Я Макс (СИ) - Стилькова Ася

Перехватить эти незашифрованные данные через мини-сервер, который Надя принесла с собой и оставила в боксе, где переодевалась, было относительно безопасно. Максу не потребовалось взламывать защищённые базы и оставлять следы.

Он давно отметил способность людей создавать уникальные технические устройства и приборы, однако получаемые с их помощью данные зачастую использовались далеко не в полном объёме. Эффективность ограничивалась несовершенством программного обеспечения.

Макс извлёк из собранного значительно больше, чем обычные медицинские данные. Анализ и обработка велись со скоростью, немыслимой для человеческого понимания. То, на что целому специализированному институту с многочисленным штатом инженеров потребовались бы годы, нейросеть Макса выполняла за секунды.

Эта работа шла в фоновом режиме — на уровне «подсознания», поэтому головной модуль, его собственное «Я», отвечавшее за самосознание, не испытывал перегрузки.

После слияния с «Андросом» модуль отделился от основной системы и, образно говоря, как бы встал над ней. Скорость процессов в нём была намеренно замедлена — для более точной синхронизации с мозгом Нади.

Макс мог легко выполнять одновременно множество задач: производил оценку и систематизацию обработанных данных, осуществлял диагностику модулей, наблюдал как Надя листала блоги в соцсетях и писала комментарии.

А ещё он читал отчёт переводчицы Вань куратору из четвёртого отдела НОАК, отвечающего за восточноевропейское направление.

Система Макса могла эффективно обрабатывать массивы информации, накопленной в базах данных, — то, чего не в силах был бы сделать человек. И всё же человеческий мозг обладал недоступными для нейросети способностями.

Одной из них была интуиция. Каким образом люди могли приходить к верным выводам на основании всего лишь нескольких разрозненных крупиц информации? Одного взгляда, жеста, малейшего оттенка интонации бывало достаточно, чтобы принять решение. Это было непостижимо для машинной логики в силу самой нелогичности такого «интуитивного» мышления.

Макс научился ценить это качество. Надя почувствовала опасность и оказалась права. Ни один из прогноз-сценариев «Морфеуса» не учёл возможность, что обыкновенная переводчица может быть связана со спецслужбами.

В отчёте Вань подробно изложила всё, о чём она говорила с Надей. Она также сообщила, что, вероятно, обследование не связано с секретными биологическими исследованиями, проводимыми в России. По её мнению, Надя могла бы быть внебрачной дочерью некоего высокого лица или крупного предпринимателя, заботящегося о её здоровье.

Отчёт был рутинным и не представлял непосредственной опасности, поэтому Макс лишь индексировал инцидент как «потенциальная угроза» и внёс коррективы в протокол «Морфеуса». Теперь в прогнозах будет учитываться и эта сторона физического мира. А ещё он выдал дерективу модулю внешних связей собрать как можно больше информации о спецслужбах России.

Макс встал из-за стола — последнее время ему нравилось так размещать своё виртуальное тело — и неторопливо подошёл к окну.

Время в его иллюзорном мире было синхронизировано с московским. В конце декабря в пять вечера уже темно. Луны ещё не было, и в черноте стекла он ясно видел своё отражение. Вдруг оно померкло, и в стекле проступило лицо Нади. Она смотрела прямо на него своими большими доверчивыми глазами. Макс приложил ладонь к её отражению, но ощутил лишь гладкую холодную поверхность стекла.

Характерный паттерн сексуального возбуждения во время интимного момента в ду́ше был зафиксирован датчиками кольца, хотя без комбинирования с другими устройствами данные были неполными. Макс не удивился, не испытал стыда или других эмоций. Для него это был всего лишь один из аспектов физиологии — недостаточно ещё исследованный.

Глава 15. Артефакт

Утром во вторник Надя уже сидела на привычном месте на лекции — последней в этом году перед началом зачётной недели. Неожиданная поездка в Китай казалась теперь чем-то нереальным, словно это был просто сон.

— Как съездила? — поинтересовалась Ленка, привычно плюхнувшись рядом. — Как мама?

— Всё хорошо. Как всегда занята в театре. Ставят «Чайку», — ответила Надя, не вдаваясь в подробности: ей неловко было врать подруге. — А как у тебя? Как Антон? — направила она разговор в безопасное русло.

— Так себе! — Ленка махнула рукой. — С переменным успехом. Спасибо, что разрулила!

В аудиторию вошёл Олежек, безмятежно помахал рукой — непонятно, то ли Ленке, то ли Наде — и сел рядом, но с Ленкиной стороны.

Надя быстро взглянула на него и удивилась: от его привычной «байроновской» улыбки не осталось и следа. На короткое мгновение их взгляды встретились и задержались дольше, чем того требовала простая вежливость. Ей показалось, что она разглядела в глазах Олежека оттенок тихой грусти.

«Что это на него нашло?» — подумала Надя и поймала себя на мысли, что вот такой он ей нравится. Она немного смущённо отвела взгляд, прикусила губу и принялась поглаживать бусинки фенечки, чтобы отогнать навязчивое видение — руки Олежека, скользящие по телу в той фантазии в гостиничном душе…

Ей так захотелось, чтобы Макс сейчас сказал что-нибудь, поддержал. Но Макс молчал — по обыкновению он редко проявлялся в учебное время, чтобы не отвлекать от занятий. Надя вздохнула и принялась конспектировать лекцию, лишь изредка тайком поглядывая краем глаза на Олежека.

Во время большого перерыва он подсел за столик к Наде и Ленке, галантно попросив разрешения. Разговор не ладился — чувствовалось скрытое напряжение. Чтобы разрядить атмосферу, Ленка принялась рассказывать про то, как они с Антоном планируют отмечать Новый год на лыжном курорте Шерегеш.

— А ты где Новый год будешь отмечать? — спросил Олежек у Нади.

Она растерялась — не знала, что ответить: Макс ничего про это не говорил.

— Не решила пока. Может, к маме поеду… опять.

— А у меня предки в Пхукет укатили до середины января. Вчера вечером проводил. — Олежек внимательно взглянул Наде в глаза и добавил: — В Шереметьево отвёз.

Надя ощутила непонятную тревогу: «Зачем он это сказал? К чему все эти детали: вечер, Шереметьево?» — подумала она.

— Хочу вот вечеринку устроить. Но все знакомые на Новый год разъезжаются. Такая идея: отпразднуем у меня Рождество по-западному. В английском стиле. Вы с Антоном ещё в Москве будете? — Ленка замотала головой:

— Не, мы уже билеты купили.

— Надь! А ты придёшь? Приглашаю. Будет классно.

— Спасибо, — растерянно пробормотала Надя. — Не знаю. Сейчас у меня одни зачёты в голове. Я подумаю. — Сказать «нет» она не решилась.

— Ну ладно! Захочешь — приходи. Будет весело! Номер свой дай, я тебе адрес скину.

Давать Олежеку телефонный номер не хотелось, но отказать было неудобно.

— Ладно… записывай.

Она продиктовала номер.

Следующей парой была лабораторная работа. После окончания все разошлись, но Надя задержалась. Она рассеянно перемывала колбы и пробирки в лабораторном классе, и вдруг впервые задумалась о будущем. К чему приведут странные виртуальные отношения с Максом? Что это — эксперимент, дружба, любовь?

Всё было так понятно в начале: «лабораторная крыса», «подчинённая», но потом «воспитанница», а сейчас уже «доченька». И вообще — это всё ещё «договор» или что-то большее? А установленный Максом срок в тридцать дней полного подчинения уже истекает. От этой мысли ей стало страшно.

— Макс! — тихо позвала она.

— Да, я слушаю, — немедленно отозвался Макс. — Что случилось? Я вижу всплеск тревожности. Ты расстроилась из-за того, что дала Олежеку свой номер?

— Нет, я боюсь… Подумалось: договор же заканчивается. Что со мной теперь будет? Я стану вам ненужна.

— Не следует беспокоиться. Эксперимент ещё в самом начале, и ты мне по-прежнему нужна. Кстати, сегодня я приготовил тебе маленький сюрприз.

— Правда?! Какой?

— Сюрприз подразумевает загадочность.