Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин

Он прошел через парк возле разрушенной усадьбы, — тот самый, в котором целовался с Клавдией. Тем морозным вечером вокруг лежал пушистый снег, а сейчас под ногами хлюпала едва подмерзшая грязь. Он прошел мимо тех самых разбитых скамеек, мимо руин фонтана, мимо аллеи, ведущей к разрушенному особняку. Никого. Только ветер и луна.

Вскоре старый парк кончился, и начался лес. Ловец вошел в него, ориентируясь по компасу и карте, которую успел хорошо запомнить, готовясь к этому походу несколько часов в кабинете Угрюмова. В лесу он шел быстро, но осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки. Луна освещала путь, но облака то и дело закрывали ее, погружая лес почти в полную темноту. Лишь снег, не растаявший еще в лесу, а только осевший, позволял немного ориентироваться между древесных стволов, чтобы не натыкаться на деревья. А когда совсем ничего не было видно, Ловец включал фонарик и осторожно подсвечивал себе. Синий свет был меньше виден издалека, но все равно мог выдать. Потому он старался включать фонарик пореже.

Внезапно в свете фонарика он увидел впереди лица. И они ему показались настолько жуткими, что первой реакцией Ловца было схватиться за пистолет. Но он все-таки вовремя сообразил, что на него смотрели всего лишь покойники. Мертвые красноармейцы застыли в подтаявшем снегу в разных неестественных позах на старой просеке. Похоже, они напоролись на немцев среди зимы, когда шли бои за освобождение Можайска, а те перестреляли их из пулемета, установленного на этой просеке. У красноармейцев имелись лишь винтовки. И потому шансов против пулеметного расчета у них почти не было. Так они и остались лежать. Все восемь человек из патруля.

Потом, наверняка, доложили их командиру, что патруль пропал. Но в лесу найти трудно. Особенно, когда в этой местности непонятно, где именно проходит линия фронта. А, может быть, и их командир, и вся часть погибли в боях за Можайск, и докладывать стало некому. Вот так и остались они непогребенными.

Еще через час, сверяясь по компасу, попаданец вышел к промышленной зоне. Полуразрушенные здания завода Роле вырисовывались на фоне ночного неба, подсвеченного луной, черными силуэтами. Вокруг было темно и тихо. Только сырой весенний ветер гудел в проломах крыш, да где-то там болтался лист кровельного железа, обо что-то негромко ударяясь под порывами.

Ловец залег в еще голых кустах, прислушиваясь. Где-то слева, у центрального корпуса, горел слабый огонек — там находилось караульное помещение. Слышались приглушенные голоса, иногда покашливание. Вдоль колючей проволоки ходили часовые с винтовками. Но их было мало, и они не ожидали гостей.

Он двинулся в обход, к реке Мжуть. Эта неширокая речка была до сих пор замерзшей, и лед все еще держал, хотя в некоторых местах уже начали появляться проталины. Ловец шел вдоль берега, высматривая вход в канализационный коллектор. Угрюмов писал, что он находится прямо у воды, в обрывистом берегу, заросшем кустами. К счастью, луна снова вышла из-за туч, кое-как освещая местность. И тут Ловец наткнулся на позиции немцев.

Они лежали в снегу, вернее, в том, что осталось от снега, когда он подтаял под весенним солнышком. Несколько трупов в серых шинелях в окопе на откосе речного берега, с карабинами в руках, замерзшие, с почерневшими лицами. Видимо, здесь был их опорный пункт, и они погибли во время боев за Можайск. Тела так и не убрали — война есть война, не до погребения врагов, которые отступили так быстро, что бросили своих погибших. И тут Ловца осенило. У него не было немецких сапог и прочих немецких вещей, чтобы оставить ложный немецкий след возле коллектора. А у этих мертвецов — были!

Он подошел к ближайшему трупу, присел на корточки. Сапоги были почти новые, с толстой подошвой, с характерными шипами на протекторе и с подковами во весь каблук. Но голенища плотно сидели, и снять обувь с мертвого было невозможно — труп распух и закоченел. Тогда Ловец вытащил нож и разрезал голенища вдоль, почти до самой подошвы. Потом стянул сапоги с ног мертвеца. Они были очень большого размера. Но это даже оказалось кстати, потому что Ловец надел их поверх унтов и перевязал разрезанные голенища веревкой, которую нашел тут же, в окопе. Сапоги держались, но далеко в такой «двойной обуви» уйти было нельзя. Впрочем, этого и не требовалось, для его целей вполне годилось и так. Главное — следы покажут, что приходил именно немецкий диверсант.

Глава 4

Недалеко из-под подтаявшего снега виднелся какой-то лаз. Оказалось, что там немецкий блиндаж, который наполовину завалило прямым попаданием снаряда. Но в не заваленном углу в свете фонарика виднелось много чего: карабины, патроны, фляги, сигареты, спички, немецкий электрический фонарик. Ловец взял его и сунул в карман. Пачку немецких сигарет и коробок спичек тоже прихватил. А еще он забрал штык-нож, — тяжелый, с длинным лезвием. Попаданец усмехнулся своему виду: теперь он выглядел как настоящий немецкий диверсант, — в русской одежде, но в немецких сапогах, с немецкими вещами в карманах. Если поймают, то точно во вражеские диверсанты запишут. Значит, надо все сделать так, чтобы не поймали.

Вход в коллектор обнаружился дальше по берегу. Бетонное сооружение коллекторного оголовка выпирало из-под берега. Вот только, оно было разворочено взрывом и от этого наполовину разрушено. Вероятно, когда шли бои, кто-то там внутри прятался и стрелял, используя коллектор, как огневую точку. Вот и шарахнули туда, похоже, из пушки. Впрочем, взрыв снаряда вырвал довольно толстую решетку, и теперь попасть внутрь стало даже проще.

Ловец замер у входа в коллектор, прислушиваясь. Из подземной трубы тянуло сыростью, пахло плесенью и нечистотами. Вход был завален ветками сломанных кустов и комьями земли. Но Ловец быстро разгреб их и полез внутрь. Он протиснулся между искореженной решеткой и бетонной стенкой, от которой после взрыва откололись приличные куски. Снаряд, судя по всему, был достаточно крупного калибра. Наверное, от гаубицы.

Завал из кусков бетона и арматуры Ловец преодолел осторожно, ползком пробравшись в отверстие. Но за завалом коллектор оказался шире, чем он предполагал по описанию Угрюмова: шириной почти метр, высотой почти два. Где-то внутри в темноте капала вода — мерно, с той зловещей размеренностью, которая бывает только в подземельях. Он достал фонарик, включил, шагнул внутрь.

И точно: тут скрывался пулеметчик. На это указывали немецкие металлические коробки из-под пулеметных лент и коричневые пятна засохшей крови. Но ни самих лент, ни пулемета, ни трупов пулеметчиков не было. Наверняка, Угрюмов, оборудуя свой секретный объект, приказал произвести осмотр коллектора. Убитых убрали, как и пулемет, а вот восстановить решетку на входе руки пока явно не дошли. Хотя имелся и сюрприз: обычная растяжка из «лимонки» и проволоки. Но Ловец лишь посмеялся про себя над такой примитивной ловушкой, без труда нейтрализовав ее.

Можно было двигаться дальше. Тоннель оказался хоть и узким, но достаточно высоким, чтобы идти, почти не пригибаясь. Бетонные стены покрылись темным осклизлым налетом плесени. Возле выхода на дне сохранился лед, но подальше под ногами захлюпала канализационная вода, пропахшая нечистотами. Ловец осторожно шел вперед, стараясь ступать очень тихо. Впереди было еще двести метров темноты, сырости, зловония и тишины, которая давила на уши.

Он считал шаги. Через тридцать коллектор начал забирать вверх, а еще через пятьдесят шагов он уперся в еще одну чугунную решетку, ржавую, но еще крепкую. Ловец приник к решетке, посветил фонариком по углам, всмотрелся, не заминирована ли? Убедившись, что взрывчатки нет, он проверил решетку руками на прочность. Прутья были хоть и ржавые, но все еще крепкие. Такую преграду или пилить, или взрывать, чтобы быстрее пробраться внутрь. А он не мог позволить себе ни того, ни другого. Но, когда он все-таки попробовал качнуть решетку рукой в перчатке, она оказалась со слабиной. Ее рама крепилась к стене всего на четырех болтах: два сверху, и два снизу. И в нижней части чувствовался небольшой люфт: там металлическая рама решетки немного болталась.