Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин

— Хорошо, — сказал наконец Сергеев. — Я принимаю ваши объяснения, майор. Но это не значит, что я прекращаю расследование о происхождении этих образцов. Я буду продолжать работу. И если я найду что-то, что укажет на вашу причастность к сокрытию правды, я не остановлюсь.

Ловец кивнул, готовый уйти. Но перед этим он задал вопрос, который мучил его с того момента, как он узнал о случившемся, остановив по дороге в штаб свой грузовик у госпиталя и проводив Свету в ясли к ребенку:

— За что вы арестовали санинструктора Полину Макарову?

Сергеев ухмыльнулся, и в его ухмылке явно читалось злорадство.

— Она не прошла проверку после освобождения из плена. Это грубое нарушение. Она могла быть завербована немцами. Пока я не проверю ее, она останется под арестом.

— Проверку проводил комиссар Липшиц, — твердо сказал Ловец. — Он опрашивал свидетелей, тех, кто сидел вместе с Полиной в немецком лагере. Все они дали ей положительные характеристики. Она была освобождена по всем правилам.

— Липшиц умер, — возразил Сергеев. — И его слова теперь не проверить, как и слова Угрюмова. Мы теряем лучших людей…

Он сделал театральную паузу, напустив на себя скорбный вид, потом продолжил:

— А вы, майор, должны понимать, что я действую в рамках закона. Ничего личного.

Ловец почувствовал, как в нем закипает ярость. Он сжал кулаки, но сдержался. Он знал, что не должен давать слабину. Что должен сохранять спокойствие.

— Я требую освободить Полину, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она невиновна. Ее арест — это ошибка.

— Я приму решение, когда все перепроверю еще раз, — ответил Сергеев. — А пока она останется под арестом.

Ловец развернулся и вышел из кабинета, не сказав больше ни слова. Он чувствовал на себе взгляд Сергеева, полный ненависти, но не обернулся. Он знал, что это была маленькая, но важная победа, хоть и не полная. Он защитил деда. Он защитил ученых. Вот только Полина оставалась в тюрьме. И он пока не решил, как ее спасти.

Глава 23

В камере Алексей Григорович сидел на нарах, склонившись над листом бумаги, который ему все-таки дали для записей. Рядом с ним лежал огрызок карандаша, и он время от времени вносил им поправки в схему прибора ночного видения, бормоча себе под нос какие-то формулы и расчеты. Его глаза, обычно живые и энергичные, сейчас были воспалены от недосыпания, но в них горел прежний интерес ученого, который не может остановиться в своих научных поисках, даже находясь в заточении. Он прокручивал в голове схемотехнику необычного устройства, которое было у него в руках до кражи, вспоминал расположение деталей и строил догадки о принципах работы отдельных элементов. И с каждым мозговым штурмом он понимал все больше и больше.

Сергей Ильин сидел напротив, прислонившись спиной к холодной стене, и задумчиво смотрел в одну точку. Его лицо было бледным, осунувшимся, но в глазах тоже теплилась искра надежды. Он думал о том, что видел в лаборатории, о тех удивительных устройствах, которые им довелось изучать всего несколько дней назад. И он представлял себе, как мог бы повторить ту самую винтовку. Илья Журбин, самый молодой из троих ученых, сидел, забившись в угол на нарах и обхватив колени руками. Он выглядел испуганным, растерянным, но тоже не сдавался. Он слушал, о чем говорят его старшие товарищи, и пытался вникнуть в их рассуждения, чтобы тоже быть полезным.

— Я понял, — сказал вдруг Ильин, отрывая взгляд от бумаги с эскизом, которая лежала у него на коленях. — Я понял, как устроен ствол той винтовки, и почему он не перегревается при такой избыточной мощности патрона. Это не просто сталь. Это какой-то особый сплав с добавлением вольфрама или титана. У нас нет таких технологий металлургии, но мы можем попробовать создать нечто похожее. Возможно, ствол получим более тяжелый и менее прочный, но он будет работать. Потому я готов приступить к изготовлению опытного образца.

Григорович поднял голову и посмотрел на него с любопытством.

— Я тоже хотел бы попробовать создать опытную модель, — признался он. — Там используется миниатюрная электроника, которая превосходит все, что мы умеем делать. Но я зафиксировал функциональную схему. Мне понятно назначение основных узлов. И я убежден, что мы сможем повторить прибор ночного видения, используя более простые элементы. Это будет хуже, объемнее и тяжелее, но все равно намного лучше, чем все, что есть у нас сейчас в самых передовых опытных разработках на эту тему.

Журбин кивнул, и в его глазах тоже мелькнула искра надежды.

— И как долго нам потребуется работать, чтобы создать такой прибор? — спросил он, поднимая голову.

— Месяцы, — ответил Григорович. — Но, если мы получим доступ к нормальной лаборатории, к ресурсам и к заводскому оборудованию, мы сможем сделать это достаточно быстро. Я уверен.

В этот момент за дверью послышались шаги. Ученые замолчали, прислушиваясь. Дверь открылась, и на пороге появился Сергеев. За его спиной стоял конвоир.

— Граждане ученые, — сказал Сергеев спокойным тоном, входя в камеру, — я пришел поговорить с вами. Мне доложили, что вы достигли некоторых успехов в своих исследованиях. Это правда?

Ученые переглянулись. Ильин встал, отложил бумагу с эскизом винтовки в сторону и посмотрел на Сергеева, заглянув ему прямо в глаза.

— Да, гражданин начальник, — сказал он. — Мы провели серьезные исследования. Мы разобрались в принципах работы тех образцов, которые изучали. Мы можем начать создавать похожие изделия. Но для этого нам нужно вернуться в лабораторию и получить доступ к оборудованию и материалам.

Сергеев усмехнулся, и в его усмешке было что-то зловещее.

— Значит, вы хотите вернуться в лабораторию? — переспросил он. — А вы не думали, что я могу заподозрить вас в том, что вы сами передали информацию немцам? Что вы сами организовали кражу образцов, чтобы потом, например, получить деньги от врагов на счета в банках Швейцарии?

Григорович побледнел, но выдержал взгляд следователя.

— Это абсурд, — сказал он твердо. — Мы — советские ученые. Ни в какой Швейцарии мы никогда не были и не будем. Мы служим науке и своей стране. Мы не имеем никакого отношения к немцам. Мы просто хотим работать по своим специальностям, чтобы приносить пользу, двигая научно-технический прогресс.

— И вы хотите, чтобы я поверил вам на слово? — Сергеев подошел ближе, нависая над ними. — Вы знаете, что образцы были похищены. Но вы еще не знаете, что они были возвращены. Обстоятельства изменились. И теперь я буду решать, куда эти образцы направить. И я должен быть полностью уверен в тех людях, которые получат допуск для работы с ними.

Ильин шагнул вперед, заслоняя собой Григоровича.

— Гражданин начальник, — сказал он, и голос его звучал твердо и уверенно, — вы можете быть уверены в нас. Работая с этими образцами, мы уже поняли кое-что. И сейчас на основании технологий, обнаруженных нами в образцах до их кражи, мы полны решимости создавать оружие и приборы, которые помогут нашей армии победить врага. Мы уже определили кое-какие принципы работы этих устройств. И мы можем сделать их аналоги. Но для этого нам нужно предоставить условия для дальнейшей научно-исследовательской и научно-практической деятельности. Если вы оставите нас в тюрьме, вы потеряете уникальный шанс. Мы можем дать Красной Армии то, чего у нее никогда не было, и что обеспечит ей превосходство над немцами.

Сергеев смотрел на них долго и пристально, и в его глазах читались сомнения и колебания. Он понимал, что ученые могут быть полезны. Но он также понимал, что они могут все-таки быть как-то связаны с кражей, организованной немецкими диверсантами. А потому, возможно, представляют потенциальную угрозу. С другой стороны, эти трое уже работали с секретными образцами, а предоставлять допуск еще кому-то означало уравнение с новыми неизвестными, тогда как этих троих контролировать было довольно легко.

— Допустим, — сказал он наконец. — Я дам вам такую возможность. Вы вернетесь на Объект-12. Вы получите постоянный доступ к лаборатории. По вашим чертежам на заводах будут изготавливаться необходимые детали. Но вы будете работать под моим контролем. Я усилю охрану и наблюдение. И вы станете докладывать мне о каждом шаге. Если я узнаю, что вы пытаетесь связаться с кем-то за пределами объекта, вы вернетесь сюда. И тогда уже не выйдете.