Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл

— Не почему? Профилю? — женщина недоумевающе переводила взгляд с Маши на Ивера и обратно, не понимая, почему решение принимает девочка, а не взрослый мужчина. — Поняла, поняла, да конечно, пусть хоть нужники чистят, лишь бы дома.

— Ну не совсем дома. Надо будет уехать в деревню, в дне пути, там поживёте при таверне.

— И то хорошо, дом-то мы продали, у соседей живём, — бесхитростно поделилась горем женщина, но Маша её перебила:

— Где ваши страдальцы, ведите.

На закупных лавках сидели всего четверо. Трое, в которых легко можно признать отца и детей, двадцати лет, плюс-минус пару лет, и отдельно худющий мужик, хотя размах плеч говорил, что раньше тяжёлой работы он не чурался. Рядом рядились тощий и длинный, как жердь, торговец и иноземный купец с густой бородой и пышными бакенбардами.

Женщина подбежала к своим и начала торопливо пересказывать условия, отчего мужчины заметно ожили и откровенно начали радоваться. На их радостные возгласы обернулся торговец и повелительно махнул нам рукой.

— Уходите, они уже проданы.

— Не было на то нашего согласия, — возмутился кряжистый плотник. — Не слышали мы про сговор.

— Я ихь бьеру, — с акцентом сказал купец. — Ми уже сторговались.

— Как-как? — с угрозой в голосе переспросил Ивер, закипая. — Сторговались? А куда вы торговались, коли долг-то един?

Торговец напрягся, но увидел, как к нему подходят двое его охранников и двое охранников купца, вооружённых не хуже Ивера. К чести плотников, они поднялись со скамейки и, сжимая кулаки, встали подле дяди. Чуть замешкавшись, встал и четвёртый мужчина. Я тоже положил ладонь на рукоять ножа и уже собрался отправить Машу за стражей, как девочка вздохнула и, бормоча под нос ругательства, сняла свой рюкзак и вынула оттуда свой знак лиера.

— Я так понимаю, сейчас будет нападение на льеру? — высоко подняв знак, чтобы было видно не только нам и охране торгашей, но и начавшим оглядываться на непонятную суету многочисленным прохожим. — Что там за это полагается?

Ничего хорошего не полагалось, и охрана местного торговца сразу убрала оружие и отошла подальше, виновато поглядывая на своего нанимателя. Иноземный купец не понял последствий, но сообразил, что силовым методом не получится.

— Я платить девять монет! Серебром! — начал объяснять он. — Ви готовы дать больше?

— Нет, мы даём шесть, — почуяв за собой силу, сразу же повысила голос Маша. — Мы же их не покупаем, а выкупаем их долг.

— Я бил первым! — не сдавался иноземец. — И плачу за них больше.

— В смысле за них? — вмешался грозный голос, и расступившаяся толпа открыла подходящих к нам двух стражников. Видать, кто-то всё же позвал. Один из них, пожилой, с седым усом, окинул нас цепким взглядом, задержался на знаке в руках Маши и сразу переключился на иноземца. — У нас людьми не торгуют. Долг купить можно, но тут уж закуп сам может выбрать, к кому пойти, коли несколько человек захотят его выкупить. Дарен, из-за тебя, что ли, шумиха? К кому пойдёшь остаток долга отрабатывать?

— А вот к воину пойду! — указал на Ивера старший плотник. — От него все шансы домой вернуться.

— Не я тебя выкупаю, а она, — отступил на шаг дядя, открывая для всех Машу. — Льеру благодари.

— Спасибо, госпожа! — поклонился до земли мужчина, и сыновья сразу повторили его жест. — Какой хочешь теремок построим! Всё умеем.

— Договоримся, — смутилась Маша и быстро перевела разговор, посмотрев на четвёртого мужчину, который, поняв, что драки не будет, сел на скамью и заметно скис. — А вы кто и почему тут?

— Кузнец я, лучший в городе был, — тихо ответил тот. — Горста. Заказ важный взял, да спину сорвал. Больной попробовал ковать и материал загубил. Так долг и повис. А работать как прежде не могу…

— Слышал о тебе, — задумчиво протянул дядя. — Ты же для стражи одно время клинки ковал?

Маша заметно задумалась.

— Вася, а можешь найти девушку со слепым стражником?

Я кивнул и, раздвигая людей, бросился туда, где их видел в последний раз. Не нравится мне то, что она задумала, но обычно-то её идеи срабатывают? Вроде обдуманно решения принимает, не на эмоциях.

Девушка сидела на коленях в травке у дороги и рыдала, а рядом, приобняв её, сидел слепой парень и гладил её по голове.

— Почему Боги так несправедливы! Ты же честный стражник был, не за спинами отсиживался, у начальника на хорошем счету был. Почему теперь никто не поможет-то⁈

— Риа, да придумаем что-нибудь! Давай я грузчиком в порт пойду! Ну подумаешь, разок упал со сходней! Я быстро к местности привыкаю!

— Простите, что вмешиваюсь, — вежливо перебил их я. — Там вас льера Мария просит подойти, обговорить что-то. Пойдёмте со мной.

— Работу? — подняла на меня зарёванную мордашку девушка. — Идём, конечно! Ставр, идём!

Когда мы вернулись, плотник с женой, сыновьями и невесткой уходили собирать вещи, получив указания, где нас найти утром.

— Женщин я позвала к нам, — тут же пояснила мне Маша. — Они готовить умеют, на артель кашеварили, сказали.

И в своей манере, без перехода, повернулась к девушке со слепым парнем и спросила:

— А вы варить умеете?

— Я вышивать умею… Но если надо, могу и варить, конечно! — испуганно исправилась Риа. — А что нужно?

— А ваш спутник может по звуку попадать молотом?

— Риа, давай покажем, — тихо попросил бывший стражник. — Так будет быстрее.

Девушка вздохнула, подобрала у обочины веточку и, подойдя к забору, постучала по столбику. И в это мгновенье веточка у самого кончика оказалась перерублена воткнувшимся ножом. Я даже не понял, как он его вытащил!

— И как же ты такой ловкий без глаз-то остался? — сухо осведомился Ивер, держа руку на мече, куда положил чисто рефлекторно.

Парень просто снял повязку, признавая право Ивера задавать такие вопросы. Через обе глазницы и переносицу пролегал жуткий шрам, превращая приятное лицо, когда с повязкой, в жуткую маску, когда без неё.

— Срезнем в драке прилетело. Была бы бронебойной — уклонился, а так чуть-чуть не хватило.

— Старый Ирса учил?

— Нет, сын его.

— С ножом управился, а с молотом тоже по звуку можешь?

— Могу. Уже дважды так работал. Вроде хвалили. Что нужно делать?

Мария, которая всё это время молча слушала, поняла, что пора вмешаться.

— Много чего. Оживим кузню при таверне. Мастер Горста не может работать с тяжестями, но обладает хорошими знаниями. Вместе вы дополните друг друга. Ещё тесто поможешь месить, а то с Лауры семь потов сходит, а объемы растут.

— Да это всё легко, сделаю, — обрадовался молодой мужчина. — А где это?

— А вот тут самое интересное. День пути, таверна…

— Знаю, где это… Только там Норд хозяином был, когда там с отрядом по прошлому году проезжал, не помню никаких девчонок у него. Тебе же, судя по голосу, сколько? Пятнадцать?

— Не важно. Норд и есть хозяин, я там помогаю. Оплата две чешуйки. И девушке твоей столько же по первости. А через месяц обсудим повышение, если сработаемся.

— Питание и кров? — деловито набивал цену бывший стражник, не видя, как уже загорелись от радости глаза его невесты.

— Будет. Сверх оплаты.

— Когда выезжать? Хотя слышал. Завтра утром от таверны Старого Дуба? Мы будем!

— Пошли ещё каменщика найдём, — позвала меня Маша, утягивая обратно. — Дарен сказал, он известный мастер, когда помоложе был. А у Дарена старший сын умеет кладку класть. Если их объединим — то результат получим.

— Маш, что-то мы кучу калек набрали, — обеспокоился я. — Будет ли толк?

— То есть то, что Ивер без руки против десятка воинов выходит и они его боятся, тебя не смущает, а то, что старик советами может молодому парню подсказать, как кирпич класть — «так будет ли толк»? — смутила меня Маша. Я как-то и не воспринимал Ивера за калеку.

Старик каменщик, узнав, что его готовы забрать на полный пансионат для выполнения длительных работ, разрыдался прямо при нас. Оказалось, что у него все деньги закончились ещё пять дней назад, и он выставил своё жильё на продажу. Теперь он сможет и с жильём остаться, и на прожитье заработать. И мне, и Маше было неловко за его слёзы, и, быстро объяснив, как нас завтра найти, мы побежали обедать.