Наркоз для совести. Часть II (СИ) - Фабер Ник

— Нет, не стал, капитан, — явно старательно сдерживая своё раздражение, проговорила Николь, вставая с кресла. — Он всё ещё оставался прионом. Всё ещё мог взаимодействовать с тканями. Но он больше не способен эффективно инициировать полноценное заражение через дыхательные пути.

— Проще говоря, воздух перестал быть главным источником угрозы.

— Именно. Однако внутри уже заражённых организмов ситуация совершенно иная. Ткани носителя продолжают поддерживать активную formу белка. Нервная ткань, кровь, лимфа, слюна — всё это работает как своеобразный биологический инкубатор. Пока организм жив, прото-прион сохраняет первоначальную структуру и остаётся полностью функциональным. Именно поэтому любой контакт с кровью или попадание биоматериала в открытые раны по-прежнему смертельно опасны, капитан. В этом случае человек получает не деградировавшие аэрозольные остатки, а полноценный активный комплекс, способный снова запустить весь цикл изменений.

Она замолчала, в задумчивости снова уставившись на экран. Зарин понял далеко не всё из её объяснений, но самое главное уловил — его люди вне опасности. На всякий случай он даже уточнил это, сообщив о первых признаках болезни, замеченных у его людей.

— Всё в порядке, капитан. Белок больше не способен сделать то, о чём я вам говорила, но он всё ещё остаётся инородной частицей, и ваш организм реагирует на это. Но…

Она замолчала, а выражение на её лице стало слишком напряжённым.

— Что-то не так?

— Я не уверена…

— Доктор, — Александр подошёл к ней и чуть наклонился. — Если вы что-то знаете, то скажите. Мы тут с вами на одной лодке застряли, и если это опасно для моих людей, то…

— Это не опасно для ваших людей, — отмахнулась она. — Проблема не в вас, а в этом чёртовом белке.

— В каком смысле?

— В прямом. Мы собирали результаты анализов. Я лично их просматривала и сейчас сравнила с образцами из вашей крови и крови людей сержанта. Они… я не знаю, как это объяснить, но они выглядят слишком упорядоченно, чтобы быть обычной деградацией белка. До этого момента у меня не было оборудования, чтобы проверить, а сейчас, когда я могу сравнить, это видно. Аэрозольная форма приона не разрушалась хаотично, капитан.

Опять же, самому Зарину это ничего не сказало, но вид напряжённого выражения лица женщины заставил его отнестись к этому серьёзнее.

— И что это значит?

— Она будто последовательно переходила в другое конформационное состояние. Активные участки, отвечавшие за связывание с клеточными белками и запуск каскадного пересворачивания, постепенно теряли пространственную стабильность под воздействием кислорода. При этом сама белковая структура сохранялась, но становилась практически инертной для аэрозольного заражения. Это не было похоже на естественный износ. Слишком точно, слишком… это выглядит слишком предсказуемо. Вот, смотрите. Я прогнала симуляцию ещё до вашего прихода.

Она указала на дисплей. Александр присмотрелся к картинке, но не особо что-то понял. Лишь то, что программа имела ускорение по времени. Очень большое ускорение. Всего за тридцать секунд в реальном времени в симуляции прошло тридцать стандартных суток.

— Мы не смогли заметить этого раньше, — сказала Николь с таким видом, будто оправдывалась. — Мы работали в стерильных условиях, без доступа кислорода к образцу, в закрытых боксах. Да и на тот момент у нас банально не было возможности задуматься о том, что молекулы кислорода окажут такое влияние.

— Доктор, вы можете уже сказать нормальным языком, на что именно я смотрю? Потому что я ничего не…

— Это выглядит искусственно! — вскинулась она. — Понимаете? Это как встроенный механизм самоликвидации — своеобразный биологический предохранитель, ограничивающий продолжительность активной фазы инфекции.

— То есть…

— То есть этот белок имеет искусственное происхождение с заранее заложенной в него программой, — закончила за него Бренан. — Его специально сделали таким.

А вот это открытие Зарину уже совсем не понравилось. Но сказать он ничего не успел. Коммуникатор вызвал его, и, судя по тому, как повернулась в сторону закрытая шлемом голова Максвелла, не его одного.

— Что случилось? — спросил Зарин.

— У нас проблемы, сэр. Очень большие проблемы…

Глава 19

«Колыбель ангелов»

— Мерсер! — позвал Тайвин, но старик не ответил. Он даже не обернулся. — Эй, куда мы идём?

И вновь он не получил никакого ответа кроме неразборчивого бормотания.

— Может, он окончательно рехнулся? — предположил идущий рядом Дилан.

— Может быть, — тяжело вздохнул Тайвин.

Но на этот счёт у него имелись определённые сомнения. В тот момент, когда учёный нашёл проход, скрытый в стене кабинета, по крайней мере на несколько секунд Тайвину показалось, что к нему вернулось сознание. Сейчас же он снова будто вернулся к тому поведению, которое было у него в момент их первой встречи.

Тайвин шёл и смотрел на старика. На сутулую спину, на растрёпанные седые волосы, на руки, которые иногда поднимались и будто что-то чертили в воздухе — невидимые знаки, понятные только ему. Безумец. Но безумец, который явно знал коды. Который знал, где спрятан проход. Который шёл по этим коридорам так, будто ходил здесь тысячу раз. И почему-то Тайвин нисколько не сомневался, что именно так и было.

Несколько раз они проходили мимо закрытых гермодверей. Мерсер не останавливался — шёл мимо, не глядя, словно этих дверей не существовало. Тайвин отмечал их взглядом, мысленно отмечая, что каждая из них была высшего класса защиты, и шёл дальше. До тех пор, пока коридор не закончился тупиком.

Вернее — дверями лифта. Широкими, металлическими, с электронной панелью сбоку. Пока Ран и остальные остановились, Мерсер целенаправленно подошёл к ней и просто прикоснулся ладонью. Панель тут же загорелась зелёным.

— С возвращением, доктор Мерсер, — произнёс компьютерный голос.

— Идите за мной, — пробормотал Мерсер и шагнул в открывшуюся кабину. — Я покажу вам… покажу всё…

Шенон уже хотела было сделать шаг внутрь лифта, но Тайвин остановил её рукой и сам не двинулся с места.

— Куда ведёт этот лифт?

Мерсер обернулся и растерянно уставился на него. Впрочем, сбитое с толку выражение не долго продержалось на его лице. Уже через секунду его сменила улыбка человека, который вспомнил что-то давнее и хорошее.

— В колыбель, — сказал он.

Дилан бросил усталый взгляд на Тайвин и лишь пожал плечами, после чего зашёл в кабину, и Шенон сразу же шагнула следом. Рану не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Не оставаться же здесь в полном одиночестве.

Дождавшись, когда все они зайдут, Мерсер нажал кнопку, но лифт не двинулся.

— Обнаружено присутствие неавторизованных пользователей, — сообщил компьютерный голос. — В доступе в комплекс отказано.

Мерсер посмотрел на панель и тихо выругался. Не так, как раньше. В этот раз вместо недовольного бормотания он едва ли не зашипел тихим злым голосом. Потом прервался, сделал глубокий вдох и произнёс. К удивлению Тайвина, в этот момент его голос снова оказался другим. Чёткий и осознанный, как будто этот человек на секунду вернулся из того места, где находился.

— Приоритет доступа «альфа». Отмена блокировки.

Пауза. Система обрабатывала команду.

— Приоритет подтверждён. Блокировка снята.

Кабина закрыла двери и пошла вниз.

Тайвин стоял и смотрел на Мерсера. Тот снова смотрел в никуда — улыбался чему-то своему, водил пальцем по металлической стене кабины. Момент ясности прошёл так же быстро, как наступил.

Дилан придвинулся ближе и тихо сказал:

— Ты заметил? — спросил он, явно имея в виду резкие изменения в поведении их провожатого.

— Заметил, — так же тихо ответил Тайвин.

Больше они не говорили. Лифт опускался. Цифры на индикаторе шли вниз — дальше, чем Тайвин ожидал. Потом остановились.

Двери открылись. Мерсер вышел первым. Тайвин — следом, но почти сразу же остановился.