Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл

Омерзение хлынуло по жилам, горячее и свирепое. Она отказалась выказывать его на лице, хотя и не смогла сдержать ерзания, когда он приблизился к внутренней стороне бедра. Она уже готовилась к тому, что его прикосновение зайдет дальше — зайдет слишком далеко, когда он остановился. С зловещей ухмылкой он перешел на другую сторону стола и проделал то же самое с ее второй ногой.

Потребовалось время, чтобы Элирия успокоила грохочущее сердце и поняла: что-то не так. Осознать, что след, который Рейф вычерчивал на ее теле, колется и горит. Кожа пылала, а кожаные штаны начали обугливаться.

Первой мыслью было, что его прикосновения просто до того отвратительны, но вскоре стало слишком очевидно: это ощущение не было плодом ее воображения.

Ее кожа горела.

Рейф был Заклинателем пламени, и он клеймил ее прямо сквозь одежду.

Гогот сжимающих ее мужчин звучал жутким хором в ушах Элирии, когда боль наконец проступила на ее лице. Пот выступил на лбу, и она подумала, что едва не сжала челюсти так крепко, что сломала бы зуб. Но она не закричит, даже когда станет биться о стол.

Слабейший ветерок обдал ее ноги во время этих метаний — жестокая передышка для обожженной плоти, длившаяся недостаточно долго. Его быстро затмило темное осознание того, что именно вытворяет Рейф, пока его раскаленное прикосновение прожигало штаны, превращая их в лохмотья.

Он обнажал ее, дюйм за мучительным дюймом.

Если леденящее дыхание паники до этого не протрезвило ее, то выжигаемый Рейфом на ее коже след точно сделал свое дело.

Вонь паленой кожи и обугленной плоти ударила в нос. Элирию едва не вырвало. Она прокляла свое предательское тело, когда слезы выкатились из глаз, стекая в уши. И все же Элирия отказывалась дарить Рейфу или его прихвостням радость услышать хоть единый стон.

Она стерпит.

Она переживала и не такое.

Но это было больно. Боль захлестывала. И хотя Элирия не сомневалась, что выдержит пытку, она также чувствовала… это. Просыпающееся, шевелящееся глубоко внутри нее. Мрак, на удержание которого она тратила столько сил и усердия.

Признаться, в этот миг Элирия была совсем не против мысли дать Рейфу вкусить этой тьмы. В конце концов, он сам искал ее ради этого. «И это вся мощь Призрака?» — жаловался он. Если бы он только знал, о чем просит.

Элирия знала одно: как бы приятно ни было выпустить тьму наружу, чтобы расправиться с Рейфом и его людьми… цена окажется слишком высока.

С этим пора заканчивать. Прямо сейчас.

Элирия дернула шеей, отчаянно оглядываясь в попытке разглядеть, остался ли в таверне хоть кто-то или хоть что-то, способное помочь. Хоть какой-то потенциальный союзник. Любая возможная помеха.

Таверна была пуста.

Пуста, за исключением…

Краем глаза Элирия увидела, как Арти поднимается из-за стойки. Она качнула головой — всего на дюйм в каждую сторону. Едва заметное предупреждение.

Трактирщик смерил Элирию многозначительным взглядом, поставил на барную стойку крошечный росток — не больше ладони — и снова нырнул за стойку, пока никто из мужчин не заметил.

Чувство покоя накрыло Элирию. Ее сознание потянулось к ростку, ощущая его энергию, магию, пульсирующую в его клетках. Полную потенциала, полную возможностей.

Полную жизни и роста.

Она постаралась унять дрожь и перестать извиваться, несмотря на волдыри, которые уже вздувались на ее ногах.

Палец Рейфа замер. Он встретился с ней взглядом, и выражение его лица изменилось. Неуверенность. Настороженность.

— А это еще что? — прошептал он, словно говоря сам с собой.

Элирия закрыла глаза. И выдохнула:

— Просто мне ужасно жаль, что я тебя разочаровала. Позволь мне это исправить.

Ее глаза распахнулись. Они пылали серебром ледяной ярости. Сила загудела под кожей, и струйки энергии сочились от нее, словно дым. Мужчины, державшие ее за запястья и лодыжки, резко вдохнули, и их хватка на мгновение ослабла.

Голова Рейфа метнулась из стороны в сторону, пока он пытался понять причину изменения в воздухе, пока искал источник этой внезапной перемены в облике Элирии. Тени затуманили края ее зрения, когда он снова скрестил с ней взгляд.

И тогда она увидела его.

Страх.

Элирия улыбнулась.

Она напрягла пальцы, растопырив ладони, хотя ее запястья всё ещё удерживал окончательно растерявшийся приспешник Рейфа. Побеги вырвались из горшка на стойке, разрывая крошечный глиняный сосуд. Они разделялись, удлинялись, множились, и в одно мгновение все четверо мужчин оказались подвешенными за ноги, окутанными от шеи до лодыжек густыми лозами.

— Она Укротитель природы! — крикнул один из них.

— Ах ты, су… — выкрикнул другой, но лоза обмоталась вокруг его рта, обрывая ругательство на полуслове.

Элирия подавила смешок. Это было еще слабо сказано.

Серые глаза Рейфа расширились, пока лозы обвивали его тело, но он молчал. Он не издал ни звука, кроме тяжелых вдохов и выдохов, когда лозы Элирии сжались вокруг его груди. А затем послышался хриплый, давящийся звук, когда один из стеблей забрался ему в рот. Элирия дрожала от усилий, которые требовались, чтобы действовать так же медленно и размеренно с Рейфом, как он действовал с ней.

С оханьем Элирия села. Игнорируя приглушенные крики вокруг, она подогнула обрывки ткани, которые когда-то были ее штанами. Она поморщилась, сжав губы, когда дотронулась до особенно страшного участка на правом бедре.

Арти высунул голову из-за бара и с каменным равнодушием оценил сцену — полдюжины мужчин, висящих вверх ногами и окутанных лозами.

— Все в порядке, девчонка? — спросил он Элирию, и, возможно, ей просто показалось, но на его лице мелькнуло облегчение. И голос прозвучал глуше обычного.

— Переживу, — прокряхтела она, пока боль захлестывала чувства от каждого движения ногой. Ее магия была почти исчерпана на удержание нападавших, но Элирия призвала самые последние крохи силы. Она окутала свои обожженные, покрытые волдырями ноги побегами целительной магии. Облегчение пришло мгновенно. Бедра все еще саднило и дергало так, словно у каждой ноги бьется собственное сердце, но это уже можно было терпеть. И этого хватит, пока она не доберется до лекаря.

— Ты уверена…

Дверь распахнулась. Отряд городских стражников ворвался в таверну, прервав то, что собирался сказать Арти. Они волокли за собой двух женщин из веселой шайки Рейфа — их запястья были связаны, а рты заткнуты кляпами.

— О, офицеры, великолепная пунктуальность, как и всегда, — сухо заговорила Элирия. Приглушенные крики согласия, донесшиеся как от связанных женщин, так и от ее собственных пленников, судя по всему, означали, что они либо не поняли, либо не разделяли ее сарказма.

— Что на этот раз, Лайтбрейкер? — произнес стражник во главе отряда с усталым видом. На его левой груди красовалась капитанская эмблема. Кажется, его звали Зарик, хотя, надо признать, во время их прошлых встреч она не отличалась особо надежной трезвостью.

Элирия поднялась на ноги, воздев руки в наигранном жесте капитуляции:

— На этот раз не я, сэр. Клянусь.

Зарик хмыкнул:

— Как бы то ни было, я вынужден настаивать, чтобы ты отпустила этих людей.

— Капитан, их едва ли можно назвать людьми. Трусы? Да. Оборванцы? Безусловно. Звери? Без сомнения. Твари? В…

— Я полагаю, мы поняли вашу мысль, — перебил Зарик.

— Тем не менее, — подчеркнула Элирия, — я считаю, что им нужно еще немного времени, чтобы обдумать последствия своих поступков. Они напали на меня без всякой причины. Разгромили таверну. Испортили мои любимые штаны. — Она указала на свои едва прикрытые ноги, и глаза нескольких стражников тут же уставились в потолок, а лица залила краска. Одна из женщин-стражниц рядом с капитаном выглядела лично оскорбленной. — Я не убеждена, что они извлекли урок.

Арти фыркнул в знак согласия.

— Похоже на правду. — Женщина-стражник шагнула вперед, с фырканьем сдувая с глаз прядь коротких медных волос. Элирия задумалась, знакомы ли они. — Сколько ты вообще выпила за этот вечер?