Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал

— И поступая так, ты проклял нас, людей, — заявила она, скрипнув зубами от раздражения.

— Что прискорбно, но необходимо. Этот мир больше, в нем больше людей, и вы размножаетесь так быстро, что была надежда, что ваш вид не будет истреблен к тому времени, когда эльфийский народ придумает решение, как убрать Демонов из вашего мира, а также из своего собственного.

Маюми скрестила руки на груди, крепко прижав их к себе в гневе, который, как она знала, нельзя было выпускать. Однако ее ехидство было оружием, которым она владела свободно.

— Каковы же тогда твои другие задачи, о великий полубог тьмы?

— Ты напоминаешь мне Линдиве. Вспыльчивая, и все же холодная. Ты уверена, что твою душу не высекли из того же пламени, что и ее? — Маюми сдула непослушную прядь волос со лба, но прежде чем она успела ответить колкостью, он сказал: — Поскольку Демоны были загнаны сюда, мне была дана задача очищать оскверненные души, которые приходят от Демонов. Будь то животное или человек, то, что съедает Демон, развращает пламя души, и я должен использовать ту малую силу, что у меня есть, чтобы исцелить их. И, наконец, моя последняя задача — дать этим душам место для жизни, иначе ваш мир был бы наводнен Призраками. Хоть они и люди, они не переходят к тем Богам, что приютят мертвые души отсюда. Я даю им дом, и, делая это, я обретаю силу — вот почему использование одной из них, как я сделал сегодня, чтобы дать себе временное усиление способностей, также глубоко ослабляет меня.

Только тогда она поняла, что все облако Велдира казалось… меньше, чем когда оно впервые появилось.

Она повернулась к Фавну, когда краем глаза заметила, что он царапает веревку на шее. Скулеж отчаяния вырвался у него, и ее глаза печально опустились, наблюдая за этим.

Он был в ловушке. Вряд ли это можно было назвать жизнью, даже если это была полужизнь.

— Ты заберешь его туда? В Тенебрис, или как ты там это назвал. Сможет ли он ходить там, или он будет огоньком, фактически не в сознании?

— Возможно, мне не придется, — сказал Велдир, как раз когда его облако переместилось, чтобы оказаться перед линией ее взгляда.

— Что значит «возможно, не придется»?

— Как сильно тебе дорог этот Мавка? — сформировалась нога, когда он шагнул ближе к ней. — Известно ли тебе, что они ищут невесту, чтобы стать стабильными в этом мире?

— Стабильными?

— Они стремятся есть плоть, потому что они пожиратели душ, и подобно тому, как невеста превращается в Фантома, когда Мавка становится ее живым якорем, эта душа в ответ привязывает их к физическому миру, что усиливает их. Вот почему они больше не испытывают голода, как только связь сформирована, — его лицо сформировалось, прежде чем исчезнуть и снова появиться, повернутым к Фавну. — Ты дала ему имя, как я полагаю. Ты сказала, что он твой друг. Но нечто большее ли он? Ты пыталась спасти его, но готова ли ты рискнуть своей жизнью, если бы я мог вернуть его?

Ее правый кулак сжался, отчаянно желая ухватиться за эту ниточку надежды, но до ужаса боясь сделать это.

— Ты сказал, что не можешь вмешиваться.

— Я не могу вмешиваться в дела Демонов, и я не могу спасти Мавку, если его череп был поврежден, — его лицо появилось перед ней, и на нем снова была широкая, полная клыков ухмылка. — Но в данный момент он находится в пределах моей власти. Он умер, а это значит, что его душа принадлежит мне, и я могу делать с ней что пожелаю. Я также не могу влиять на живого человека без его разрешения. Как еще, по-твоему, я обрел пару? Мое вмешательство в ее судьбу аннулировалось, как только она стала моей, так же будет и с тобой, если ты станешь его.

Это подогрело ее интерес, и она подняла одну бровь.

— Что ты сделаешь?

— Я должен предупредить тебя. Это может не сработать. Это может закончиться тем, что я заберу обе ваши души обратно в Тенебрис. Поскольку я не могу никого вернуть из мертвых, даже своих детей, я не вижу другого выхода. Но так как ты сохранила часть его души живой и в этом мире, починив его череп до истечения суток, это означает, что это не полное воскрешение, а половинчатое — в котором я могу, так сказать, обойти правила.

— Ой, да выкладывай уже! — закричала она, напугав Фавна, который бросился на нее, но был отдернут веревкой назад. — Если есть способ спасти его, то, конечно, я хочу это сделать! Мне плевать, чего мне это будет стоить.

— Твоя душа стала ярче, — усмехнулся Велдир. — Уверен, ему будет приятнее есть ее горячей.

— Ты планируешь скормить ее ему? Разве это не сделает меня его невестой?

— Ты кажешься сбитой с толку и нерешительной, — сказал Велдир, и его лицо нахмурилось, отражая ее выражение. — Почему?

— Ну, — проворчала Маюми, потирая локоть. — Я уже предлагала ему свою душу, и он отказался, потому что не хотел обрекать меня.

— Если он заботится о тебе так же, как и ты о нем, все будет хорошо, — его рука сформировалась, зависнув всего в дюйме от ее грудины. — Ты должна сделать свой выбор, или мне придется забрать его вместо этого. Как я уже сказал, мое время здесь истекает.

К тому времени, как ее взгляд упал на Фавна, она уже приняла решение.

— Ладно, — ее щеки потеплели, почти как от застенчивого румянца — что было странно для той, кто редко краснел. — Просто забирай.

Без предупреждения рука метнулась вперед в ее грудь, погружаясь под плоть, словно кто-то опустил руку в воду. Она не почувствовала ничего, кроме жара, вырвавшегося из нее, когда ее душа была насильно вытащена из тела в его меловой, черной руке.

Затем облако Велдира переместилось и встало перед Фавном, который принюхался к воздуху. Велдир не имел запаха, поэтому Маюми решила, что он чует ее душу.

Велдир направил ее в одну сторону, как кто-то, дразнящий собаку мячиком, и череп Фавна последовал за ней. Она полетела в другую сторону, Фавн последовал за ней, прежде чем Велдир бросил ее ему.

Его клыки раскрылись, а затем сомкнулись вокруг нее. Он запрокинул голову и проглотил.

— Пока я здесь, я могу заодно исцелить его раны, чтобы ему не пришлось терпеть их, если это сработает, — сказал Велдир, когда черный сверкающий песок вышел из его облака, чтобы окутать Фавна.

— Если это похоже на то, как Фавн исцеляет меня, разве тебе не будет больно? — спросила Маюми, слегка наклонив голову. Она была удивлена, что Велдиру есть до этого дело, когда Фавн, вероятно, исцелился бы сам.

Может, потому что он его отец? Фавн создал у нее впечатление, что редко встречался с ним, если вообще встречался — что означало, что тот отсутствовал большую часть его жизни. Она не ожидала, что ему будет так не все равно.

То, как ухмыльнулся Велдир, когда его лицо на мгновение сформировалось, а глаза сощурились от глубокого юмора, показало подтекст чего-то другого.

— Нельзя причинить боль тому, что ничего не чувствует.

Так вот в чем дело. Не было никакой жертвы в том, чтобы забрать его раны себе.

Независимо от причины, она наблюдала, как сверкающий песок заполняет его раны, не оставляя даже шрама. Он также очистил его, сделав мех пушистым и блестящим на солнце.

Наблюдая за всем этим, за тем, как неромантично было видеть, как ее связывают с Фавном таким образом, а не каким-то широким жестом, она не могла удержаться от беззвучного смеха. Ей подходило, что все будет именно так.

Слишком поздно менять решение.

Не то чтобы она планировала.

Глава 43

Маюми знала по тому, как меловое лицо Велдира формировалось и рассеивалось, обращенное в сторону Фавна, что он ждал, чтобы увидеть, сработало ли это.

Ожидание было долгим, и её сердце колотилось в предвкушении.

Давай… — мысленно умоляла она, нетерпеливо подпрыгивая на ногах. Мягкий порыв ветра подбросил в воздух несколько снежинок, заставив их танцевать. Давай жееее.

— Если это не сработает, тебе придется забрать и меня? — спросила она Велдира, заполняя нервирующую тишину.

— Твоя душа была съедена, и она больше не принадлежит тебе. Без живого якоря твое тело станет бестелесным и останется таким. Я бы просто оставил тебя здесь страдать в виде Призрака, и в конце концов ты бы забыла, кто ты такая или как ты умерла.