Тирион и Теклис (сборник) - Кинг Уильям

— Те, кто видел его, говорили, что теперь он называет себя Урианом. Он ведет по равнине отряды и убивает всех, кто сопротивляется. Некоторые утверждают, что он непобедим.

— Это еще надо проверить.

— По крайней мере Н’Кари уже не сражается против нас. Твой брат отправил его обратно в ад. Он и сам стал довольно пугающим, наш юный Теклис, если россказни не врут.

— Не врут.

— Что же его изменило?

— Думаю, он обнаружил, что ему нравится убивать эльфов.

— Что ж, чем не уважительная причина, тем паче для него. Жизнь его была нелегка.

Внезапно Тирион разозлился на своего старого друга. Теперь, когда Теклис стал героем, все начали ему сочувствовать и понимать его боль — чего никогда не случалось прежде. Однако он натянуто улыбнулся:

— Это правда.

Корхиен улыбнулся.

— И ты. Ты у нас тоже герой. Спас Вечную Королеву, вытащил ее из гущи друкайского войска. Ну просто история из какой-нибудь старой легенды.

Тирион пожал плечами:

— Я оказался в нужном месте в нужное время.

— Кроме того, ты нужный эльф. Это важно.

— На самом деле она сама спаслась и меня спасала дюжину раз. Если бы не она, меня бы тут не было.

— Как и ее — если бы не ты. Ты выбрал неподходящее время для ложной скромности, Тирион. Эта земля сейчас как никогда нуждается в героях.

— А я так похож на героя, верно? — кисло пробурчал Тирион.

Они с Корхиеном уставились друг на друга почти враждебно. Но потом Корхиен ухмыльнулся:

— Определенно похож. И, подозреваю, станешь похож намного больше еще до того, как все это закончится.

Интересно, что он имел в виду?

— Теклис!

Маг оглянулся и увидел машущую ему Белтанию, окруженную мастерами меча из Хоэта и несколькими чародеями. Теклис устало дохромал до нее.

— Привет, — сказал он. А Белтания неожиданно расцеловала его в обе щеки, чем очень поразила эльфа.

— Ты это сделал, — сказала она, улыбаясь. Мастера меча тоже улыбались. — Ты спас Вечную Королеву.

— Это сделал мой брат. Я просто помог им бежать.

Теклис был в замешательстве. Ему не нравилось быть центром внимания или героем дня. Но сейчас его узнавали повсюду, куда бы он ни пошел. На него показывали пальцами. Теклис чувствовал себя неловко и отчего-то хромал сильнее.

— Ты изгнал высшего демона. Ты скрытно провел своих спутников мимо войск Короля-Колдуна. Ну просто подвиг из какого-то старого героического эпоса!

— Я не герой.

— Герой — для большинства из нас.

— Как изменились времена, — мрачно заметил он.

— Но не ты. Ты все такой же озлобленный стервец! — Однако сказала она это с улыбкой.

— Мне нравится постоянство, — буркнул он. — Как там в Хоэте?

— Белая Башня держится. Впрочем, на нее пока никто не нападал. Но есть и другие новости…

— Какие?

— Малекит здесь, на равнине. Он пришел со своей армией, несомненно разыскивая Вечную Королеву.

Ледяные мурашки пробежали по спине Теклиса. Он бросил вызов Королю-Колдуну и теперь, похоже, действительно встретится с ним лицом к лицу. Остается только надеяться, что он не ошибся насчет слабости Малекита.

На плечо Теклиса легла чья-то рука. Обернувшись, маг, к своему немалому удивлению, увидел князя Аратиона.

— Отец. Что ты тут делаешь?

— Я несу доспех Аэнариона туда, где он нужен больше всего.

— Тогда ты уже на месте.

— Не уверен.

И что-то в отцовском тоне встревожило Теклиса гораздо больше, чем следовало бы.

— Ну, Уриан, и что мне с ним делать? — спросил Малекит.

Уриан посмотрел на эльфа в богатых, но потрепанных одеждах, в котором далеко не сразу узнал собственного сводного брата. Он слышал, что войско генерала Дориана только что соединилось с великой армией людей и друкаев, хлынувшей на Финувальскую равнину, преследуя Вечную Королеву, но даже не подозревал, что генерал этот может оказаться его родичем.

Для эльфа Дориан сильно состарился. В последний раз Уриан видел его еще относительно молодым. «Значит, вот так я мог бы выглядеть», — подумал он, ничуть в том не сомневаясь. Конечно, маги Короля-Колдуна радикально изменили его, превращая в шпиона-убийцу. Черты его лица не несли больше семейного сходства. Но определенную тоску по прошлому он все же ощутил. В сущности, преображение даже усилило ее.

Дориан смотрел на него в замешательстве, очевидно, дивясь, отчего король назвал этого незнакомца именем брата. Неужели генерал действительно ни о чем не догадывается?

Железный взгляд Малекита перепрыгнул с одного брата на другого, потом — на огромную толпу друкайской знати и людских военачальников, собравшуюся у трона. Уриан знал, что король наслаждается. Ситуация отвечала его жестокому чувству юмора.

— Этот генерал обманул наши ожидания. Он поймал Вечную Королеву, но упустил ее. Много недель он не предоставлял докладов своему повелителю, пытаясь исправить свою ошибку, — так, по крайней мере, он утверждает. И у него явная нехватка родственных чувств — он так и не поприветствовал своего младшего брата.

Глаза Дориана расширились. Он пристально уставился на Уриана, потом затряс головой, так и не заметив сходства. Уриан понимал, что происходящее сейчас — в некотором смысле награда за его службу. Они с братом и в юности не питали друг к другу особой привязанности, среди друкаев это было вполне традиционно.

Король ожидал, что Уриан сам назначит наказание Дориану, и чем страшнее, тем лучше. Большинство друкаев, не задумываясь, обрекли бы своих старших братьев на муки. Уриан и сам в юности мечтал иногда об этом. Он ненавидел Дориана за то, что тот стоял на его пути, за то, что был наследником, был старшим. Ненавидел самоуверенность братца и то, что он считал себя рожденным командовать, а других — рожденными повиноваться. Когда-то возможность покарать Дориана действительно была бы для Уриана наградой. Он понимал это.

Но сейчас он так не думал. И почти ничего не чувствовал. Не обижался на этого напуганного незнакомца. Не горел желанием отомстить. Не стремился даже к особой жестокости. Но знал, что подобное признание будет воспринято как слабость. А перед лицом правителя проявление слабости недопустимо. Уриан не хотел, чтобы Малекит увидел, как сильно его шпион изменился за время пребывания среди высших эльфов. Никто не должен этого даже заподозрить.

Возможность отдать Дориана палачам совершенно не трогала его. Напротив, он поймал себя на том, что, оглядываясь назад, вспоминает какие-то моменты их общих юношеских переживаний, о которых не только не сожалеет — которым радуется.

Он ничего не должен Дориану. Ничего. Ни милостей, ни лютой смерти. Уриан окинул взглядом лица придворных. Все пристально смотрели на него, порой облизываясь в предвкушении. Все они, несомненно, думали о том, что бы сделали, окажись их родич в таком же положении.

А Уриан не чувствовал ничего, кроме отвращения к окружающим. Больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться среди высших эльфов и сражаться на их стороне. Сила этого желания удивила его. Выходит, он изменился куда больше, чем сам представлял, и не в лучшую сторону — если заботиться о перспективах собственного выживания.

Дориан тоже смотрел на него — потерянно, наверняка размышляя, как поступил бы сам в подобной ситуации. И уже видел себя в руках умельцев-палачей, видел, как его подвергают всем мыслимым и немыслимым пыткам, и не ожидал ничего, кроме долгой, очень долгой и мучительной смерти.

Еще раз посмотрев на собравшихся, Уриан ощутил мощное давление принуждения.

И тогда он, молниеносно выхватив клинок, стремительно отсек Дориану голову, подхватил ее, падающую с плеч, за волосы и вскинул повыше, демонстрируя Королю-Колдуну.

— Провал не заслуживает ничего, кроме мгновенной кары, — как можно громче произнес Уриан.

Малекит смотрел на него загадочно. Интересно, о чем он думал? Долгие безмолвные секунды придворные ждали ответа короля. Наконец Малекит протянул руку, принял отрубленную голову, бросил на нее короткий взгляд и отшвырнул в сторону.