Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким

— Шевелись. — Пелхан распахнул дверь. — Рад был познакомиться, доктор Камбри. Приятно знать, что не все эльфы хитрые, лживые ублюдки.

Шевелись? — подумала Триск, но Даниэль уже вытолкнул её в ночь. Она хотела поблагодарить Пелхана ещё раз, но он уже ушёл в глубину участка, видимый только в отражении стекла, когда его фигура скрылась, а приглушённый оклик затих.

— Сюда, — сказал Даниэль, увлекая её в более густую темноту. — К машине я не рискну подбираться — слишком близко к участку. Но на улице, может быть, найдём какую-нибудь.

— Я не умею угонять машины, — сказала Триск.

Он остановился, разворачиваясь к ней, его изумление едва различимо в тусклом уличном свете.

— Я думал, у тебя был курс по безопасности.

Лицо Триск напряглось.

— В тот день, когда проходили, как угонять машины, я болела. Держи сам, — сказала она и вложила ему в ладонь поисковый амулет. — Я не могу одновременно стрелять и ориентироваться.

— Я? — Даниэль едва не пискнул, перебрасывая прохладное металлическое кольцо из руки в руку, будто оно было раскалённым. — Я не умею кол… — Он осёкся и остановился посреди пустой улицы, уставившись на кольцо. — Ничего себе. Оно работает.

— Поздравляю, ты жив, — пропищала Орхидея из-под его шляпы.

Триск улыбнулась и потянула его вперёд.

— Любой с аурой может работать с магией лей линии, если её уже вызвали, — сказала она, когда он споткнулся, взбираясь на бордюр следом за ней. Она не знала, что будет делать после того, как найдёт Кэла, но вариант «пристрелить» внезапно оказался вполне приемлемым. — Куда?

Даниэль шагнул вперёд, остановился, повернулся, потом снова развернулся, не отрывая взгляда от кольца.

— Туда, — сказал он наконец, только теперь поднимая глаза.

Кэл был либо в здании впереди, либо за ним. Поставив на второе, Триск втянула Даниэля в переулок. Здесь было темнее, и шаг замедлился, пока они пробирались через влажную сырость. Сквозь остаточный запах автомобилей и бензина до неё донёсся запах реки. Звуков почти не было; небо затянуло тучами, и привычное свечение города пропало. Неудивительно, что Оборотни только и искали повод выскользнуть в ночь. Ни автобусов, ни машин, ни такси — будто мир опустел.

— Даниэль, — шепнула она, когда они приблизились к концу переулка, где темнота чуть светлела. — Может, не так уж плохо было бы, если бы люди знали о нас.

Он нахмурился, всё ещё глядя на амулет.

— Да, может быть, — рассеянно ответил он.

— Посмотри на себя, — сказала она. — Ты, возможно, первый человек за две тысячи лет, который работает с амулетом. Ты встретил ведьм, оборотней — и держишься нормально. Может, мы вас недооценили.

Даниэль остановился на выходе из переулка, явно не желая выходить наружу, даже несмотря на то, что амулет теперь светился ярко-красным, показывая близость цели.

— Отдельно один человек — нормальный, — сказал он, вглядываясь в темноту улицы. — Но, когда нас много, что-то включается. Что-то мерзкое. — Он бросил на неё виноватый взгляд. — Все мы, и люди, и нелюди, генетически запрограммированы атаковать то, что кажется чужим коллективу.

— А если коллектив — это все мы? — не уступала Триск.

— Я чувствую Кэла, — вдруг сказала Орхидея, и Даниэль схватился за шляпу, удерживая её, пока Орхидея выскальзывала наружу. — Это он? — сказала она, зависнув между ними и глядя на то, чего Триск не видела. — Он! — И стрелой сорвалась вперёд.

— Да чтоб тебя… — выругался Даниэль. — Хоть бы раз так не делала.

— Орхидея! — шикнула Триск, но было поздно. В конце улицы, под мигающим фонарём, тёмная фигура, копавшаяся в машине, выпрямилась, а потом пригнулась. Раздались приглушённые ругательства Кэла, и силуэт замахал руками, отбиваясь от яркой, взбешённой точечки-пикси.

— Эй! — крикнул Даниэль, когда Кэл взмахнул монтировкой. Кэл застыл на мгновение… и сорвался с места. Даниэль бросился следом; звук его где-то добытых кроссовок звучал странно отчётливо в неподвижном воздухе. Триск замешкалась на секунду — и рванула за ними.

— «Эй»? — выдохнула она, поравнявшись. — Ты сказал: «Эй»? Мы могли подкрасться!

Кэл свернул в боковую улочку, и, заваливаясь на повороте, они метнулись следом.

— Он пытался ударить Орхидею, — сказал Даниэль, а потом громче: — Каламак!

Они почти настигли его, когда Даниэль, выкрикнув от злости и напряжения, бросился вперёд. Его рука ухватила Кэла за лодыжку, и он вцепился, когда тот рухнул, выбив из лёгких воздух. Монтировка отлетела в сторону, звякнув о бордюр, а двое мужчин покатились по асфальту, сцепившись.

Напрягшись, Триск резко остановилась. Никакой магии. Она обещала — никакой магии.

— Да съешь ты помидор и сдохни! — рявкнул Кэл, и глаза Триск расширились, когда она почувствовала, как он касается линии. Он собирался использовать магию. На открытой улице.

— Кэл, остановись! — вскрикнула она, тоже касаясь линии, но прекрасно понимая, что, если применит её, станет только хуже. — Кэл! Они разрушили Детройт! — закричала она, и звук удара кулака о плоть резанул по ушам. — Ради всего святого, не надо!

У меня есть пистолет, вспомнила она — и направила его на дерущихся мужчин.

— Остановись, Кэл. Или я вышибу тебе мозги! Я это сделаю!

Одним резким движением Кэл отбросил от себя Даниэля и перекатился, поднимаясь на ноги. Он всё ещё держал силовую линию, и кончики его тонких волос слегка поднимались в воздухе. Он уставился на Триск; старая ненависть и зависть к ней снова легли на лицо, привычные ему куда больше, чем недавние лесть и внимание. Три года прошло с тех пор, как она видела этот взгляд, но на нём он сидел куда органичнее.

Даниэль поднялся, отряхнул со шляпы Кэла уличную грязь и водрузил её себе на голову — на случай, если Орхидея вернётся. Не сводя глаз с Кэла, он поднял монтировку, примеряясь к весу.

— Стоит сдать тебя в ближайший изолятор и пусть они тебя на части разорвут.

Уголки губ Кэла дёрнулись в самодовольной ухмылке, когда он посмотрел на волдыри и вновь сделал неверный вывод. Затем он инстинктивно пригнулся от резкого трепета крыльев пикси.

— Ты сосущий палец слизнячий каловый червь, Каламак, — произнесла пикси, зависнув вне его досягаемости, руки на бёдрах, рассыпая яркую серебристую пыль. — Я скорее поцелую осу, чем посмотрю на тебя. Ты ниже тролльих… бахугисов, хуже фейской помойки, надёжен как прошлогодний йогурт — и пахнешь хуже. Сделаешь шаг — что-нибудь тебе в глаз вобью.

— Ты идёшь с нами, — потребовала Триск, руки дрожали, пока она держала пистолет. — Сейчас же.

Кэл фыркнул, переводя взгляд между ней и Орхидеей.

— Будто ты в меня выстрелишь, — сказал он и, развернувшись на пятке, пошёл прочь.

У Триск сузилось внимание, пальцы крепче сжали рукоять. Пыльца Орхидеи побурела, став ярко-красной. Рядом Даниэль подобрался, готовый снова его свалить.

Ты вечно делаешь одни и те же тупые ошибки, подумала она, смещая прицел вниз и чуть влево. Выдохнув, она нажала на спуск.

Отдача дернула её сильнее, чем звук. Она задержала дыхание, чтобы не ощущать порох. Кэл резко остановился, руки отлетели от тела, он развернулся. Даниэль выглядел почти так же удивлённо, монтировка болталась в его руке, а пыльца Орхидеи сменила цвет на самодовольно-жёлтый.

— Шагай. Сейчас. Вон туда, — приказала Триск.

— Эм, Триск? — сказал Даниэль, глядя ей за спину, к концу улицы. Пальцы Триск сжали пистолет ещё крепче. Чёрт. Вдалеке, но приближаясь, ревел двигатель грузовика на полном газу. Веры их услышали.

— Ты спятила?! — выкрикнул Кэл, пригибаясь от очередного наскока Орхидеи. — Ты стреляла в меня!

— В следующий раз попаду, — сказала Триск. — Иди. — Она дёрнула стволом в сторону машины, в которую он пытался залезть. — Орхидея, сможешь туда проникнуть и открыть нам двери?

— Ещё бы! — сказала пикси, но Триск напряглась, слыша, как грузовик приближается, резко меняя передачу. В неё просачивалось тягостное чувство ловушки. Какой прок в пистолете, если у меня целый арсенал магии, которым я не могу пользоваться?