Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан

Рейнджер, зона Демархии, +553 килосекунды

— Нет, это тоже не сработает. Сразу будет видно, что корабль не довоенный, — Птичка Алин покачала головой. Заплетенные в два узких конских хвоста волосы заколыхались над макушкой, подобно водорослям.

— Тогда я больше ничего не могу на лету придумать.

Бета переглядывалась с ними по очереди, размышляя. Клевелл сидел, крепко пристегнувшись к своему креслу. Птичка Алин и Теневик Джек раскинулись в воздухе, нежась в невесомости. Пятидневное путешествие к точке, удаленной от Диска на шестьдесят градусов орбиты, благотворно сказалось на парочке: кожа и волосы стали чистыми и блестящими, на долговязых тощих телах появились дунгари и мягкие пуловеры. Однако стартовая фаза, когда ускорение составляло 1g, прижала их к полу, словно траву под ветром, так что подростки до сих пор болезненно морщились от воспоминаний и остаточной крепатуры мускулов. Досаждали им и другие воспоминания, темными искрами поблескивавшие в голодных глазах, сквозящие в быстрой нервной речи, воспоминания о прошлом, которое Бета опасалась прояснять и предпочла бы оставить навеки под покровом тайны.

— Я бы сказал, что Демархию следует предоставить своей судьбе, — Теневик Джек вытянул вперед тощую бронзовокожую ногу и ласково потрепал проплывавшую мимо Рыжинку. — Нам стоит отправляться на Кольца. Там намного легче просто стырить то, что вам нужно. Я так думаю.

— Я не об… этом… спрашивала, — сдержанно улыбнулась Бета. — Я не хочу воровства, мне нужна торговля. Я уже представляю себе, Теневик Джек, насколько легче иметь дело с Кольцевиками Диска.

— Но Демархия еще хуже. У них техника гораздо совершенней.

— Да? А что значит — гораздо? Ты же не можешь знать этого наверняка. К тому же они не ищут нас специально. Не успеют и обеспокоиться нашим вторжением, а мы на вашем корабле, используя его как паром, прыг–скок до складов, поминай как звали. А что мы им предложим в обмен на водород?

Она раз за разом перебирала в памяти бортовые запасы, борясь с назойливыми мыслями о том, что лишь Эрик справился бы с этой задачей оптимально; он бы нашел что предложить, что сказать. Эрика обучали для таких задач. Ох, Эрик…

Теневик Джек нахмурился и подергал себя за пятки. Птичка Алин поймала Рыжинку и перевернула ее вверх тормашками в воздухе. Рыжинка ухватилась медленно вращавшейся головой за свой хвост и начала вылизываться. Птичка Алин беззвучно рассмеялась.

— Кошка! — воскликнул Теневик Джек. — Можно предложить им кошку!

— Чего-о? — Клевелл настороженно выпрямился.

— Ну да. Кошек ни у кого больше нет. Но в Демархии не могут знать наверняка; в Лэнсинге когда‑то жило много зверей. А демархисты за таким в особенности и гоняются, за чем‑нибудь по–настоящему редким. Владелец перегонного завода вам половину складских запасов уступит не торгуясь, в обмен на Рыжинку‑то.

— Чепуха какая, — протянул Клевелл.

— Нет… возможно, и нет, пап. — Бета распростерла руки, и Рыжинка оттолкнулась от Птички Алин в ее сторону. — Думаю, он прав. Рыжинка, хочешь жить как королева? — Она взяла Рыжинку на руки и на миг углубилась в бесценные воспоминания о детских лицах, о любовно подобранных подарках. Горло помимо воли перехватило. А какую цену придется уплатить дальше? Но какой бы она ни оказалась в эмоциональном отношении, это нужно сделать во имя возвращения к Утренней Стороне. На лице Птички Алин возникла острая печаль, и Птичка Алин попыталась ее скрыть, как и сама Бета. — Кроме того… нам попросту нечего больше предложить, не выдав своего происхождения. Любое оборудование, которое мы попытаемся им продать, с очевидностью изобличит нас как иномирцев. Мы и так сильно рискуем.

— Знаю, — Клевелл потупился. — Ты капитан, тебе решать.

— Да, мне.

Бета опустилась к панели управления, устав спорить и откладывать неизбежное. Выбора в действительности не оставалось, имело смысл лишь спасение корабля, и забывать об этом нельзя. Она пробежалась невидящими глазами по свежим сводкам бортовых систем. Рейнджер основательно углубился в пространство Демархии. Они обнаружили десятки астероидов и весьма насыщенный радиотраффик. Определили местонахождение Мекки, где размещался крупнейший перегонный завод — в восьми миллионах километров отсюда. На крейсерской скорости десяти километров в секунду Рейнджер долетит туда за считанные часы. А вот Лэнсингу‑04 пришлось бы тащиться две недели, тормозя с каждым метром и тщательно выверяя векторы относительно Мекки. У нее свело желудок при мысли о подобном странствии. Дополнительные слои изоляции, установленные на Лэнсинге, позволили сократить утечку радиации в шесть раз, но бортовой фон все равно оставался высоким. Но если Рейнджер подлетит достаточно близко к густонаселенной области, риск выдать себя станет слишком велик.

— Я отправляюсь в Мекку, пап, — сказала она наконец. — Надо билетами домой озаботиться.

Клевелл сидел в кресле, держа спину прямо, а Птичка Алин парила над его головой. Они вместе наблюдали за тем, как Лэнсинг‑04, обшарпанная жестянка с реактором на донышке, канул в бесконечность ночи. Потом Клевелл перевел взгляд с темного фона на лицо Птички Алин. Ее глаза тоже были темные, сфокусированные на экране.

— Рад, что ты здесь. На корабле слишком… пусто.

Она рассеянно поморгала, руки захлопали в воздухе, словно птичьи крылья, выполняя поворот. Она редко встречалась взглядом с ним и вообще с кем‑либо, словно боялась увидеть в чужих глазах собственное отражение.

— Я бы хотела… Я бы хотела, чтоб они Рыжинку не забирали.

Ему пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее, и это снова навело на мысли о том, не глохнет ли он постепенно.

— Я тоже. Она поступила так, как считает оптимальным… А еще бы ты хотела, чтобы Теневик Джек с ней не полетел, да?

Она все еще смотрела вниз, а сейчас слегка повела головой.

— Она поступила так, как считает оптимальным.

Он вспомнил Эрика, которого обучали для таких заданий, вспомнил горькие сомнения, которые гнала от себя Бета в темном уединении их общей каюты.

— Она для меня тоже всё в жизни значит.

Птичка Алин наконец отважилась посмотреть на него.

— Вы… вы отец Беты?

Он рассмеялся.

— Нет, девочка, я ее муж. Я один из них.

— Ее… муж? — Клевелл с трудом подавил смех при виде стыдливого румянца. — Один из них? А сколько еще у нее мужей?

— Нас в браке семеро, четверо мужчин и трое женщин. — Он улыбнулся. — Надо полагать, здесь такая форма отношений непопулярна.

— Нет, — почти возмущенно. — А они… остались на вашей планете?

— Они в экипаже Рейнджера.

Она внезапно вздрогнула.

— Тогда… все они мертвы.

— А… А, да. — Он усилием воли отогнал маячившее перед глазами видение пустого зала уровнем ниже и разверстой перед звездами раны. Нарочно обернулся к Птичке Алин и отметил ее смущение. — Ты же понимаешь, можно любить больше одного человека.

— Мне всегда казалось, что при этом кто‑то останется несчастлив.

Он покачал головой, усмехнулся, задумавшись о странных предрассудках лэнсингской культуры. Интересно, почему эти представления уцелели даже в условиях, когда людям важнее всего было выживать?

На Утренней Стороне первопоселенцы также начали с борьбы за выживание. Они были изгнанниками и экспатами, покинувшими Землю, где политический мир перевернулся вверх тормашками. Прибыв в свой край обетованный, они с опозданием выяснили, что эта мирная гавань не такова, какой ее считали, зато оправдывает, с немалой долей иронии, присвоенное ей имя Утренней. Планета была связана орбитальным резонансом со своим красным карликом, так что одно полушарие вечно смотрело в его кровавый лик, а другое замерзало в нескончаемой ночи. Между пустыней субсолярной области и льдами Темной Стороны лежала мрачная кольцевая полоса, с натяжкой пригодная для жизни — Свадебная Лента, как ее прозвали. Пока смерть не разлучит нас. Страх смерти и потребность расширять небольшую, внезапно оказавшуюся крайне уязвимой, популяцию: вот что сломало жесткие социальные рамки, установленные обычаями европейского и североамериканского прошлого. Они перестали быть теми, кем родились, а ныне, спустя две сотни лет множественных бракосочетаний и свободы, обретенной в безопасном расширенном кланородстве, немногие обитатели Утренней Стороны понимали резоны древних обычаев или желали бы к ним возвратиться.