Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Нет, — вмешалась Королева Мэб. — Пожалуйста, не выставляйте его из-за меня. Он совершил ошибку и уже заплатил за неё ценой сорвавшейся сделки. Этого достаточно.

Женщина кивнула и растворилась во тьме, а Королева Мэб развернулась и пошла прочь. Заметив, как быстро шагает, она замедлилась, чтобы я могла её догнать.

— Простите за оскорбление, — сказала она мне.

— Не вы его нанесли.

— Возможно, но мне следовало предугадать, что подобное предположение возникнет, просто потому, что вы молоды, красивы и женщина. Очевидно, все решили, что именно вас я сегодня предлагаю для обмена.

— Они могли бы решить так, даже если бы я не была женщиной.

— Хм. Это одна из причин, почему я настояла, чтобы Густав ждал снаружи. Я веду дела с этими людьми, но нас связывают лишь общие интересы, а вовсе не мои мистические наклонности.

— Рынок мистики часто превращается в рынок всего на свете. Любых вкусов.

— Этого больше не повторится. Все, кто думал, что я привела вас для этого, теперь осознали свою ошибку. Я закончу свои покупки и отведу вас туда, куда вы хотели.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

Мы продолжаем идти, пока не достигаем самого дальнего ряда. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — это Аптекарский ряд.

Молодой азиат демонстрирует искусство иглоукалывания женщине с всклокоченными волосами и в испачканной землей одежде; она похожа на средневековую травницу, только что вышедшую из леса. У другого прилавка ближневосточная женщина втирает какое-то снадобье в узловатые руки крошечного старичка в ярко-зеленом костюме, который так и кричит: «лепрекон», а заодно — «мышьяк». Третий прилавок примыкает к палатке с плотно задернутым пологом. Я замедляю шаг из любопытства, но приглушенный вскрик изнутри заставляет меня подпрыгнуть.

— Флагелляция, — бросает Королева Мэб, не останавливаясь.

— Флагел…?

— Порка.

— О, я знаю, что такое флагелляция, но, по-моему, это больше подходит для борделя, чем для Аптекарского ряда.

Она бросает на меня взгляд с едва скрываемой ухмылкой:

— И откуда такая прелестная юная особа знает о подобных вещах?

— Я не так юна, как кажусь.

— Почему мне кажется, что это утверждение даже точнее, чем может показаться на первый взгляд? — мурлычет она. — В данном контексте порка служит для изгнания внутренних демонов, а значит, это медицина. Впрочем, если посмотрите в самый конец, там есть еще одна закрытая палатка специально для дам, страдающих от «нервов» и неудовлетворенности. Хотите, расскажу, чем их там лечат?

— Оргазмами? — шепчу я, понизив голос. Когда её брови взлетают вверх, я добавляю: — Слышала о таком. Уверена, им это помогает, хотя самолечение определенно дешевле.

Слышится сдавленный смешок, переходящий в кашель. Но доносится он не от Королевы Мэб — та лишь улыбается. Я оборачиваюсь: миссис Уоллес перестает кашлять и сверлит меня подчеркнуто пустым взглядом, будто смех мне почудился.

— Вы слишком умны для собственного блага, — говорит Королева Мэб. — Признаться, я не осуждаю этих леди за их методы лечения, но мне грустно думать, что им приходится приходить за этим сюда. И грустно, что это работает. Представьте себе общество, которое до такой степени извратило человеческую природу, что эти женщины даже не осознают, в чем истинная причина их тоски и не удовлетворенно стих, и как легко это лечится. Я рада, что у вас нет такой проблемы. А если возникнет, советую обратиться за «лекарством» к вашему домашнему доктору.

Я закатываю глаза. Сзади доносится звук, подозрительно похожий на рычание.

— Я знаю, что вы поддразниваете меня, — говорю я Королеве Мэб. — Но поберегитесь миссис Уоллес. Она и так уверена, что я нацелилась на постель босса.

— А почему бы и нет? Будь я на десять лет моложе, я бы так и сделала.

— Всего на десять? — бормочет миссис Уоллес.

— Всего на десять. — Королева Мэб бросает на неё взгляд, призывающий попробовать это оспорить. — Ваш наниматель — красивый и статный мужчина, но что важнее — он умен, интересен и внимателен. Это делает его весьма способным дать женщине то, чего так не хватает дамам в той палатке.

— Мадам… — в голосе миссис Уоллес звучит предупреждение.

— Ой, да бросьте. В таких словах о докторе Грее нет неуважения. Если вы боитесь, что я вкладываю мысли в голову Мэллори, то сами же считаете, что эти мысли там уже есть. А я отвечу: даже если и так, она, к сожалению, не собирается переходить к действиям. Я считала, что ты лучше разбираешься в людях, Паулина.

— Кажется, это тот прилавок, который вы искали, — говорит миссис Уоллес, кивая налево.

— Ах, верно. И не думай, что я не заметила этой резкой смены темы. Поговорим позже, Паулина, и, думаю, нам стоит заключить пари: включает ли план мисс Мэллори соблазнение её нанимателя или нет.

Я решаю прекратить этот разговор, проявив живейший интерес к прилавку. Он специализируется на травах, но крошечные ярлычки, исписанные каллиграфическим почерком, перечисляют вещи, которые я не ожидала бы увидеть в лаборатории Айлы, а возможно, даже и у Королевы Мэб. Некоторые я узнаю, например, красный лотос. Другие, вроде «травы сна» из Центральной Америки — Calea ternifolia — мне незнакомы.

За прилавком никого нет, но как только мы останавливаемся, к нам подходит молодая женщина, которая до этого сама что-то рассматривала у соседей. Она одета в кремовое платье, подходящее для современной невесты, в комплекте с головным убором и вуалью, закрывающей лицо. Иссиня-черные волосы рассыпаны по плечам.

Хозяйка лавки не бросается к нам, как остальные. Приблизившись, она склоняет голову и произносит: «Мэб». Я еще не слышала, чтобы кто-то называл Королеву Мэб просто по имени. Даже я мысленно его не сокращаю — это кажется проявлением неуважения. Однако в певучем, высоком голосе этой женщины нет и тени дерзости, а Королева Мэб в ответ склоняет голову и бормочет приветствие, словно они равны.

— Я слышала, у тебя есть партия египетского голубого лотоса, — говорит Королева Мэб.

Сквозь вуаль я могу разобрать только темные глаза и ярко-красные губы, и эти губы изгибаются в улыбке.

— Да, и если бы ты не пришла сегодня, я бы послала свою девочку узнать, не нужно ли тебе чего. Признаться, я купила его наполовину в надежде выманить тебя из дома. Мы слишком давно не виделись.

— Это правда. Но тебе не нужен голубой лотос, чтобы выманить меня. Я всегда к твоим услугам, дорогая леди, если речь идет о травах и снадобьях. Полагаю, взамен лотоса ты хочешь обычную плату?

— Если это не слишком обременительно.

— Никогда. Тогда я возьму лотос и, пожалуй, еще кое-что. Но сегодня у меня есть и вторая причина для визита. Ты ведь заметила мою юную подругу?

— Заметила.

— Она ищет ингредиент, который ты больше не держишь в продаже.

Вуаль поворачивается в мою сторону.

— Если я его больше не держу, значит, он бесполезен.

— Он бесполезен, — соглашается Королева Мэб. — Она это понимает, но ищет его по другой причине. Точнее, её интересует, где можно продать такой ингредиент. Тем, кто всё еще им торгует.

— А. Это совсем другое дело. Скажи, что это, и я отвечу, могу ли помочь.

— Она ищет тех, кто мог бы купить останки египетской мумии.

— Мумиё? — Женщина медлит. Затем её лицо под вуалью резко приподнимается. — Это связано с убийством того баронета?

— Я бы не привела к тебе никого, кто замешан в убийстве, дорогая леди. Или, точнее сказать, никого, кто причастен к его совершению.

Тишина. Я чувствую на себе взгляд женщины сквозь вуаль и стараюсь сохранять спокойное и открытое выражение лица.

— Вы хотите знать, где можно продать мумию? — произносит она наконец. — Именно человеческие останки внутри, а не украшения или саму оболочку?

— Да, — отвечаю я. — Если бы у кого-то были эти останки, легко ли было бы их сбыть? Или для поиска покупателя требуются специфические знания и связи?

— Это редкий ингредиент, в наши дни его почти не используют. Чтобы он имел хоть какую-то ценность, нужно действительно знать места. Я знаю, где вы можете найти информацию об этом.