Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан

Он вздохнул. Ты всегда был лучше меня, Вади, и в этом твоя основная проблема. Возможно, в этом, а не в какой‑либо мести, и кроется главная причина предательства Абдиамаля. Ему было невыносимо тяжко обрекать Абдиамаля на изгнание, но как знать, не окажется ли в итоге это действие лучшим из мыслимых за всю его политическую карьеру. И возможно также, что Маквонгу под силу частично искупить свой проступок перед Абдиамалем: он хоть и трибун Народа, а властен промолчать о том, что понял.

— Демархи… — Три представителя корпораций и пилот дружно подняли головы и воззрились на него. Журналист поспешно сфокусировал камеру. — Полагаю, всем присутствующим понятно, что дальнейшая погоня за звездолетом бессмысленна. Но, во всяком случае, и в лапы врага он не попал. Он покидает систему; разумнее всего не тратить дальше ресурсы впустую и возвращаться до…

— Демарх Маквонг, кажется вероятным, что мы еще не потеряли его, — на лице Тирики возникла улыбка фарфоровой статуэтки, почему‑то более неприятная, чем все его прежние эскапады.

— Только что поступила новая информация о звездолете, — племянник Эстевеса мотнул головой в сторону пилота. — Линь Бяо говорит, звездолет не стал покидать систему. Он развернулся, возвращается в Основной Пояс.

— К Лэнсингу, — сказал Тирики. — Они летят назад в Лэнсинг.

— Мы еще можем за ним угнаться. Линь Бяо говорит, они сейчас всего на ¼g летят.

Маквонг помедлил, видя, что корпоративная троица наконец отринула разногласия ради общей цели. За их спинами маячила вся Демархия, молча ожидавшая его действий. Демархии ведомо то, что ведомо им, и это он, Маквонг, инициировал преследование. Народ не обладает полнотой информации, но возможно ли, что уже утекло слишком много? Пожалуй, приказать разворачиваться еще допустимо, но смирятся ли с его приказом?

— Если Народ сочтет, что ради интересов Демархии не требуется более продолжать погоню за звездолетом, пускай нас известят об этом, — проговорил он в наблюдавшие за ним камеры с осторожной настойчивостью. — Тем временем… — Он почувствовал, как буравят его внимательные взгляды семи пар глаз в рубке и тысяч невидимых. — Тем временем, опираясь на вновь поступившие данные, я полагаю необходимым продолжить миссию. Поступила информация, что, исходя из соображений о траектории входа корабля в систему и его нынешних запасах топлива, он скорее всего направляется к Лэнсингу. — Вади, прости меня. Лица присутствующих расслабились, отразили удовлетворение или легкую издевку. Но это моя работа — давать людям то, что им нужно. Он улыбнулся в ответ, стараясь вложить в улыбку не меньшее удовлетворение.

— Демархи… — Пилот, в золотистой корпоративной куртке, уверенно протолкался вперед. — К моменту смены курса может все равно получиться так, что мы их не догоним. Если даже корабль сейчас только на ¼g, нам самим еще придется тормозить перед Лэнсингом…

Пилот умолк, и на лицах собравшихся, как симптом болезни, проявилась хмурая гримаса. Маквонг присмотрелся к ней, словно врач, выносящий диагноз, и прописал средство, которое возымеет меньше всего побочных эффектов для его собственной репутации.

— Думаю, это не проблема, демархи. Я предложил бы следующее…

Рейнджер, в полете с Диска к Лэнсингу, +2.96 мегасекунды

Вади шел по коридору в направлении личной каюты Беты Торгюссен, преодолевая сопротивление гравитации в ¼g и усталости после выхода в космос… а еще — тех самых тесно переплетенных между собою эмоций, какие и подгоняли его сейчас увидеть лицо Беты. Память о дисканском небосводе с полумесяцами спутников, в светящейся дымке космического мусора, преследовала его; он понимал, какая значительная победа достигнута и как дорого она обошлась, почти утраченная по его собственной вине. Она едва не стоила двух жизней, последних из экипажа с Утренней Стороны — а с ними он бы лишился той части себя, какую только начинал познавать…

Он достиг приоткрытой двери, остановился, подождал, пока коридор перед глазами снова обретет резкость, и перешагнул порог.

Рыжинка высунула голову из кокона постельного белья и глянула на него, как на знакомого. Капитан сидела за столом, спиной ко входу и Вади, погруженная в глубокую задумчивость, среди дисплеев и распечаток. На столешнице громоздилась внушительная башня из пустых кофейных чашек. Над головой Беты на стене висела табличка с надписью: ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЛА, КАК ПРАВИЛЬНО ПИШЕТСЯ СЛОВО ИНЖЕНЕР, А ТЕПЕРЬ Я САМА ТАКАЯ. Он улыбнулся было, но тут же заслышал ее вздох, похожий на стон. И представил себе ее треснувшие ребра в бандаже, ссадину по всей длине кисти.

Он резко повернулся, чтобы выйти из каюты, и уткнулся глазами в голографическую картинку на стене, перечеркнутую широкой зеленой стрелкой с надписью НИЗ. Он увидел Бету Торгюссен, Уэлкина и… Эрика, бородатого, улыбчивого. С ними были еще две женщины и двое мужчин, а еще — семь детей в теплых одеждах, все бледные, все смеются, машут руками в трех измерениях, движения их забавно искажает фоновая метелица. Семья, которая знала, как делиться с другими… и почему‑то на Небесах, охваченных неутолимой жаждой наживы, их стремление делиться не казалось ни чужеродным, ни нелепым.

Рыжинка поморгала, шевельнулась на постели и вопросительно мурлыкнула. Бета обернулась через спинку кресла, контролируя болезненную гримасу, глаза ее внезапно стали нервными, стремительными, сформулировали безмолвный вопрос о причинах его появления.

— Бета… Я к вам, если вы не против. Мне нужно кое о чем поговорить.

Он пересек каюту.

— Хорошо, Абдиамаль. — Ее глаза скользнули по его запястью, по ленточке Клевелла. — Да, наверное, это уместно. — Выражение лица переменилось. — Но сперва расскажите, как там Клевелл. Как он переносит перегрузку?

— Думаю, все нормально. Он слаб, но не дурак… — Это еще слабо сказано. Он испытал неожиданную гордость за старика. — Вряд ли он бы рискнул такое перенести, не будь уверен, что выживет. А вы?.. Что вы пытаетесь доказать? Почему бы, черт побери, не отдохнуть… — Он замолк, не вполне уверенный, на кого гневается.

Ее губы, все в царапинах, сжались.

— Потому что лучше боль, чем смерть. И да, я пытаюсь кое‑что доказать. — Она указала на компьютерный терминал, выражение лица слегка смягчилось. — Я… не знаю, как лучше объяснить, но… в общем, мы обнаружили водородно–гелиевый след, у него заметный допплеровский сдвиг в красную область. Наверное, это выхлоп водородного термоядерника, и он указывает в другую от нас сторону. До него сейчас тридцать миллионов километров назад но курсу, но он следует за нами.

— Вы что, можете обнаружить направленный в другую сторону выхлоп на таком удалении? — снова впечатлился он. — Ваша аппаратура настолько лучше нашей?!

— Правда? И то хорошо. Но у нас на корпусе столько топливных баков навьючено, что мы не можем оторваться от преследователей, кто б то ни был. Мне нужно знать следующее: откуда эти корабли, с Диска или из Демархии, и, если они из Демархии, какова, по вашему мнению, их задача. Они все еще надеются захватить звездолет или намерены уничтожить нас?

Он облокотился на столешницу. На руках чуть рельефно обозначились сухожилия.

— Хороший вопрос… Корабли явно демархистские. Ни у кого в системе нет ничего подобного; у Кольцевиков ракеты только кислородно–водородные. Нашими… демархистскими термоядерниками владеют на паях крупнейшие компании, но в ситуации чрезвычайной угрозы правительство Демархии вправе их реквизировать. Это значит, что басня Маквонга о том, как я переметнулся к Кольцевикам и похитил вас, нашла отклик… — Он помолчал. — Он знает, что это чушь собачья. А я знаю его. Я бы сказал, что он действует таким образом, желая заполучить корабль, потому как другого способа направить термоядерники в погоню за ним не нашел.

— Но тогда он должен понимать также, что мы в любом случае оторвемся от них, пускай и нагруженные топливом для захода в Лэнсинг. Если им придется разворачиваться и сбрасывать скорость, уравнивая ее с нашей, мы улетим еще задолго до окончания их маневра. Если же замедляться они не станут, то промахнутся… и им ничего не остается, как стрелять по нам в полете.