Фальшивая истинная ледяного дракона (СИ) - "Юэл"

Я повторил число мысленно несколько раз.

Завтра прибудет моя армия. Ещё сто двадцать четыре. Всего — восемьсот пятьдесят восемь.

Хватит ли моих людей для защиты мирных?

Если удар будет быстрым — нет. Если удар будет изнутри — тем более.

Я привык думать не о том, что может случиться, а о том, что случится, если всё пойдёт по худшему сценарию.

Нужно дать Гаусу приказ.

Выставить кареты на проезжей дороге так, чтобы эвакуация заняла не больше четверти часа.

Проверить старый выход. Скрипят ли ворота. Если скрипят — смазать, заменить петли, убрать звук. Люди должны уходить тихо.

В этом поместье шестнадцать потайных ходов. Я знал каждый. Но не знал, в каком из них сегодня может стоять чужая тень.

Нужно проверить все. Каждый.

Свободен ли проход. Есть ли запас воды. Сушёные фрукты и мясо. Одеяла.

Если придётся запереть людей в тоннелях — они должны выжить хотя бы сутки.

Я привык. Это была моя жизнь.

А вот то, что сейчас на мне практически лежит преступница, определённо не входило в привычное времяпрепровождение.

Она устроилась сначала осторожно. Как будто боялась даже случайно коснуться. Потом появилась одна подушка. Затем вторая. Потом она раздражённо сбросила одну на пол, будто та предала её. А после…

Прижалась ко мне всем телом. Рука. Нога. Тёплое дыхание у груди.

И теперь она мило посапывала, будто не замирала от страха, стоило мне зайти в комнату.

Я перевёл взгляд вниз.

Её лицо было спокойным. Во сне она казалась… такой беззаботной.

А ещё совершенно не походила на преступницу. И от этого внутри что-то раздражающе сжималось. Зачем она влезла в столь опасное предприятие, как подделка?

Глупая девчонка.

И всё же…

Мысль о том, как закончился наш вечерний разговор, заставила угол губ дрогнуть.

Странно слушать от невинной девицы вопрос о том, страстен ли я в постели.

Брови тогда действительно взлетели выше, чем когда-либо. Но всё же я смог взять себя в руки.

— И кто же тебе такое сказал? — спросил я ровно.

Она сидела, спрятав лицо в ладонях, будто собиралась исчезнуть.

— Во время чаепития… — пробормотала она. — Они обсуждали, какой вы…

Пауза. Я почти видел, как она борется сама с собой.

— …в постели.

Я молчал. Потому что первым желанием было сказать: «Хочешь — покажу». И дракон внутри лениво, довольный, поднял голову.

Но я видел её страх. Она боялась не близости. Она боялась меня.

И меня вполне устраивало такое положение вещей. По крайней мере… так я думал.

Я привык, что меня боятся все. Ещё одна — тем более преступница — не была бы исключением. Но почему-то… Поиздеваться над ней мне действительно хотелось.

А может, просто дракон начал брать верх.

— Это важно, — поспешно добавила она. — Я просто подумала, что как ваша супруга… должна знать.

Я медленно выдохнул.

— Богатства у меня достаточно, — сказал я спокойно. — На меня, на десятерых детей и на трёх жён.

Она застыла. Потом медленно подняла голову.

— Трёх?..

— Я не сказал, что собираюсь их заводить, — добавил я сухо. — Я сказал, что могу.

Она покраснела до кончиков ушей.

— Понятно…

И тут же нырнула под одеяло, как в спасательный ров. Я мог бы оставить это. Мог бы вернуться к документам. К плану. Но почему-то… решил продолжить.

— Что касается постели…

Под одеялом стало тихо. Я видел, как она замерла. Дракон внутри почти расхохотался.

— Все три жены… были бы удовлетворены.

Тишина, за которой последовало очень слабое:

— Я вас поняла.

Я усмехнулся.

— Нет. Не поняла.

Одеяло чуть приподнялось, и девчонка высунула нос.

— Они будут допытываться, — сказал я уже серьёзнее. — И ты правильно делаешь, что задаёшь вопросы.

Она моргнула, словно не ожидала, что я скажу это не ради насмешки.

— И не забывай, — добавил я, — что на публике…

— Я знаю, — выдохнула она. — Я должна вести себя с вами как ваша жена.

Пауза, за которой последовало тихое, но упрямое:

— Вот только и вы ведите себя как муж.

Я повернул голову.

— Что?

Она мгновенно пожалела.

— Ничего.

И снова спряталась под одеяло. А я… Я позволил себе улыбнуться. Не только мысленно. Эта девчонка забавляла уже не только дракона.

Я натянул одеяло выше, накрыв и себя, и её. По инерции. А потом снова вернулся к мыслям.

Приказ Гаусу. Проверка тоннелей. Кареты. Запасы.

Жертвы будут. Я даже не строил иллюзий. Но если подписание договора сорвётся… Я должен спасти хотя бы большую часть.

Глава 27. Поддалась влиянию?

Эвелина Мэрроу.

Я проснулась не сразу.

Сначала пришло ощущение тепла. Потом — тяжести. Потом — осознание, где и с кем я засыпала.

Медленно открыв глаза, я уставилась в потолок, будто надеясь, что он подскажет ответ на главный вопрос: что я опять натворила этой ночью?

Подушки валялись на полу. Обе.

Одна — почти у самой кровати, другая — вообще у камина, словно её вышвырнули туда в приступе отчаяния.

Я сглотнула. Моя голова лежала… на его стороне. Лорда Нордхольда не было, но простыни всё ещё оставались тёплыми.

Моя беспокойная ночь, метания, бессознательные попытки найти безопасность — всё это привело к тому, что я, видимо, прижалась к нему так, будто он не ледяной генерал.

Отлично. Просто великолепно. Я снова использовала его как подушку.

Щёки вспыхнули. Я резко села, натягивая одеяло до подбородка.

К счастью… К счастью для меня, он встаёт раньше. Мне не пришлось смотреть ему в лицо.

Могла бы уже и привыкнуть. К молчаливому порицанию, изогнутой брови и полному безразличию. Понимаю. По его мнению, я — преступница, которую в конце концов ждёт казнь. Но отсутствия опыта, общения с мужчинами сказывается.

Я выдохнула, прикрыв ладонями лицо.

— Великолепно, Эвелина… — прошептала я. — Просто великолепно. Неужто ты поддалась влиянию общества и тоже стала зависима от мнения великого и могучего генерала северных легионов?!

И тут… Стук в дверь.

Я вздрогнула.

— Войдите, — выдавила я.

Дверь открылась, и внутрь вошли две служанки.

Обе с подносами.

Одна несла чайник, фарфоровую чашку, свежие булочки и что-то ароматное, тёплое.

Другая уже держала в руках несколько платьев, которые тут же разложила на стульях.

— Доброе утро, госпожа, — произнесла первая, ставя завтрак на столик.

— Лорд Нордхольд уже покинул покои, — добавила вторая так, будто сообщала прогноз погоды.

— Спасибо… — выдохнула я.

Служанки переглянулись. И я поняла, что совершила ошибку, поэтому тут же добавила:

— Я знаю. Он попрощался перед уходом.

Подействовало.

Теперь они переглянулись уже с едва скрываемыми улыбками.

Ну да. Пусть лучше думают, что супруг разбудил меня ласками, чем то, что он меня ненавидит.

Прежде чем приступить к еде, я быстро приняла ванную. Вода в бочке оказалась тёплой, и мне не пришлось ждать, пока её нагреют.

Пока я завтракала, служанки суетились вокруг: открывали сундуки, доставали ткани, что-то шептали друг другу.

Я откусила булочку и вдруг поняла, насколько голодна. Чаепитие вчера было пыткой. Следя за каждым словом и отбивая выпады, я даже не прикоснулась к еде — только хлебала чай так, словно умирала от жажды.

— Сегодня вас ждёт охота, леди, — сказала одна из служанок.

Я замерла.

— Охота?

— Да, госпожа. Конечно, леди не принимает участия… но вы сможете следовать вместе с лордами.

Я медленно поставила чашку.

— Что значит — не принимает участия?

Служанка моргнула.

— Леди… не охотятся.

Я уставилась на неё так, будто она сказала, что леди не дышат.

— Но я умею ездить верхом, — произнесла я медленно.

Это было единственное, что далось мне легко.

Говард учил меня всему — от поклонов до танцев. Но верховая езда… она была моей. С самого детства я умела ездить верхом. В отличие от сверстников, катающихся на машинах, я любила рассекать поле галопом. В этом же мире, оказалось, что даже в женском седле я держалась идеально.