Осторожно, двери закрываются! - Пичугина Наталья

Впрочем, старушка не выбалтывает никаких тайн. Она интересуется у хмурого молодого человека с густыми чёрными бровями, где находится «Бульвар Рокоссовского». Вдвоём они бессмысленно всматриваются в стену напротив, пытаясь разглядеть нужную станцию. Не получается; молодой человек лезет в телефон.

Алиса пытается удержать взгляд в книге, но не выдерживает и вставляет своё:

— Это крайняя станция на востоке красной ветки!

— Как мне туда добраться, милая? — спрашивает старушка. Алиса едет одну станцию по красной ветке и, испуганная перспективой долгого объяснения, обещает проводить попутчицу до нужного поезда. Потом, правда, возникает запоздалое желание взять свои слова обратно: Алисе пересаживаться на одном из самых долгих переходов, к тому же для старушки это будет небольшой крюк — явно не лучший путь, который можно было посоветовать.

Юноша, не отрываясь от телефона, заявляет:

— Слушайте, да я туда же еду! Я вас провожу!

Алиса вздыхает спокойно. Потом в голове проносится странная мысль: «С чего бы это он вдруг спохватился, что едет туда же? Минуту назад даже название станции не знал! А вдруг он задумал втереться к бабушке в доверие и… и…» — придумать продолжение Алисе не удаётся. Она с досадой переворачивает страницу книжки про психологию мотивации, мысленно ругая себя: «Надо было читать детективы! Тогда я развила бы дедукцию! И мне вовсе не пришлось бы гадать!»

Старушка переключается с одного соседа на другого в излияниях благодарностей, на каждой станции перебиваемых вопросом о том, пора ли выходить. Наконец «Площадь Ильича» — пора, но именно теперь она успокоилась и не спрашивает; диктор уже объявил станцию, поезд замедлил ход и плавно остановился, а парень всё сидит. Алиса напряглась, готовая диктовать старушке дорогу, как только двери откроются, но тут молодой человек всё-таки встаёт, подхватив попутчицу под локоть, и аккуратно забирает у неё сумки.

— Ты работаешь? Учишься? — спрашивает старушка, когда они медленно идут к выходу.

— Да, я и работаю, и учусь — нужно же оплачивать образование, — отвечает парень.

«Хороший, — думает Алиса. — Сумки помог нести!»

И она уже готова снова уткнуться в книгу, наконец-то в неё вчитаться, но червячок беспокойства не даёт вздохнуть спокойно, твердя бесконечные «а если» и «а вдруг». Покосившись на время, Алиса всё же вскакивает, в последний момент успевая выбежать из вагона, и догоняет старушку с юношей. Они идут неспешно, увлечённые беседой, и даже не оборачиваются, когда Алиса присоединяется к ним. Но — она уверена — они её заметили. Потому что в душе волной взметается нежное детское воспоминание: они с бабушкой и сестрой едут в зоопарк, и эта дорога бесконечно длинная, как будто сезоны сменяют друг друга, пока они переходят с жёлтой ветки на фиолетовую — даже путь из варяг в греки не был таким долгим. И пока они едут, Алиса всё пишет что-то в тетрадке: огромные буквы, корявые от тряски — это только сейчас поезда ходят мягко, хоть в прописях пиши — и какая-то дама, ровесница её бабушки, заглядывая в записи, с уважением трясёт головой: «Какая она у вас молодец!» И Алиса действительно молодец, и грек, и варяг. И бабушка сегодня даже покажет им павильон с ночными животными, где прыгают, словно карнавальные шуты, глазастые зверьки с таинственными змеиными именами, такими сложными, что Алиса специально их заучила: сенегальский галаго!

Целое мгновение кажется, что простая поездка на метро может стать приключением, как когда-то в детстве. И Алиса, закусив губу, загадывает: «Пусть станет!»

Старушка сыплет вопросами, уточняя малейшие детали рассказа юноши. Есть в этом что-то удивительное: вообще-то Алисе нравится общаться с пожилыми дамами, ведь они всегда рассказывают что-то о своей молодости, и можно приобщиться к романтическим временам, в которые ты никогда не жил (все прежние времена, вопреки истории, казались Алисе романтическими). А эта старушка вместо того, чтобы рассказывать о своей замечательной юности, пытается побольше узнать о чужой. И Алису снова кусает подозрение: «А что, если…»

Она вспомнила — в этот раз не пришлось даже проверять в Интернете — классическое описание энергетических вампиров. Нет, конечно, тут дело совсем в другом; может, как в сказках — что-то вроде Белоснежки? «Не каждый раз предлагаешь проводить незнакомого человека до ненужной тебе конечной, почти час езды в один конец — мне вообще впервые в жизни пришло в голову провожать, а тут я не одна такая, нас двое. И хотя это совсем не входило в мои планы, хотя мне-то ни на какой Бульвар не нужно, я тоже теперь туда еду. Что побудило меня? Может ли быть такое, что эта женщина хитро заставила нас показывать ей путь, а на самом деле следовать за ней, чтобы украсть нашу молодость где-нибудь в менее людном месте?»

Алиса качает головой, отгоняя глупые мысли. Спрашивает себя строгим внутренним голосом: «Алиса, ну сколько тебе лет…»

И старушка, словно прочитав её мысли, задаёт тот же вопрос:

— А тебе сколько лет, милая? Школу уже закончила?

Алиса давно закончила школу. У неё уже даже была однажды юбилейная встреча одноклассников. И после той встречи Алиса поклялась ни за что больше на такие мероприятия не ходить, потому что в тот день как никогда сильно ощутила, как быстро проходит время, как она ничего не успевает, словно её время гораздо стремительней, чем у других.

Старушка, не дождавшись ответа от задумавшейся девушки, отворачивается ко второму собеседнику. Она больше не заговаривает с Алисой до самого Бульвара Рокоссовского, они едут странной компанией: Алиса; пожилая дама в поношенном пальто-шинели, стёртых ботинках и новеньком, едва ли не блестящем берете; парень с огромной и в то же время почти пустой оранжевой сумкой «Ашан», по дну которой болтаются старые книги в твёрдых обложках и плюшевый медвежонок формата «Тедди» — это сумка старушки.

На Бульваре Рокоссовского все трое выходят из метро. Алисе всегда казалось, что на севере, юге, востоке и западе Москвы разная погода. И хотя сейчас она всего лишь с юго-востока приехала на восток, температура воздуха за час, проведённый под землёй, будто бы изменилась: воздух стал жёстче и холоднее. Может быть, поднялся новый ветер — зимний?

— Бабушка, куда Вам дальше? — спрашивает парень.

Старушка, щурясь, медленно крутится вокруг себя и растерянно произносит:

— Ко врачу… к гериатру…

Алиса, хоть и слышит это слово впервые, безошибочно указывает направление: прямо напротив неё расположена крупная вывеска «Геромедицина». Молодые люди провожают старушку прямо до двери и, не сговариваясь, оба направляются к метро.

Прикладывая «Тройку» к турникету, Алиса громко задаёт вопрос:

— Разве тебе не сюда нужно было ехать?

Парень мгновенно краснеет и, пожав плечами, отвечает:

— Я соврал.

— Зачем? — червячки алисиного сомнения победно ликуют. Ведь они так и знали! Сейчас выведут этого типа на чистую воду…

— Испугался, что одна она ни за что не доедет. Она же ничего не видит. Даже идёт вслепую, почти наощупь, просто почему-то не признаётся в этом самой себе. Она и вопросы поэтому задаёт. Чтобы перевести внимание с себя на собеседника. Вообще-то надо было дождаться её и до дома проводить, но мне пора учиться. Ничего. Я уже придумал, как быть. Я напишу менеджеру клиники, попрошу вызвать ей такси и переведу деньги. Погоди, а что тут делаешь ты?

— А я… — Алиса боится поднять глаза и посмотреть на попутчика. Она чувствует себя полной дурой. Наверное, нужно читать поменьше и вообще как-то обуздать свою дурную фантазию… — Я бы ни за что не подумала. И поехала за вами, потому что за бабушку испугалась — из-за тебя…

— Из-за меня?!

— Пожалуйста, лучше не спрашивай. Ты такой внимательный! Бабушке очень повезло тебя встретить! — последние слова она почти кричит, старается докричаться до собеседника. Воздушная волна приближающегося поезда заставляет её пошатнуться; парень ловит её под локоть, помогает устоять, и приходится всё же взглянуть на него.