Изломанная душа (ЛП) - Би Ли Морган

Массажное масло? О чем, черт возьми, я думал? Я не могу делать ей массаж — ей не понравятся мои холодные руки на ее гладкой коже. Боги небесные, я ненавижу себя за то, как сильно я хочу ее, когда в конечном итоге могу причинить ей боль.

Когда я делаю еще один шаг назад, Мэйвен делает шаг вперед, пока я не упираюсь спиной в одну из столешниц, и мне некуда идти. Я снова пытаюсь сглотнуть, но безуспешно.

— Мэйвен… — Я предупреждаю.

— Я хочу показать тебе, что бояться нечего.

— Но что, если…

— Эверетт. — Она протягивает руку, чтобы провести пальцами по моим волосам. — Я хочу тебя. Ты хочешь меня?

Так чертовски сильно, что это причиняет боль.

Но мне удается только кивнуть, мои руки так и чешутся опуститься на ее бедра и сократить расстояние между нами.

— Хорошо. Это все, что нам нужно, — настаивает моя хранительница.

— Но…

— Предполагается, что твое проклятие убивает любого, в кого ты влюбишься. Я знаю. — Ее взгляд проницательный и осторожный одновременно. — Так скажи мне. Почему мне не было больно?

Мое сердце бешено колотится. Она права. Это самая очевидная вещь в мире, что я влюбился в нее, так почему же мое проклятие до сих пор ничего с ней не сделало?

Если не… что, если…

В моем сознании формируется новая мысль, которая укрепляется. Осознание, которое должно было прийти давным-давно, настолько неприятное, что мне требуется мгновение, чтобы снова вздохнуть, когда мой мир перестает вращаться вокруг своей оси.

Если то, что я подозреваю, правда…

Черт, я должен был догадаться.

Я ничего не говорю, потому что ни за что, блядь, не позволю им испортить этот момент, когда Мэйвен смотрит на меня снизу вверх прекрасным калейдоскопом темных цветов, из которых состоят ее радужки.

Вместо того, чтобы что-то сказать, я, наконец, притягиваю ее ближе, чтобы сократить разрыв между нашими телами. Ее совершенное тепло успокаивает холодные осколки боли, которые начали закручиваться спиралью внутри меня с моим осознанием.

Мне кажется, что я нахожусь в каком-то мучительно соблазнительном сне с этой великолепной женщиной, смотрящей на меня снизу вверх темными, игривыми глазами. Я чертовски сильно хочу этого, но что, если я скажу или сделаю что-то не то и проснусь в холодном поту с неистовым стояком и пойму, что эта фантазия была всего лишь сном?

Я не могу все испортить.

— Я не… Я имею в виду, если ты… Массаж может заставить меня, эм…

Черт возьми. Я уже все испортил.

Мэйвен сдерживает смех, ее глаза блестят, как будто ей искренне нравится наблюдать за моей борьбой. Зная ее, возможно, так оно и есть.

— Ты очарователен, когда нервничаешь.

Я выдыхаю, прикрывая лицо. — Я никогда раньше так чертовски не нервничал. Просто массаж сделает меня еще более… — Я замолкаю, понимая, как бы это прозвучало.

— Возбужденным?

— Я не ожидаю, что это к чему-нибудь приведет, — быстро говорю я, дважды поправляя воротник. Мой мозг не хочет функционировать, когда эта красивая женщина напротив меня. — Я обещаю, масло не для этого. Я просто подумал, что это было бы полезно для…

— Эверетт. Ты слишком много думаешь. Следуй за мной.

13

Эверетт

Мой мозг отключается, когда Мэйвен снимает с себя толстовку, оставляя ее в одних дразнящих трусиках.

Арати, спаси меня.

Если подумать, то нет. Я абсолютно не хочу, чтобы меня от этого спасали.

Огонь потрескивает рядом со слоями толстых мягких одеял, пока Мэйвен лежит лицом вниз. Она приготовила это место для меня, чтобы я помассировал ее, и теперь она ждет.

Мои руки на ней.

Святые боги, я собираюсь делать массаж своей хранительнице.

Сосредоточься. Это для того, чтобы она чувствовала себя хорошо. Продолжай в том же духе и не облажайся, рогатая псина.

Я едва могу думать, когда опускаюсь на колени рядом с ней и ненадолго подношу руки поближе к огню, чтобы согреть их. Она сказала, что мое прикосновение освежает, но я все еще беспокоюсь, что моя естественная температура будет неприятной во время массажа.

Я наливаю немного масла на руки, растирая их друг о друга. Я пытаюсь отвлечься от непристойных мыслей и начинаю мягко, но уверенно массировать плечи и верхнюю часть спины Мэйвен. Сначала все ее тело напрягается, и я замираю.

— Я могу подольше погреть руки…

— Не надо. Просто… Я не привыкла к таким прикосновениям.

Черт бы меня побрал, я даже не подумал о ее давней фобии к прикосновениям. Она казалась в порядке — даже счастливой — от случайных прикосновений квинтета, но это определенно… более интимно.

— Может быть, это была плохая идея, — пошел я на попятную.

Она приподнимается на локте, поворачивается на бок и смотрит на меня, приподняв бровь. — Я не говорила — стоп. Я просто привыкаю. Эй? Эверетт?

Черт. Я снова пялился.

Но как, черт возьми, я должен остановиться, когда она вот так лежит на боку и выглядит как в каждом грязном сне, который мне когда-либо снился?

Я прочищаю горло и киваю. — Хорошо. Но если это начнет тебя беспокоить, немедленно дай мне знать.

Мэйвен ложится обратно, и я начинаю все сначала. Я кое-чему научился в массаже, когда работал моделью, но, черт возьми, это трудно делать, когда вся кровь в моем теле так быстро устремилась вниз, что у меня кружится голова.

Ее кожа такая теплая. Изгиб ее позвоночника, округлости ее великолепной задницы, эти ноги…

Когда я нажимаю сильнее, чтобы разгладить то, что я считаю узлом возле ее лопаток, она тихо стонет от болезненного удовольствия.

Святые боги, она, блядь, как будто пытается меня убить. Я делаю паузу, чтобы взять себя в руки, тяжело сглатываю.

— Я хочу помассировать тебя всю. Если ты не против.

Мэйвен кивает, удовлетворенно выдыхая.

Я перехожу к ее ногам и рукам, не удивляясь тому, что все мышцы в тонусе, которые нуждаются в успокоении. В конце концов, она натренировала это тело, чтобы оно было гребаным оружием. Мне неприятно думать о том, через что прошла моя хранительница, но это чистое блаженство, когда она снова стонет, когда я возвращаюсь, чтобы потереть ее поясницу.

Стараясь снова не слишком задумываться, я позволяю своим рукам скользить по ее заднице, массируя как можно методичнее. Но когда дыхание Мэйвен учащается, и она извивается, я знаю, что она так же взволнована, как и я.

— Перевернись, — хрипло шепчу я.

Она так и делает, и роскошный жар в ее взгляде, когда она лежит, готовая к моему вниманию, заставляет мой и без того твердый член подергиваться. У меня неприятно жмет в штанах, но я не собираюсь выпускать эту чертову штуку. Речь идет о том, чтобы заставить Мэйвен чувствовать себя хорошо, и если я начну снимать одежду, она подумает, что я ожидаю большего.

Я добавляю еще масла и мягко массирую ступни, икры и бедра Мэйвен. Мой отчаянный, измученный голод начинает брать надо мной верх, поэтому, прежде чем подойти ближе к ее трусикам, я снова тянусь к одной из ее рук.

Но прежде чем я успеваю что-либо предпринять, Мэйвен садится, берет меня за подбородок и целует.

Я тут же оказываюсь на коленях, оседлав ее, и целую в ответ. Ее губы чертовски божественны. Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, ее взгляд полон желания, точно такого же, как у меня.

— Раздевайся, — бормочет она. — Чтобы я могла отплатить тебе тем же.

Я покрываю поцелуями ее подбородок и шею, после подталкиваю её в плечо, чтобы она снова легла на спину, а не сидела. — Как-нибудь в другой раз. Я наслаждаюсь тем, что доставляю тебе удовольствие.

— Раздевайся, — повторяет она, потянув меня за собой вниз, чтобы продолжить дразнить и покусывать мои губы.

Я быстро скидываю с себя одежду, не прерывая наш поцелуй, отбрасываю все это в сторону и освобождаю свою бушующую эрекцию. Она хочет, чтобы я был голым? Я буду голым. Я буду таким, каким, черт возьми, она захочет, пока она никогда не перестанет целовать меня.