Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

Она предполагала, что отряд, которому они помешали ранее, направлялся, чтобы соединиться с этой большей группой, но, возможно, это не так… возможно, тех, кого они захватывают, отправляют дальше вперёд. Это осознание обрушило на неё тяжёлую усталость, словно груз.

Была ли это вообще та самая группа, которая была в Каллодосисе? Отсюда она не могла разглядеть их лиц, но ей нужно было узнать. Осторожно, сантиметр за сантиметром она медленно подползала ближе, пока их черты не начали проясняться.

Она даже могла слышать разговор у ближайшего костра, но вскоре отбросила его как бессмысленную болтовню, которой он и был.

И это были люди, разрушающие их общины? Как такие идиоты умудрялись так долго оставаться безнаказанными?

Аэлия всматривалась в их лица, молясь, чтобы память не подвела её, но ни одно из них не показалось ей знакомым.

Голос прорезал поляну, и лагерь мгновенно погрузился в тишину. Он отозвался гулом в её черепе, словно оживший кошмар, и она застыла на месте от силы своей ненависти.

— Ну что ж, ну что ж, ну что ж, посмотрите-ка, что у нас здесь, — сказал Бесеркир, поднимаясь с земли. Он стоял к ней спиной, лицом к линии деревьев, но она узнала бы его где угодно.

Она была так поглощена своей ненавистью, что почти не заметила фигуру, вышедшую из-за деревьев, но что-то заставило её оторвать взгляд от Бесеркира. Тянущее чувство в груди усилилось при виде безликого силуэта.

Тысяча пауков будто пробежала по её коже, когда мужчина вышел из темноты в свет костра и направился к Бесеркиру с непринуждённой уверенностью человека, которому здесь всё знакомо.

— Бесеркир, — произнёс Киран в приветствии.

— Киран, — Бесеркир распахнул руки в приветственном жесте, и другая сторона Кирана зарычала от неприязни. — Что привело тебя обратно к нам, мой друг?

— Давай отбросим притворство, ладно, Бесеркир? — Киран придвинулся ближе, ничуть не беспокоясь о том, что Астрэя начали смыкаться вокруг. — Ты буйный психопат, и твоя показная любезность никого не обманывает.

В каком-то смысле было бы приятно, если бы Аэлия была здесь и увидела, как Бесеркир встретит свой конец, но Киран не мог рисковать тем, что она узнает: Бесеркир его знает. Всё сложилось как нельзя лучше. Он заметил их лагерь вскоре после того, как отправился искать её. Если ему удастся уничтожить их прежде, чем он найдёт её, он полностью устранит любую возможность того, что она когда-нибудь узнает о его связи с ними. И их убийство, возможно, даже позволит ему снова заслужить её расположение. Хотя это, возможно, уже перебор, признался он самому себе. Скорее всего, она разозлится, что он напал на них без неё, но некоторые вещи невозможно было изменить.

— Какая враждебность, — цокнул языком Бесеркир. — Разве так обращаются с тем, кто был к тебе столь снисходителен? Кто закрывал глаза на столько твоих маленьких… проделок?

Челюсть Кирана сжалась. Желание содрать кожу с человека перед ним — полоска за полоской — было почти невозможно сдержать. Но сначала ему нужна была информация; Фенрира здесь не было, и он не мог убить Бесеркира, пока не узнает, куда того увели.

— Мы в расчёте, Бесеркир. Я сделал то, о чём ты просил.

Бесеркир рассмеялся — холодным, пустым смехом.

— В расчёте? Бедная заблуждающаяся душа, нет, мы не в расчёте. Даже близко нет. — Он улыбнулся, его зубы сверкнули белизной. — Сколько человек мы признали тобой убитыми?

— Сорок восемь, сэр, — пропищала женщина справа от Бесеркира. Киран невольно задумался, целует ли она его зад буквально так же, как и образно.

— Сорок восемь. — Бесеркир недоверчиво покачал головой. — Наших лучших ветеранов. Ты же не мог всерьёз думать, что уйдёшь безнаказанно после того, как дал нам лишь одну крошечную крупицу информации.

— Эта крупица информации привела к гибели большего числа людей, чем ты обвиняешь меня в убийстве. — Киран шагнул вперёд, даже не пытаясь скрыть ярость, потемневшую в его глазах. Чудовище внутри него щёлкнуло челюстями, жаждая вкуса крови. — Ты никогда не говорил, что собираешься сделать.

— О, не обманывай себя. Ты прекрасно знал, кто я такой, когда пришёл ко мне с информацией о Каллодосисе. Хотя за это мы тебе благодарны. Сгонять людей в одно место — такое грязное дело. — Бесеркир вздохнул, словно вспоминая трудности того, что он считал обычным рабочим днём. — Гораздо проще было знать, что все они окажутся в одном месте и в одно время. Это бесконечно облегчило нам работу

— Я не знал, кто ты такой, — огрызнулся Киран с рычанием. — Ты сказал мне, что ты офицер армии короля, ты ни слова не говорил о том, что являешься лидером Астрэя.

— Но это одно и то же. — Бесеркир широко раскинул руки, с гордой улыбкой подставляя грудь Кирану. — Старейшина Бесеркир, на службе у короля.

— Теперь я это знаю. — Чудовище внутри Кирана рванулось вперёд, дёргая поводок и подстрекая его расправиться с Бесеркиром. — Но я бы никогда не рассказал тебе о фестивале, если бы знал, кто ты такой.

Самоотвращение боролось в нём с ненавистью к человеку перед ним. Он позволил Бесеркиру обмануть себя, сыграть на себе — и это стоило Аэлии всего.

Одной вспышки огня было бы достаточно, чтобы уничтожить его соратников, а затем он мог бы заняться Бесеркиром.

Нет.

А что, если Аэлия захочет увидеть тела?

Она ещё не знала о магии огня, и показать ей десятки куч тлеющего пепла вряд ли поможет ей доверять ему. Ему придётся постепенно подвести её к этому. Придётся разобраться с ними старым добрым способом — впрочем, он не возражал.

Бесеркир наклонился ближе, и выражение его лица внезапно стало жёстким и непреклонным.

— Ты забываешь, что у тебя не было выбора. Либо помочь нам, либо оказаться в петле, — напомнил он Кирану с мрачным удовлетворением.

Это было не совсем правдой. Когда Бесеркир столкнулся с Кираном, это, конечно, было неудобством. Но чтобы повесить его, им пришлось бы сначала поймать его — а этого никогда бы не случилось.

У него был выбор. Он мог либо убить человека, утверждавшего, что является офицером короля, и тем самым рискнуть привлечь внимание к этой местности, что помешало бы тем убийствам, которые его на самом деле интересовали. Либо он мог притвориться, что находится у него под каблуком, подкармливая его на первый взгляд безобидной информацией о планах перегриниан в Каллодосисе.

Оглядываясь назад, это был настоящий гениальный ход со стороны Бесеркира. Он знал, как целые города и деревни собираются на праздники, когда перегриниане находятся в городе, и знание того, где и когда это происходит, позволяло ему налететь, зная, что все люди будут собраны в одном месте.

Киран сделал неправильный выбор, и ему придётся нести последствия этого всю оставшуюся жизнь.

— Я пришёл, потому что хотел понять, — сказал Киран, наполовину правдиво. — Ты сделал меня соучастником того, что сделал. По крайней мере окажи мне любезность и скажи, что вы делаете с людьми, которых захватили.

— Арестовали, — поправил Бесеркир. — Мы арестовываем людей по приказу короля. Затем их перевозят обратно в Ллмеру, где их проверяют. Если они проходят этот этап, их отправляют в Идеолантею как часть договора, который король заключил между нами и нашими нестабильными соседями на севере. Мы отдаём им наших людей, а они позволяют нам держаться в стороне от их войны. Будь благодарен, Киран. Если бы не изобретательность короля, мы уже были бы за морем, в Митрилае, и сражались бы в их армиях быстрее, чем ты успел бы произнести слово «геноцид».

Прежде чем Киран успел осмыслить эту информацию, его накрыла волна яростного ужаса — настолько мощная, что он едва не пошатнулся на месте. Бесеркир всё ещё говорил, но его слова тонули в потоке эмоций, захлестнувших Кирана. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: они не его.