Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна

Я толкаю её в ответ.

— Только если скажешь мне настоящую причину, по которой пришла сюда.

— Умно, — она закидывает голову и смотрит на металлические решетки. — Я ведь никогда не рассказывала тебе, как здесь оказалась?

Я качаю головой:

— Ты говорила, что тебя поймал Кровопоклонник, когда ты искала припасы.

Эмили издает короткий смешок.

— Да… так и было. Но я не говорила, как.

Закинув ноги, я ложусь на кровать Коула, и Эмили делает то же самое. Мы лежим на спинах, плечом к плечу, и она рассказывает свою историю.

— Там, где бабушка велела мне искать, еды не было, и я забрела дальше обычного. Я была в отчаянии. Действовала безрассудно. Пошла в соседний торговый район. Там была аптека, я надеялась найти что-нибудь для бабушки.

Эмили, какой бы легкомысленной она ни казалась, всегда заботится о других. Это она пыталась оттащить тело Винни, зная, что он мертв. А я просто стояла в оцепенении, пока Джакс проходил мимо, бормоча о побеге.

— Там я его и встретила.

Я поворачиваю голову и вижу блеск в её глазах. Она стискивает зубы.

— Он был чистым. В деревне большинству было плевать на гигиену. Увидеть кого-то моего возраста, чистого, прилично одетого и тоже ищущего припасы — это было нечто. Без единого слова мы столкнулись, и я… просто набросилась на него.

— О… — медленно киваю я. — Здорово…

Эмили заливисто хохочет, но из уголков её глаз катятся слезы.

— У меня чертовых лет пять не было секса, так что при виде первого же чистого парня я не раздумывала. Это стало регулярным. Я возвращалась в аптеку, и он был там. Мы обменивались вещами — он говорил, что ходит дальше меня, поэтому у него всегда была еда.

— Пока…?

Она шмыгает носом. Мои уши улавливают влажный звук в её горле.

— Я никогда не спрашивала, откуда он. Мы почти не разговаривали. Мы оба знали, чего хотим. Наверное, не стоит удивляться, что он оказался Кровопоклонником, да?

Я тихо выдыхаю. Эмили кивает на мой безмолвный ответ.

— Да, знаю. Я спала с Кровопоклонником. Для него я была игрой. Однажды он сказал, что рядом много еды, но он не может унести всё сам. Я согласилась — черт возьми, конечно! Больше еды для бабушки. Я пошла за ним, и…

Я перекатываюсь на бок и обнимаю её. Её сердце сбивается с ритма, дыхание становится резким, легкие судорожно хватают воздух.

— Я была чертовой идиоткой, Сая. Так хотела, чтобы меня обняли. Так отчаянно нуждалась в связи, что не задавала вопросов, пока не стало слишком поздно. Зашла прямо в этот гребаный дом, а оттуда меня вывели трое Кровопоклонников и швырнули в фургон.

Я сильнее сжимаю её плечо.

— Он здесь?

Она качает головой.

— Нет. Что-то насчет «конфликта интересов», так что он остался там. И каждый день здесь я гадаю — не пришел ли он за моей бабушкой следом.

— Эм… иди сюда, — я сажусь и тяну её за руку, пока она не оказывается передо мной. Сквозь горькие слезы прорывается подобие смеха, когда я распускаю её волосы и запускаю в них пальцы. — Твоя бабушка жива. И когда мы выберемся отсюда, мы найдем её. Так же, как найдем сестру Мэнни. Ладно?

Последний раз шмыгнув носом, она глубоко выдыхает и смеется:

— Ты такая добрая, Сая. Как старшая сестра. Всегда знаешь, что сказать.

Я захожу ей за спину, разделяю пряди её каштановых волос и начинаю плести косу.

— Иногда…

Эмили поворачивает голову, глядя на меня:

— Это ведь последний раз, верно? Ты больше не увидишь его после этой ночи?

Я твердо киваю:

— Последний раз.

Её плечи расслабляются, и она снова отворачивается.

— Хорошо.

Хорошо…

Глава 22

ОСКУЛЯЦИЯ

Ночным странникам запрещено влюбляться в людей.

— Закон Серуна

Я попросила Кровопоклонника отвести меня в красную комнату до заката. Он, кажется, не возражал. В его голосе даже промелькнуло воодушевление, и он проводил меня без колебаний.

Мало он знал, что причина моей спешки вовсе не в радостном ожидании встречи.

Нет.

Я боялась взглядов друзей. Растерянности Коула и натянутой улыбки Мэнни. Моему решению вернуться в этот раз нет оправданий. Эмили легко убедить, но Мэнни всегда чует ложь, а Коул — мой брат. Я не хотела больше видеть разочарование на их лицах.

Двери закрываются, белый свет отсекается, оставляя ставший уже привычным красный оттенок на моей коже и одежде. Я направляюсь к кровати, мельком взглянув на столик. Бокала нет.

Присев, я тревожно потираю ладонями бедра. Воспоминания о мертвом ночном страннике, раздирающем моё платье, возвращаются; я встаю и вместо кровати перебираюсь в кресло в углу. Здесь темнее. Поглощенная тенью, я забиваюсь в угол, поджав ноги и обхватив колени руками. Так он не сможет появиться у меня за спиной. Сверху — возможно. Но это не похоже на его манеры.

Мой взгляд замирает на люке над кроватью. Я жду.

Вентиляционная шахта содрогается, словно что-то тяжелое врезалось в её стенки. Я застываю. Вибрация приближается, и из люка начинает капать кровь. После мгновения тишины тени выплескиваются в комнату и оседают на кровати.

Я готовлюсь увидеть чужака. Иссиня-черные тени, темнее самой ночи, дрожат, и когда они поднимаются, в них завихряются красные глаза.

— Добрый вечер. Ты пришла раньше, чем ожидалось, — произносит он низким, скрипучим голосом.

Я опускаю взгляд на кровь, капающую с его когтистой руки, которую не скрывает туман тьмы. Малиновые капли с плеском падают на кровать, пачкая шелк.

— Ты ранен?

Короткая пауза.

— Нет. Еще один скользнул в шахту следом за мной.

— И… ты убил его?

— Да. Проблемы?

Его слова звучат как констатация факта. Упрямо. Или… это любопытство? Трудно понять, о чем думает этот ночной странник. Друг он или враг?

Тьма перемещается к стене у кровати. Мои глаза расширяются, когда он прижимает ладонь к панели, и открывается комната, залитая желтым светом. Я вскакиваю с кресла и заглядываю ему за плечо: это ванная. Всё это время ванная была прямо здесь. Я могла бы помыться, а не разгуливать в окровавленной одежде!

— Почему ты не сказал, что здесь есть ванная? — говорю я, подходя ближе, но всё еще сохраняя дистанцию.

— Ты была пьяна от яда, — тени закручиваются вокруг полотенца, снимая его с вешалки. — Меньше всего я хотел говорить тебе об этом, чтобы ты — в своем дурном состоянии — разделась, а потом пожалела об этом.

Я втягиваю губы с коротким согласным ворчанием. Мой взгляд прикован к крови, кружащейся в сливе раковины. Оставь его. Оставь его в покое. Молитва повторяется в голове, убеждая меня остаться на месте, но инстинкт тянет к нему, пока он смывает кровь под струей воды.

Я вхожу в ванную, желтый свет ласкает моё тело; я встаю рядом с ним.

— Дай я.

Тени, обволакивающие его, вздрагивают, словно оживая от эмоций. В красных глазах мелькает настороженность, когда он смотрит на меня, а затем отводит взгляд. Я забираю у него полотенце и смачиваю его в раковине.

Он молчит, но по моей шее пробегает покалывание под его критическим взглядом. Выжав лишнюю воду, я поворачиваюсь к темноте лицом. Дыхание перехватывает, когда я осознаю, насколько он высок. Я одного роста с Джаксом — и самая высокая в своей группе, — но перед этим существом я чувствую себя крошечной.

— Руку, — произношу я, затаив дыхание.

Ночной странник мрачно усмехается, поднимая окровавленную когтистую ладонь.

— Боишься, kamai?

— Тебя? — я улыбаюсь, но улыбка мгновенно гаснет, стоит мне коснуться его окровавленных костяшек. — Не уверена.

Я не знаю, что творю. Не знаю, почему я здесь, в этой тесной ванной с ночным странником. И всё же я вспоминаю все ссадины, которые Коул получал в детстве, и то, сколько раз я промывала раны на его коленях и ладонях. Или те случаи, когда Эмили калечилась, лазая по деревьям во дворе, а я была рядом с холодным компрессом, прижимая его к её распухшей щиколотке.