"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Шаман Иван

«Услугами?», — предположил я, уже прекрасно изучивший манеру поведения симбионта.

Судя по тому, что он ничего не ответил и обиженно отвернулся, продемонстрировав мне пушистую задницу с гордо реющим хвостом, попал я в точку.

— Вообще, наверное, нужно общий товарный знак регистрировать — прикинул я. — На все возможные использования. А их уже прилично набирается.

— Узнаю, — радостно сказал Олег. — Сегодня же съезжу и все разузнаю.

— По телефону никак? — усмехнулся я.

— По телефону некоторые вопросы лучше не решать, — заюлил Олег. — Надежней с глазу на глаз переговорить.

Устройство дядиной личной жизни делом было, без сомнения, важным, но не тогда, когда это может существенно осложнить наше и без того непростое положение.

— Олег, ты учти, что нам с ними еще работать несколько лет. Испортишь отношения — ничего хорошего не выйдет.

— Подумать только, неоперившийся юнец будет учить меня жизни, — возмутился Олег, пренебрежительно фыркнув. — Я не собираюсь делать ничего предосудительного. И вообще, мы с Ольгой — взрослые люди, как-нибудь сами разберемся.

— Уже «мы»?

Олег дальше развивать тему не стал, только снисходительно улыбнулся. Мол, быстрота и натиск — наше все. Улыбаться он продолжал и всю дорогу: и когда мы заезжали за материалами для артефактов и когда мы ехали уже непосредственно в Полигон. Улыбка слетела, только когда он обнаружил, что нас ожидают не только Шелагин-младший и Греков, но и Шелагин-старший в компании незнакомого целителя.

— Ведищев, — совсем тихо сказал Олег. — Не доверяют, значит, словам Живетьевой. Подозревают, что она ведет свою игру.

Глава 18

Ведищев сканировал отнюдь не поверхностно. Полное глубокое сканирование было призвано произвести впечатление на князя, поэтому целитель не торопился, отрабатывал оплату эффектно с внешними проявлениями, притворяясь, что отдается на все сто. Даже Песец презрительно бросил: «Позер». Наконец целитель встряхнул руками и важно сказал:

— Родство подтверждено. Сила четырнадцать кругов.

— Как быть с признанным у Александра бесплодием?

— Ума не приложу, Ваше Сиятельство. Но в отношении молодого человека сомнений быть не может: он совершенно точно сын Александра Павловича.

Князь выглядел бесстрастным, возможно, даже равнодушным. Цедил слова медленно, тщательно обдумывая каждое. Похоже, выявившийся внук его не слишком радовал.

— Какая может быть причина того, что ни родство, ни круги не определялись раньше?

Целитель помялся с ответом. Про блоки он не то что не мог — боялся упоминать: понимал, что появится риск заполучить такой себе. И даже если до него донеслись слухи, что доступ к магии восстанавливается у тех, кто искренне хочет исцелять людей, то для него это был не выход: и ненадежно, и бескорыстным врачевателем он не выглядел.

— Есть определенного рода заклинания, — наконец нашелся он, — которые при обычном сканировании практически неотличимы от особенностей ауры. Их даже не все сканирующие артефакты выявляют, только самых последних моделей.

А это уже страховка для себя любимого, потому что в распечатках, выданных в клинике Ведищевых, нет никаких упоминаний о посторонних заклинаниях, встроившихся в ауру.

— Признаться, — продолжил Ведищев, — я весьма удивлен, что ваш целитель вообще на это обратил внимание, а госпожа Живетьева не только обнаружила, но и сняла. Не уверен, что мне это было бы по силам, хотя я считаюсь целителем не из последних.

Тут он поскромничал: даже мне было известно, что глава рода Ведищевых считался очень умелым целителем. Тетя Алла иной раз говаривала, что он близок к уровню Живетьевой, пусть она и была чуть более знающей и умелой.

— Благодарю вас, — ровно сказал князь. — Вас отвезут в гостиницу. И да, прошу вас не распространяться о выводах.

Ведищев кивнул и не менее важно, чем не так давно сканировал, направился к выходу. Обиженным он не выглядел, понимал, что теперь хотят переговорить без посторонних. Внутри семьи, так сказать.

— Нам нужно поговорить без свидетелей, Илья, — бросил князь. — Пойдем. Олег Васильевич, в вашем сопровождении мы не нуждаемся.

— Я опекун Ильи и не могу допустить, чтобы ему причинили вред.

— Я стою выше. Олег Васильевич, я понимаю ваше беспокойство, но это внутренние дела нашей семьи.

Одновременно со словами князь столь холодно глянул на Олега, что того прямо-таки приморозило к полу. И тем не менее родственник собрался что-то возразить. Но я предостерегающе покачал головой: сам справлюсь.

— Хорошо, Ваше Сиятельство, я подожду племянника в холле.

Князь небрежно кивнул и пошел по коридору, уверенный, что я следую за ним. Впрочем, у меня выбора особого не было. Обострять отношения — можно сразу отсюда уезжать, а мы только-только обжились.

Не знаю, в чей кабинет мы пришли, но обставлен он был богато, а князь сразу уселся в хозяйское кресло за столом. На стене на уровне головы Шелагина висел его собственный портрет — начальство на Полигоне было верноподданническое и очень льстивое. На портрет князь походил как плохая копия на яркий оригинал: художник старательно выпятил все лучшее найденное в князе и смазал недостатки, при этом портрет не перестал быть узнаваемым, но стал слишком нарочито парадным.

В кабинет зашли только я и князь. Остальные сопровождающие, в том числе и Шелагин-младший, остались снаружи. Князь дождался, когда я сяду, и сказал:

— Как ты понял, для нас это известие оказалось полной неожиданностью. У нас были выстроены планы на многие годы вперед, и сейчас ты их рушишь.

Судя по всему, подозрения относительно второго княжича не были высказаны. Или были, но князь посчитал, что старший со снятым блоком на либидо может заделать еще наследников, раз уж однажды удалось. Только эти наследники будут законными. Глядишь, Прохорову еще старшему княжичу всучат — и будет тогда он выплачивать мне солидные суммы через хотелки супруги. Или не будет, если уж нынешняя княгиня вынуждена брать взятки, чтобы иметь желаемое.

— Не стоит ради меня пересматривать ваши планы, Ваше Сиятельство, — ответил я. — Думаю, всем будет лучше, если вы и дальше будете считать, что внука у вас нет.

Князь попытался заморозить взглядом и голосом теперь уже меня:

— Кому это всем?

— И вам, и мне, и репутации моих родителей.

— Понимаю твою точку зрения, но принять не могу. Правда рано или поздно все равно всплывет, и наше неучастие в твоей судьбе отразится на нашей репутации.

— Я могу написать официальный отказ от всех претензий к Шелагиным.

— Это не вариант. Одни слухи, что лицо шелагинской крови живет в твоих нынешних условиях, уронит на нашу семью столько грязи, что нам не отмыться.

Мне показалось странным, что в первую очередь князь беспокоится о том, как будет выглядеть в чужих глазах, чем о чувствах моих или собственного сына. О своих-то понятно почему не беспокоится — их у него попросту нет. Атрофировались за ненадобностью, осталась только функция.

— У меня не такие плохие условия, как вам кажется, Ваше Сиятельство.

— Не спорь. Я сказал, что ты так жить не будешь — значит, не будешь! — рявкнул он и стукнул кулаком по столу. Почему-то мне это показалось не страшным, а смешным. — Ты мой внук, как бы то ни было, поэтому вопрос с твоим нормальным проживанием приоритетный. Его можно ненадолго отложить, потому что пока ты учишься в военном училище, жилье тебе не принципиально. По окончании подарю что-то приличное. Но тут уж как себя проявишь. От результата будет зависеть подарок.

Одновременно пытались меня прогнуть и указать место: где-то на шелагинских задворках. Нет уж, пусть сына супруги так обрабатывает.

— Я учусь в Княжеской академии алхимии, если вы вдруг забыли, Ваше Сиятельство. И подачки ваши мне не нужны.

— Все Шелагины оканчивали Дальградское военное училище, — отрезал он. — Туда я тебя с началом семестра отправить не могу, только в наше, но после первого года обучения, если себя хорошо покажешь, это вполне возможно. Я оплачу.