько отчаянно пытаюсь заполнить пустоту, которую оставил Ларк, что начинаю искать нечто вроде сочувствия у проклятого туманом принца Аверре?

И всё же он был здесь.

И всё же он спас меня от смертельно опасного любопытства Беллока и предложил мне безопасное место для сна, а я, чёрт возьми, так устала бежать. Быть всё время напуганной.

— Спасибо, — грубо сказала я, на мгновение слишком измотанная, чтобы соображать лучше. — Я это ценю.

Он не то чтобы напрягся.

Но в нём мелькнуло что-то острое, неуловимое ощущение выпускаемых когтей и его голос внезапно стал ледяным.

— О, я бы не стал.

— Что? — Это произошло слишком быстро. Почти как ещё одна маска, хотя передо мной по-прежнему стоял Дурлейн, высокий и без усилий внушающий угрозу. — Я правда ценю…

— Ты ведь понимаешь, что я делаю всё это не ради тебя? — перебил он, и в его голосе было почти чрезмерное жало, словно он сознательно пытался ранить, а не просто высказать мысль. — Я спасаю жизнь своей сестры. Вот и всё. Не принимай меня за своего милого певчего птенца только потому, что ты оказалась мне полезна.

Удар под дых.

Холодный, намеренный, и мне потребовалось всё самообладание, чтобы не захлебнуться воздухом.

— Да как ты… я просто… что…

— Осторожнее, Трага. — Его голос снова стал шелковисто мягким, тёмный глаз по-прежнему следил за мной с тем самым ползучим по коже интересом. — Твоя грамматика снова тебя покидает.

О, гнилой, червивый ублюдок.

— Прости, что ожидала элементарной вежливости! — выплюнула я, дёрнувшись на полшага к нему, прежде чем успела себя остановить. Он не отступил, хотя его глаз едва заметно сузился в тихом предупреждении. — Простого «пожалуйста» было бы достаточно, проклятье тебе обязательно быть настолько невыносимым буквально во всём?

Его губа чуть изогнулась.

— Я неприятный человек.

— Это и так предельно ясно, да!

— И всё же ты, кажется, надеешься на нечто лучшее. — Он двигался так легко, что я почти не заметила самого движения, пока он не оказался прямо передо мной, нависая с пугающей близости, его кудри в огненном свете казались густо-чернильно-фиолетовыми, черты лица осколками разбитого стекла. — Не будь дурой, Трага. Я не твой друг. Я не твой союзник. Я выигрываю битвы, а не сердца, забудь об этом, иначе в итоге пострадаешь только ты.

Разве я хоть на мгновение забывала?

Откуда, во туманном аду Смерти, это вообще взялось?

Подумать только, всего несколько минут назад я испытала облегчение, увидев его. Теперь же волосы на затылке вставали дыбом, каждая клетка моего тела пылала раскалённой яростью — яростью, и ещё крошечной искрой вины при воспоминании о том, как моё предательское тело отреагировало на его близость раньше. Он заметил? Сделал выводы, настолько смехотворно неверные, что я даже не знала бы, с чего начать их опровергать?

— О, не беспокойся. — Слова, сорвавшиеся с моих губ, едва ли звучали как мои собственные, ядовитые, как горький яд. — Моё сердце никогда не предпочитало импотентных женеубийц.

Я проскользнула мимо него и выскочила на тёмную площадку снаружи, прежде чем он успел ответить.

Торжество от той прощальной реплики длилось ровно до тех пор, пока я не добралась до комнаты, которая должна была стать моей на эту ночь.

Жильё, которое выделил мне Фроде, находилось на верхнем этаже трактира — маленькая серая клетка, едва достаточно просторная, чтобы вместить узкую кровать и стул. По крайней мере, было чисто. Не слишком холодно. Но здесь не было ни окон, ни источников света, и если разъярённый представитель рода Эстиэн проберётся внутрь посреди ночи и задушит меня тонкой подушкой, ни одна душа не заметит этого до самого утра.

Я с трудом сглотнула и снова почувствовала жгучие ладони у своего горла.

Но выбор был сделан. Назад дороги не было, после тех слов, что я бросила Дурлейну в лицо; совершенно справедливых слов, напомнила я себе, даже если он, возможно, собирался вернуть Пол к жизни и перенёс пытки и смерть, лишь бы не потерять последний след её существования. Ему вообще не следовало её убивать. Она стояла у меня на пути, но что за чудовище станет травить храбрую, добрую женщину по этой причине?

Я не твой друг, — сказал он. — Я не твой союзник.

Он предупреждал меня, что я могу оказаться в такой же могиле, если стану помехой, а не ценным ресурсом?

Я резко захлопнула за собой дверь и заперла её, пытаясь отгородиться от мыслей и сомнений. Затем повернулась и яростно ударилась пальцем ноги о каркас кровати в темноте. Стены были тонкими, как бумага; я с трудом сдержалась, чтобы не взвыть от боли так, что перебудила бы всех слуг на этом этаже.