Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

Двигаясь на запах еды, я вышла в коридор, камень холодил босые ступни. С каждым шагом подол халата шелестел у щиколоток, а рукава комично болтались сильно ниже кончиков пальцев.

Завернув за угол в небольшой обеденный зал, я замерла.

Зул стоял у стола, расставляя тарелки. Он был повернут ко мне спиной, и я видела, как перекатываются мышцы при каждом движении. На нем были только свободные черные штаны, низко сидящие на бедрах, его иссиня-черные косы все еще были всклокочены после сна.

— Пялиться вошло у тебя в привычку, — сказал он, не оборачиваясь. Его низкий голос прошелся по моим и без того натянутым нервам. — Не то чтобы я возражал.

Я прислонилась к дверному косяку, борясь с нелепым желанием подбежать к нему, прижаться к этой обнаженной спине и почувствовать его тепло.

— Ты теперь еще и готовишь?

Он оглянулся через плечо, и уголок его губ приподнялся в той полуулыбке, которая творила с моим сердцем опасные вещи. Его взгляд прошелся по мне, задержавшись на глубоком вырезе халата.

— Я отослал прислугу, — сказал он, полностью разворачиваясь ко мне. — Хотел сегодня сам поухаживать за тобой.

Я подошла к нему, в животе порхали бабочки. Какие правила управляют этой хрупкой, только что зародившейся между нами связью?

— Садись, — велел он, отодвигая стул. — Пока не остыло.

Я устроилась за столом, аромат свежего хлеба заставил мой желудок постыдно громко урчать. Губы Зула дрогнули в усмешке. Он сел напротив, босой ногой коснувшись моей под столом.

— Ешь, — он указал на накрытый стол. Хлеб, от которого все еще шел пар. Поджаренная свинина. Воздушный омлет с перцем и луком. — Тебе нужны силы.

Я отломила кусок хлеба.

— Для чего именно?

Его глаза потемнели.

— Не строй из себя скромницу, звездочка.

— Для Испытаний? — спросила я самым невинным тоном.

— И для них тоже.

То, как он это произнес, заставило дрожь пробежать по моей коже.

Странно, как быстро все изменилось. Еще два месяца назад я скорее отрезала бы себе язык, чем согласилась разделить трапезу со Стражем. А теперь я не могла перестать вспоминать, как он прерывисто дышал мне в шею, как благоговейно его руки изучали мое тело.

— Ты очень громко думаешь, — прервал он мои мысли.

Я подняла взгляд и обнаружила, что он пристально наблюдает за мной с нечитаемым выражением лица.

— Возможно, ты уделяешь мне слишком много внимания.

— Халат не помогает. Точнее, его отсутствие в некоторых местах слишком отвлекает, чтобы его игнорировать.

Я улыбнулась.

— Возможно, это было намеренно.

— Не сомневаюсь, — пробормотал он, откладывая вилку. — Однако мне скоро нужно уходить. Есть срочные дела, которыми я обязан заняться.

Сердце упало.

— Какого рода дела?

— Те, что не могут ждать, — тон его был окончательным, но в глазах мелькнуло колебание.

— Это касается Ниворы? — вопрос вырвался сам собой, прозвучав жалко и тускло.

Удивление отразилось в его взгляде. Или, возможно, это была вина.

— Нет, — ответил он после слишком долгой паузы. — Это не связано с Ниворой.

— Понятно, — сказала я, ставя кубок на стол, прежде чем у меня возникло искушение швырнуть его в это идеальное, будь оно проклято, лицо. — Когда ты вернешься?

— Вечером, — он замялся, а затем добавил: — Ты будешь меня ждать?

Боги, этот вопрос выбил из меня весь боевой задор.

— Я очень постараюсь, Страж.

Его губы тронула слабая улыбка.

— Хорошо.

— Прежде чем ты уйдешь… есть ли какой-то способ увидеться с Тэтчером до следующего Испытания? — спросила я, проводя салфеткой по нижней губе.

Он склонил голову набок, прищурившись.

— Это может быть затруднительно.

— Из-за Шавора? — надавила я.

— Мы с Шавором давно не в ладах, — осторожно сказал он. — Мое присутствие в его домене было бы… нежелательным. А просьба о визите сюда и подавно.

Я нахмурилась.

— Ты бессмертный всего лет десять, так? Сколько вражды могло накопиться за это время?

Его смех был резким и безрадостным.

— Ты удивишься, как быстро все может испортиться. Тот факт, что он, по сути, вышколенная комнатная собачка Олинтара, явно не улучшает ситуацию, — он отодвинулся от стола и встал. — Я подумаю над этим.

— Это важно, Зул, — сказала я, тоже поднимаясь. — Мне нужно его увидеть.

Он кивнул, и выражение его лица смягчилось.

— Я постараюсь что-нибудь придумать.

Нежность в его голосе окончательно меня обезоружила. Я потянулась к нему, зацепившись пальцами за пояс его штанов и удерживая на месте.

— Насколько срочная эта встреча?

Его зрачки расширились, и золото в правом глазу почти полностью утонуло в черноте.

— Достаточно срочная, — выдохнул он, хотя и не сделал ни единого движения, чтобы отстраниться.

Я прижалась к нему всем телом, наслаждаясь его резким вдохом.

— Думаю, любая встреча может подождать десять минут.

Его руки сжали мою талию, и на мгновение мне показалось, что я победила. Но затем он отступил, разрывая нас.

— Не могу, — его голос звучал хрипло. — Как бы мне ни хотелось, а боги свидетели, я хочу этого до безумия, я не могу это откладывать.

Я скрестила руки на груди, даже не пытаясь поправить халат, соскользнувший с плеча.

— Все в порядке?

— Да, — ответил он слишком быстро. — Тебе не о чем беспокоиться.

Чушь собачья. Я вскинула бровь, давая понять, что вижу его насквозь. Уголок его рта дернулся.

— Я вернусь, как только смогу, — пообещал он. — И тогда мы сможем… продолжить это.

— Это приказ? — спросила я медовым голосом, за которым скрывалось растущее раздражение.

— Нет, — он протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо, от этого прикосновения по коже заплясали искры. — Это просьба. Жди меня сегодня вечером. В моей постели.

Дыхание перехватило. Прежде чем я успела что-либо ответить, он наклонился и накрыл мои губы властным, сокрушительным поцелуем, от которого закружилась голова и сладко заныло внутри.

— До вечера, — прошептал он мне в губы.

И в следующий миг он исчез: тьма закружилась вокруг него, словно плащ, оставив после себя лишь призрак его касаний и окутавший меня аромат его тела.

Я долго стояла неподвижно, прижимая пальцы к губам, которые все еще покалывало. Ноющее чувство в животе не проходило. Что-то было не так.

Эта мысль окончательно испортила мне аппетит. Я убрала со стола, завернула оставшийся хлеб и спрятала мясо. В этих обыденных делах было что-то успокаивающее, столь непохожее на тот хаос, в который превратилась моя жизнь.

Руки работали сами, пока мысли неслись вскачь. Прошлая ночь изменила все и одновременно ничего. Зул касался меня так, словно я была величайшей ценностью, шептал слова, заставляющие поверить, что мы найдем путь в общее будущее. Но в суровом утреннем свете реальность взяла свое: он все еще обручен с другой, а я всего лишь участница Испытаний.

Зулу все равно придется вступить в брак, который сделает его несчастным. Но будущее не было предопределено. Даже Херон признавал, что судьбу можно изменить, а пути перестроить.

Мне нужно было увидеть Тэтчера. Узел тревоги затянулся в груди при мысли о том, что мне придется идти на новое Испытание, не поговорив с ним. А вдруг нас забросят в разные Испытания? Вдруг Айсимары будут держать нас порознь до самого финала? Я не могла рассчитывать на то, что смогу обсудить стратегию в разгар очередного жестокого побоища.

Следующее Испытание.

Я вспомнила о письмах, которые мы получали. В некоторых из них таились скрытые подсказки или фразы, обретающие смысл лишь после случившегося. Читала ли я это письмо сама? Из-за… отвлекающих факторов Зула… я не могла вспомнить.

Нет, не читала. Зул мне его так и не показал.

Я двинулась по замку, петляя по коридорам, пока не достигла массивных дубовых дверей его кабинета.

Я толкнула их, чувствуя, как в животе ворочается чувство вины. В комнате пахло пергаментом и чернилами. В памяти вспыхнула наша прошлая встреча здесь: моя спина на его столе, летящие на пол бумаги…