Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан

Правда, в этой части платформы действительно имелся удобный технический спуск. И даже коридорчик, огибающий сегмент. Он был нужен для техобслуживания и ремонта.

«Хорошая резиденция у Линнервальда, продуманная, — весело размышлял Ингвас Имэ. — А вот сам регент — зажился уже. Нужно будет потом сбросить его резиденцию на Акру. Взрыв выйдет эпический. Идеальный для сокрытия всех следов».

Имэ немного опасался, что опоздал, и регент уже издох. Картинка перед его внутренним взором быстро тускнела.

Но всё-таки повезло. Зажатый между деталями подъёмного механизма Линнервальд был багров от натуги, но жив.

— Что, продолжим наш поединок? — весело спросил Имэ. — Сначала я удавлю тебя, а потом твоего щенка!

Он прекрасно понимал, что Линнервальд сейчас напрягает последние силы, чтобы не быть раздавленным. И бывшего регента очень интересовали особенности такой агонии. Ведь Линнервальд не откажется от поединка, верно?

Умирающий истник до последнего сражающийся за ментальную свободу… Так благородно! Так трогательно!

Линнервальд попробовал что-то ответить, но из горла вырвался неразборчивый хрип.

— Ась? — обрадовался Имэ. — Что ты сказал? Я не расслышал?

— Обернись, глухая скотина! — раздалось сзади звонкое. — Я выпью твой мозг! Я выброшу твоё мерзкое вонючее тело в мусорный люк! Обернись, тварь!

Имэ обернулся с ядовитым смешком. Голос он, разумеется, узнал.

— Ах ты, неблагодарный племянник! — осклабился он по-отечески. — Так-то ты решил отплатить мне за воспитание?

— Именно так, как ты и заслуживаешь! — выкрикнул Эберхард и не мигая уставился на старика.

14. Конструктор (Ингвас Имэ и прочие)

Эберхарду не было и шестнадцати, когда дядя приметил талантливого племянника и взялся его учить. Он объяснял, как устроен мир, как управлять людьми и использовать данную природой психическую силу.

Природа Эберхарда не обделила, а вот разум его ещё спал. И парень не сразу понял, что Ингвас Агосдел из линии Имэ не просто так заинтересовался одарённым мальчишкой.

Дядя имел далеко идущие планы на абсолютную власть в Доме Аметиста.

Он представил Эберхарда в Совете Домов, сделался регентом при малолетнем наследнике. Но и этого ему было мало.

В Доме Аметиста не все оказались согласны с кандидатурой Эберхарда, и дяде пришлось… убирать лишних наследников. Кого-то хитростью, а кого-то напрямую, самым простым и эффективным способом — лишая жизни.

Убивать Эберхарда научил именно дядя. Мастер, равных которому практически не было сейчас на Юге.

Кто мог встать против него? Локьё, Симелин? Ну, может быть, ещё пара-тройка молодых да резвых, сила которых не нуждалась пока в отточенной технике.

Но юные истники знали: дурная сила схлынет с возрастом, а дядя Эберхарда давно миновал возрастные скачки, и психика его стабильна. А значит, он дождётся и отомстит.

Вот только Ингвас Имэ даже подумать не мог, что придёт день, когда они с племянником встанут глаза в глаза.

«А мальчик-то вырос, — мрачно подумал дядя, ощущая непривычную плотность и силу ментального давления белобрысого щенка. — Где же он практиковался? Линнервальд весь такой чистенький-праведный, он не мог продолжать обучение. Неужели племяннику хватило тех, старых уроков? Это ж надо было мне так тщательно изготовить грабли, чтобы потом наступить на них…»

Ментальное давление нарастало, и по спине бывшего регента стремительно растекался холод. Тело уже понимало, что схватка проиграна.

Эберхард был однозначно талантлив. Да и истники, только-только входящие в возраст, бывают особенно сильны. В них больше энергии, взрывной, малоуправляемой. Но ведь никто и не нанимался играть с мальчишкой честно, верно?

— Потап! — заорал вдруг Имэ, сбрасывая концентрацию. — Сюда! Здесь наследник! Убейте его!

Эберхард отшатнулся с растерянным и ошарашенным видом. По его лицу и шее тёк пот, глаза стали дикими.

«Молокосос, — подумал дядя. — У тебя не хватило бы технических навыков разорвать ментальную сцепку. Мог бы ещё учиться и учиться. Вот только пойдёшь на суп».

Ещё утром Ингвас Имэ планировал шантажировать дом Аметиста похищенным наследником. Ему нужны были кое-какие активы семьи. В конце концов, нужно на что-то не только жить, но и строить свой собственный Дом, раз уж вышла такая дрянь. Но теперь ему уже не хотелось щадить Эберхарда.

Парень был слишком хорош для обветшалого Аметиста. Куда только делась вся его робость? Неужели путешествие к Земле, к местам предков, действительно даёт такой сильный буст? Надо бы попробовать…

Над головой у Ингваса Имэ раздался топот трёх или четырёх пар ног. Это спешили боевики. Их предводитель, Потап, заранее велел им быть наготове.

Сам он предпочитал не покидать сходни катера. Боялся, что резиденция может вот-вот рухнуть.

Эберхард всё ещё пребывал в растерянности. Он тяжело дышал, вцепившись в виски.

Разорванный контакт сильно бьёт по неподготовленному сознанию. В глазах у мальчишки, скорее всего, путается сейчас настоящий мир и мир горний. Так что боевики Потапа прибьют его без труда.

В техническом проходе из-за перекосившейся ремонтной платформы было тесно, и Ингвас Имэ посторонился, пропуская двоих боевиков — красномордого Борща и тощего парня со сломанным носом.

Наверху осталось ещё двое подручных Потапа. Они топтались в нерешительности, понимая, что места внизу всем не хватит.

Платформу перекосило, и она блокировала часть коридора. Стрелять сверху боевикам тоже было несподручно, из-за этой же самой платформы.

Имэ, поразмыслив, решил, что с Эберхардом сейчас справятся и двое. Махнул рукой, останавливая тех, что наверху.

Уж больно Эберхард был ошеломлён. Ментальный разрыв рвёт нейронные сцепки резко, это даже похоже на удары по голове. Хороший вышел урок!

Только отшагнув, Имэ заметил, что Эберхард не один. Какой-то тощий-претощий подросток пытался вытащить Линнервальда из-под платформы.

И очень умело. Вогнал железяку между платформой и сегментом и прыгал на ней, используя как рычаг.

Линнервальд как мог помогал ему. И откуда только силы взялись?

— Мочите обоих! — велел бандитам Имэ.

— И регента? — растерялся краснолицый Борщ.

— Обоих мальчишек, дурак! Регент сам сдохнет. — Имэ сложил ладони лодочкой, словно бы собираясь молиться богам. — Такая нелепая смерть.

Тощий мальчишка блеснул глазами: он заметил бандитов. Но не струсил и попыток освободить Линнервальда не прекратил. Мало того — попытался пальнуть в кривоносого из станнера. Верно, спёр оружие у кого-то из людей Потапа.

К счастью, станнер был настроен на биомаркеры своего хозяина — пот, запах. Он не опознал чужака, и выстрела не получилось.

Мальчишка не растерялся — запустил станнер в кривоносого.

Станнер отскочил от спецткани комбинезона и врезался в глаз Борщу. Тот взвыл от боли, и Эберхард очнулся, сумел сбросить оцепенение.

— Стоять! — прошептал он.

Бандит со сломанным носом схватился за горло и упал на колени. Борщ от страха втиснулся под платформу — глаза у Эберхарда были дикие.

— Да стреляйте уже, дебилы! — выдавил Имэ. Разорванный контакт тоже не прошёл для него даром, и связывать волю подросшего племянника он не рискнул. — Мальчишку нельзя оставить в живых!

Боевики, стоявшие наверху, стрелять не решились: оба щенка прятались под перекошенной частью платформы.

Раздались ругательства, и ещё один подручный Потапа начал спускаться вниз. Он был вооружён плазмомётом, и Имэ вжался в пластик сегмента, понимая, что раскалённая плазма сейчас заплюёт всё вокруг.

На Ингвасе Имэ была сетка домагнитной защиты, но не такой уж большой мощности, чтобы рисковать. И он начал пробираться к ступенькам, ведущим наверх.

Боевик протиснулся мимо него, и Имэ стал взбираться по лестнице. Он пятился задом, чтобы увидеть: что станет с Эберхардом?