Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

Когда до сада оставалось всего пару поворотов, он нырнул в переулок. Тяжело дыша, он рискнул бросить взгляд на улицу. Всё было тихо, никто не гнался за ним, и всё же он не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ним. Он остался в тени, прижимаясь к стене и ожидая, что мимо промчатся стражники. Но никто не появился. И всё же он ждал.

Он не мог рискнуть и привести их прямо к Аэлии.

Аэлия. В тот самый миг, когда он увидел вспышку света изнутри склада, он понял, что это она. Её сила была подобна электрическому разряду, пронёсшемуся по парной связи, как молния. Киран откинул голову к стене, тяжело дыша и от напряжения, и от потрясения. Он должен был понять, что Аэлия не артемианка, должен был распознать это раньше. Она не могла совершать превращение, обладала феноменальной силой, и между ними возникла парная связь. Он закрыл глаза, вспоминая серебряный свет в её глазах; он был таким глупцом, что проигнорировал его.

Киран оттолкнулся от стены. Сейчас было не время для размышлений о прошлом. Он прижался к стене, выглядывая из-за угла, и покинул переулок лишь тогда, когда убедился, что оторвался от них; его шаги были куда спокойнее, чем беспорядочный стук его сердца.

Вывести её. Вывести её. Вывести её. — словно грохотало у него в голове.

Сад был всего в нескольких поворотах отсюда, и за его спиной не было видно никакой бронированной погони, и он почувствовал, как часть напряжения спадает с его плеч.

Что-то привлекло его взгляд, и он резко вскинул голову к небу, увидев Птицу, кружащую прямо над ним.

Его сердце ухнуло куда-то в пятки. Это была метка. Он чувствовал, что кто-то наблюдает за ним, и всё же просто стоял и ждал. Он проклял собственную глупость, когда из-за угла показался отряд солдат. Он повернул обратно той дорогой, откуда пришёл, лишь чтобы увидеть, что второй отряд уже смыкается за его спиной.

Не было ни боковых улиц, ни выходов, ни единого места, куда он мог бы бежать.

Киран посмотрел в небо и почувствовал зов свободы, который оно обещало. Инстинктивно он потянулся к магии, что гудела у основания его черепа, готовая и ожидающая, чтобы превратить его в воплощение кошмаров. Солдаты смыкали кольцо, но это не имело значения. Всего через несколько мгновений он сотрёт их всех с лица мира, словно насекомых, какими они и были, а затем исчезнет в небе.

Но вдруг в груди неприятно потянуло, и магия замерла; его ладонь прижалась к грудине. Если он сейчас совершит превращение, город поднимут по тревоге, и единственный путь наружу будет перекрыт. Аэлия никогда не выберется.

Парная связь молчала, даже когда он тянулся к ней, и впервые он пожалел, что они не закрепили её окончательно, чтобы она была не такой чёртовски ненадёжной. Он сделал бы всё что угодно, лишь бы почувствовать её, лишь бы знать, что она всё ещё в безопасности.

В тот миг, каким бы коротким он ни был, решение было принято. Без малейшего сожаления он позволил магии ускользнуть из своей хватки.

И тогда они обрушились на него.

Он не обнажил меч. Ни один смертный человек не смог бы убить столько солдат, а именно таким он и должен был выглядеть в их глазах, если у Аэлии оставался хоть какой-то шанс на побег — смертным человеком, таким же, как любой другой. Но это вовсе не означало, что он собирался сдаться легко.

Мрачная улыбка тронула его губы, когда он опустился в низкую стойку.

Стражники изо всех сил пытались сдержать его, и в большинстве случаев он позволял им это, позволяя отвести себя к главным воротам Внутреннего города

за сравнительно скромную плату — немного ответного возмездия.

— Завязывай, блядь, с этим, — сказал стражник слева от него; его голос стал заметно гнусавым после того, как Киран со всей силы ударил его лбом прямо в нос.

— Заставь меня.

Киран ухмыльнулся сквозь кровь на своём лице — и не вся она была его.

На него надели кандалы, стянув их перед ним так туго, что запястья кричали от боли всякий раз, когда он двигался, но он всё равно не мог удержаться от того, чтобы немного развлечься. Стражник зарычал и занёс обтянутую перчаткой руку, чтобы врезать Кирану в живот, но подошёл слишком близко — ровно настолько, чтобы колено Кирана врезалось ему в пах. Остальные, державшие Кирана, резко дёрнули его назад за скованные кандалами запястья — казалось, его руки сейчас совсем оторвутся — но он заставил себя ухмыльнуться сквозь боль.

— Ах, не переживай так сильно, всё не так уж плохо, — сказал Киран, когда стражник согнулся пополам, застонав. — Теперь у тебя полный комплект: расплющенный нос и расплющенные—

Киран увидел кулак, летящий справа, но позволил удару достичь цели. Смертный человек не смог бы увернуться от него — а значит, по мнению этих идиотов, и Киран тоже не мог. Стражник, который нанёс удар, самодовольно улыбнулся, хотя щель между его зубами, созданная Кираном, несколько портила эффект.

— Ну как, достаточно, чтобы заставить тебя? — оскалился он. — А теперь, блядь, иди.

Он толкнул Кирана, заставив его сделать несколько шагов вперёд.

— Было бы куда впечатляюще, если бы ты мог сказать это без шепелявости.

И всё же Киран пошёл — в сопровождении всей своей окровавленной свиты — через ворота и в туннель, ведущий во Внутренний город. Небольшая часть его души была даже взволнована тем, что его ведут в самое чрево горы. Он не ожидал увидеть Внутренний город, пока находится здесь, и мысль о том, что он вновь увидит свой дом — свой настоящий дом — разожгла что-то пылающее в его груди.

Чего он не понимал — так это почему они не ведут его в тюрьму для простолюдинов Ллмеры; в камеры, которые покрывали вершину горы ячейками, словно хорошо сделанный сыр гауда — только куда менее аппетитными. Они не могли знать, кто он такой; ни один дурак не отправил бы так мало людей, чтобы привести его, если бы знал — так куда же они его ведут?

Они подошли к заслону из стражников, который никогда не был нужен в те времена, когда правили Драконы. Похоже, новому королю нравилось держать Внутренний и Внешний город разделёнными. Их пропустили, лишь с несколькими приподнятыми бровями, когда заметили, в каком состоянии находятся стражники, сопровождающие его. Киран улыбнулся — тёмной, жестокой улыбкой — и они поспешно отвели глаза.

Туннель, каким бы отполированным и прекрасным он ни был, с каждым шагом становился всё более величественным. Колонны вырастали прямо из пола, и на каждой восседал колоссальный дракон, удерживающий на своей спине вес горы, в то время как их распростёртые крылья соединялись кончик к кончику, образуя сводчатые потолки. Киран шёл между ними и чувствовал, как в нём пробуждается гордость — уродливая, требовательная — когда он вспоминал, кем были все его предки. Идти покорно, скованный кандалами смертных, ранило эту гордость, и зверь, которому она принадлежала, рвался из-под его контроля, требуя убить их всех за их дерзость.

Статуи взирали на него со своих постов, но он игнорировал их, так же как игнорировал Дракона внутри себя. У Аэлии должен был быть шанс выбраться; как только у неё появится время покинуть город, он сможет совершить побег. До тех пор, пока она не будет в безопасности, он будет играть роль пленника.

Стоило мысли об Аэлии мелькнуть у него в голове, как зверь внутри него успокоился — и с куда меньшим сопротивлением, чем он привык. Киран шумно выдохнул через нос. Парная связь ещё даже не была окончательно сформирована, а всё же вот она — укротила его, заставив держать себя в руках одним мимолётным воспоминанием о том, что ей может угрожать опасность.

Туннель вывел в огромную камеру, образующую основную часть Внутреннего города — многоярусную, раскинувшуюся и великолепную. Каждое здание было едино с камнем, кирпичи перетекали в скальную породу так, словно сама Мать-Природа создала их, и каждое было столь же величественным, как предыдущее, закручиваясь спиралью вокруг самой большой пещеры горы. Днём свет лился бы из каналов, ведущих к поверхности — через некоторые из них Киран сам когда-то пролетал много лет назад, — но Драконы не были теми, кто принимает ограничения благосклонности солнца.