Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

Да, — настаивала я. Шанс на то, что мы оба выживем. На то, что у нас будет «потом».

Ценой того, что я буду притворяться слугой бога, который разрушил все, что мы любили.

Я сжала его руку еще сильнее.

Я знаю.

Тэтчер на мгновение задумался.

Их страх небезоснователен, — сказал он наконец. Олинтар явно пытается меня на чем-то подловить. Я еще не сложил все части мозаики, но теперь все сходится.

Снова долгая пауза.

Они и правда собирались меня убить? — в этом вопросе проскользнула нотка уязвимости, которую он проявлял крайне редко.

Да. Мортус не сказал как, только то, что это запланировано на последнее Испытание.

Я дала ему почувствовать все — мой ужас при мысли о потере, отчаянное желание защитить его, облегчение от того, что нашелся другой выход.

Они хотят, чтобы я принес клятву на крови их делу?

Да.

Служить богам, которых я даже не знаю? Клясться в верности незнакомцам, которые могут быть ничем не лучше Олинтара? — его ментальный голос ожесточился. — Я не стану менять одного хозяина на другого, Тэйс.

Тогда и не делай этого, — быстро отозвалась я. — Поклянись, что ты против Олинтара. Что никогда не станешь служить ему по-настоящему. Что когда придет время, ты поможешь его низвергнуть. И ничего больше.

Он задумался, и я почувствовала, как его разум просчитывает последствия.

И они это примут?

Ты нужен им живым и в Сандралисе больше, чем им нужна твоя абсолютная лояльность. — Я надеялась, что права. — К тому же твоя ненависть к Олинтару реальна. Это главное.

А после? Когда Олинтар падет?

Мортус, тебе лучше не быть гребаным лжецом, подумала я про себя, прежде чем ответить брату:

Они хотят покончить с Испытаниями, Тэтчер. Больше никаких жрецов, охотящихся на невинных. Никакой резни ради забавы богов. Мортус хочет помочь Эларену.

Я почувствовала всплеск его интереса.

Значит, в итоге трон займет он?

Да. Но подумай, речь больше не только о нашей мести. Это почти все, чего мы хотели, чего надеялись достичь, убив его сами, но не имели возможности осуществить.

Конец тирании, — пробормотал он.

Конец тирании, — подтвердила я.

Затем, после тщательного раздумья, он ответил:

Я принесу их клятву на крови, но только чтобы подтвердить то, что мы и так знаем. Я против Олинтара. Я никогда не стану служить ему по-настоящему. И когда представится случай, я помогу его уничтожить, — его ментальный голос стал яростным. — Но я не склонюсь ни перед кем другим в процессе.

Этого достаточно, — заверила я его, чувствуя, как облегчение затапливает нашу связь.

Это все, что нам нужно.

Вместе? — спросила я.

Вместе, — повторил он. — До самого конца, каким бы он ни был.

Громкий лязг развел нас в стороны. Туман в зале внезапно сжался, отпрянув. Осколки зеркал начали показывать одно и то же изображение — фигуру, материализующуюся в центре комнаты.

Первым появился Воринар. Отец Херона. Странное зрелище: он выглядел скорее как сын Херона. Глубокие черные одежды ниспадали с его статной фигуры, украшенные узорами созвездий, которые двигались при каждом вдохе. Когда он заговорил, голос его нес в себе тяжесть эонов.

— Время — река, — произнес он, и слова эхом отозвались в пространстве. — Судьба — путь, который она прокладывает в камне. Одни плывут по течению. Другие тонут.

Прежде чем кто-то успел осмыслить это загадочное заявление, воздух рядом с ним взорвался буйством красок. Появилась Айла, если «появилась» вообще было подходящим словом для того, как реальность икнула и породила ее. Там, где Воринар был порядком и закономерностью, она была воплощением прекрасного хаоса.

Ее облик менялся с каждым мигом — то молодая женщина с радужными волосами, то древняя старуха. Она рассмеялась, и этот звук загрохотал под сводами зала.

— Посмотрите на них, — она закружилась, ее форма искрилась. — Такие серьезные, такие обеспокоенные. Разве они не знают, что лучшая судьба — та, которую не ждешь?

Она небрежно взмахнула рукой, и по воздуху пошли искажения — цвета инвертировались, время замирало и повторялось.

— Добро пожаловать, — провозгласил Воринар, — в Гобелен Судеб.

Туман вокруг нас внезапно затвердел, превратившись в портал, нет, в семь порталов, по одному на каждого участника. Они висели в воздухе, как разрывы в ткани реальности, приоткрывая виды невозможного пространства по ту сторону.

— Ваша судьба ждет вас в Библиотеке Всего Сущего, — продолжил Воринар. — Каждая жизнь, что была, есть или будет, записана на ее полках. Каждая нить, соединяющая одну душу с другой, вплетена в великий Гобелен.

Айла хихикнула, звук был резким и тревожным.

— Но о, какой интерес в прямой нити? Я добавила кое-какие… улучшения. Маленькие сюрпризы, чтобы было веселее!

— Ваша задача проста, — сказал Воринар, игнорируя вмешательство Айсимары. — Найдите свою нить в Гобелене. Следуйте за ней к вашему знаку судьбы. Вернитесь до того, как Библиотека закроется на рассвете. Но могут возникнуть узлы. И их придется распутать, чтобы завершить это Испытание.

— Проще простого! — вскрикнула Айла. — Так прекрасно и просто! Конечно, прикосновение к чужой нити может иметь фатальные последствия, — ее оскал стал невозможно широким. — Но что за жизнь без капельки риска?

— Внутреннее святилище запретно, — добавил Воринар. — Ткацкий Станок Судьбы не для глаз смертных. Те, кто нарушит границу…

Ему не нужно было заканчивать.

— И еще кое-что, — сказала Айла, извлекая из воздуха нечто похожее на кристаллические семена. Она бросила их в сторону порталов, где те с крошечными хлопками исчезли. — Я разбросала там небольшие подарочки. Я называю их семенами хаоса. Они делают вещи куда более… гибкими.

Порталы пульсировали, притягивая нас невидимой силой.

— Входите, — скомандовал Воринар. — Пусть судьба направляет вас.

Я успела лишь перехватить взгляд Тэтчера, прежде чем портал поглотил меня.

Переход был похож на то, как если бы тебя растянули по самой ткани времени. Затем реальность встала на место, и я, спотыкаясь, шагнула вперед, в Библиотеку Всего Сущего.

И я-то думала, что библиотека Костяного Шпиля была чрезмерной.

Полки уходили в невозможную высь, исчезая в туманной дали. Книги всех размеров и состояний рядами стояли на них — одни в кожаных переплетах, другие из материалов, которые я не могла опознать. Воздух вибрировал от шепота миллиардов жизней, каждая книга бормотала свою историю бесконечным бризом.

Я стояла на зеркальной платформе, которая отражала не мой облик, а фрагменты прошлого: вот мне пять, и я плачу над сломанной игрушкой, мне пятнадцать, и я впервые целуюсь с мальчиком, мне семнадцать, и стая дельфинов находит нас с Тэтчером в водах Солткреста.

Тэтчер? — позвала я через нашу связь, чувствуя облегчение, когда он отозвался.

Я здесь. Другая секция, кажется. Это место… — его ментальный голос затих, подавленный увиденным.

Ищи центр, — велела я ему.

Я выбрала направление наугад и пошла. Книги окликали меня, когда я проходила мимо, их шепот становился громче, стоило мне приблизиться.

— Хочешь узнать, как ты умрешь? — предложила одна голосом, который буквально скреб по разуму.

— Тайну, которую мать так и не открыла тебе, — пообещала другая.

— Имя твоего первенца, — сказала третья.

Я заставила себя игнорировать их, хотя любопытство когтями впивалось в решимость. Это были ловушки, отвлекающие маневры. Мне нужно было найти Гобелен.

Путь петлял и изгибался: лестницы возникали там, где их раньше не было, коридоры меняли форму, стоило мне отвернуться. Время здесь казалось текучим, я могла идти минуты, а могла и часы.

А потом я услышала крик.