Неслучайное совпадение (ЛП) - Рэй Рокси

Во рту у меня пересыхает, и хотя челюсть не отвисает, ей определённо хочется. Только годы дисциплины и то, как я привык держать свои эмоции, не дают мне отреагировать откровенно. Неужели она правда видит так много? Она не могла знать того, что говорит, если только не является экстрасенсом, верно?

Хотя я сын одного из самых могущественных альф Восточного побережья, это не значит, что люди узнают меня в лицо с первого взгляда. Я не называл ей своего имени и не давал ей финансовую информацию. Она не могла загуглить меня до моего прихода или даже пока мои глаза были закрыты, потому что всё это время касалась меня.

— Можете называть меня мошенницей, и я понимаю почему, но если хотите получить полностью ясное чтение, мне нужно увидеть и считать эмо⁠-энергию места, где всё это произошло. Только так я смогу увидеть, задержалась ли там злая воля и преследует ли она членов вашей семьи. Если вы имеете в виду «нет», значит, нет, но я умоляю вас убедиться, что вы абсолютно уверены, прежде чем откажете. Скажите, кто больший мошенник? Оракул, которому нужно оказаться там, где это случилось, или средний сын с посредственным именем, который даже не может выдавить из себя слёз по потерянным родным, потому что слишком заблудился в буре?

Я смотрю на неё, совершенно ошеломлённый. Мой рот открывается и закрывается, пока я пытаюсь найти слова. По правде говоря, я с самого начала не верил в эту сомнительную затею даже после того, как перерыл о её матери весь интернет, найдя ту рекламу в журнале. Но первые же две статьи в выдаче подтвердили, что она настоящая (по крайней мере настолько настоящая, насколько вообще может быть такой человек), поэтому я закрыл телефон, чтобы не зациклиться. Разумеется, я совсем не спал. Я просидел за столом отца до рассвета, прежде чем поспешить в свои покои, чтобы провести как можно больше исследований.

Когда я всё-таки отключился (почти уверен, что поспал всего пару часов), а как только проснулся, позвонил по номеру, который нашёл для «Haus de Donmoue».

Женщина передо мной никак не могла знать всего этого, если она не экстрасенс. И впервые за очень долгое время я понимаю, что смотрю на человека, от которого не могу по-настоящему ничего скрыть. Эта женщина видит меня всего, даже менее профессиональные, менее отполированные части, которые я пытаюсь держать под контролем с помощью своих мантр, идиом и дыхательных упражнений.

Затем женщина ахает, и этот первобытный, словно одержимый тон исчезает, когда её тело подаётся вперёд.

— Прошу прощения, правда, это было⁠…

— Я отвезу вас, — говорю так быстро, что, кажется, удивляю экстрасенса не меньше, чем самого себя. Хм, значит, даже тот, кто может видеть будущее, не видит абсолютно всего. Она ведь упоминала, что её силы на самом деле работают не так…

— О! Правда? Когда?

— Прямо сейчас. Если вы свободны, — веду ли я себя довольно порывисто по сравнению со своей обычной осторожной, аналитической натурой? Да. Но, насколько я понимаю, маленькая демонстрация этой женщины показала мне, что если кто-то и способен успокоить мои тревоги и подтвердить, что я брежу, то это она.

— Чёрт возьми, да! — восклицает она, затем прочищает горло и, кажется, берёт себя в руки. — Нам следует немедленно отправляться, — ещё одна пауза, когда она смотрит вниз, а потом снова поднимает взгляд на меня. — Я переоденусь во что-нибудь чуть более подходящее для посещения такого важного места.

Как бы я ни старался воздержаться от осуждения её кричащей мантии и нелепой шляпы, я испытываю облегчение от того, что она собирается от них избавиться. По крайней мере, надеюсь, что она это имеет в виду.

— Хорошая мысль.

— Сейчас вернусь, если хотите, просто подождите здесь, — говорит она, вставая и открывая дверь слева от нас. Я не заметил её из-за толстых нитей кристаллов, свисающих со стены, но когда она открывает дверь и спускается, я вижу обычную лестницу в обычный дом.

Немного не сочетается с обстановкой, но почему-то это меня успокаивает.

То, как оракул прочитала меня, потрясло сильнее, чем мне хотелось бы признавать, поэтому приятно видеть, как она делает что-то настолько обычное, как поднимается наверх переодеться.

Я не совсем уверен, сколько времени ей понадобится, поэтому достаю телефон, чтобы продолжить отвечать на бесконечную вереницу сообщений. От брата, других членов стаи, всех наших деловых контактов. Нужно сообщить стольким людям о случившемся. Я пытаюсь опередить волну до того, как сплетни по-настоящему наберут ход, но это всё равно что пытаться поймать особенно намазанного маслом поросёнка в сандалиях «Hermes».

Однако в итоге я меньше сосредотачиваюсь на переписке и больше на абсурдном количестве грохота наверху, словно там сорвался с цепи маршевый оркестр, и на нескольких поистине катастрофических ударах.

Что там происходит? Судьбы борются с ней за гардероб?

Образ получается смехотворным, но он всё же заставляет снова подняться тот вечно присутствующий ручеёк тревоги, что я делаю что-то неправильно. Хотя я правда впечатлён, нет, это слово даже не кажется подходящим, пророчеством оракула и тем, как она сказала вещи, которых больше никто просто не мог знать, меня накрывает ощущение нереальности, из-за которого всё кажется каким-то несочетаемым по самой своей природе.

Но в конце концов какофония яростных столкновений стихает, и я слышу шаги, приближающиеся к лестнице. Иногда от обострённого слуха есть польза, а иногда он приводит к большему количеству вопросов, чем ответов.

Я поднимаю взгляд к лестнице, и хотя у меня не было чёткого представления о том, какая одежда будет более подходящей для экстрасенса, я определённо не ожидал увидеть то, что вижу, когда женщина появляется в поле зрения.

Исчезла её огромная, чрезмерно вычурная шляпа, и вместо неё открываются длинные, бледно-розовые волнистые волосы, каскадом спадающие на сильные плечи. Это, вместе с её пронзительными глазами разного цвета, светлой кожей и розовым оттенком пухлых губ, заставляет меня понять, что она действительно современная женщина и, вероятно, моложе меня.

Теперь она уже не просто какой-то китчевый образ гадалки, одетой в слишком просторную мантию. Всё почти выглядит так, будто она движется в замедленной съёмке, а её повседневная футболка с группой касается пояса джинсов клёш. Даже то, как она двигается, уверенно, спокойно, временами лихорадочно, завораживает. Это настолько далеко от того, как мне самому часто приходится держаться.

Анахронично? Да. Притягательно? Несом⁠…

Пожалуй, лучше не развивать эту мысль. Я должен скорбеть. Всего через несколько дней после убийства отца и брата не самое подходящее время заглядываться на женщину, которую я нанял.

Особенно когда она пытается помочь мне получить ответы.

Потому что я надеюсь, что дело только в этом. Я очень, очень хочу ошибаться, я⁠…

— Дерьмо! Мой телефон!

Крик женщины выдёргивает меня из спирали, в которую я в последнее время постоянно проваливаюсь, и я возвращаюсь в реальность как раз вовремя, чтобы увидеть, как она бежит обратно вверх по лестнице. Хотя её внезапный и громкий возглас меня удивляет, честно говоря, я вовсе не против стать свидетелем её ухода.

Персик, б⁠… то есть… Покой²⁶. Безмятежность. Контроль.

В этой мантре нигде не говорится о том, чтобы смотреть на зад экстрасенса.

Даже если зад очень красивый.

Соберись!

Во взрослой жизни я никогда ещё не чувствовал себя настолько рассыпанным, и я благодарен звукам новых ударов и грохота за то, что они отвлекают меня от ямы, которая всё пытается снова затянуть меня в свои повторяющиеся круги тревоги. Есть предел тому, сколько раз я могу думать одну и ту же мысль, пока не сведу себя с ума.

— Простите за это, — говорит экстрасенс, снова появляясь наверху лестницы, пусть и чуть более запыхавшаяся, с растрёпанными волосами. Разумеется, на ней это выглядит почти небрежно-эффектно, а не неряшливо, чего мне никогда не удавалось добиться без ощущения, будто я выгляжу как бродяга. — Нашла телефон!