Леонид. Время испытаний (СИ) - Коллингвуд Виктор

Устинов довольно улыбнулся и пометил что-то в своем блокноте.

— Будет сделано. К утру все данные по Шорину будет у вас на столе.

Только теперь, почувствовав, что последний на сегодня задел на будущее сделан, я поднялся и направился к выходу. Теперь можно было и домой.

Переступив порог нашей квартиры в Доме на Набережной, я сразу почувствовал густой, дразнящий запах настоящего домашнего ужина. Похоже, мама сварила борщ. Лида вышла навстречу в прихожую, на ходу вытирая руки полотенцем. В ее глазах читалась привычная, согревающая забота.

— Устал? Как дела на службе? — тихо спросила она, помогая мне снять тяжелое пальто.

— Все хорошо, обживаюсь потихоньку, — улыбнувшись, привлек жену к себе и поцеловал в теплую макушку. — Сама-то как? Не жалеешь, что так рано из декретного отпуска вышла?

Супруга лишь отмахнулась. Недавно она вновь вернулась к работе в своем радиотехническом институте, оставив годовалую Галю на попечение бабушки, и теперь буквально разрывалась между домом и секретной лабораторией. Меня очень радовало, что Лида хорошо уживалась с мамой.

— Справляюсь. Соскучилась по настоящему делу, если честно.

— Кстати, о деле, — понизив голос, поинтересовался, вешая шляпу на крючок. — Как там продвигаются ваши успехи с радарами и компактными рациями?

Вместо ответа Лида красноречиво повела глазами по сторонам, выразительно посмотрев на глухую стену прихожей. Конечно, я понял намек. Специфика нашего элитного жилья обязывала всегда помнить о том, что у стен могут найтись уши, а прислуга или соседи регулярно снабжают отчетами компетентные органы. Требовалось срочно «предохраниться».

Понимающе улыбнувшись, я мягко кивнул в сторону кухни. Пройдя к столу, я первым делом выкрутил вентиль над мойкой, пуская тугую струю воды бить в эмалированное дно раковины. Следом водрузил на раскаленную конфорку пузатый чайник со свистком. Не просто так самые откровенные разговоры в Союзе происходили на кухне! Здесь, в святая святых домашнего уюта, всегда имелось под рукой средство замаскировать звуки голоса.

Пока плотный шум воды надежно скрывал наш разговор, я с удовольствием уселся за стол, придвинув к себе тарелку с горячим, исходящим паром гуляшом.

— Рассказывай, — кивнул с набитым ртом, чувствуя, как окончательно отпускает накопившееся за день нервное напряжение.

Под прикрытием водяного грохота и начинающего закипать чайника Лида преобразилась, превратившись во вдохновленного специалиста. Она с нескрываемой гордостью сообщила, что после недавнего получения новейших американских «желудевых» радиоламп в стенах института наметился настоящий прорыв.

— Уже собраны первые макеты радиодетектора, — прошептала супруга, присев рядом и подперев щеку рукой. — Они дают отличный, устойчивый сигнал. Работаем сейчас над повышением дальности, над помехозащитой. Но буквально месяца через два можно передавать первую модель в производство!

Удовлетворенно кивнув и проглотив кусок мяса, я коротко обрисовал ей новую техническую задачу — в тесной связке с Остехбюро Бекаури в кратчайшие сроки разработать компактные, надежно защищенные от радиопомех приемо-передающие устройства для авиационных бомб. Выслушав задачу, Лида уверенно кивнула.

— Вполне возможно, Леня. Конечно, эти ваши самолеты — не луче место для радио. Много помех от магнето, от двигателей идет вибрация. И еще какие-то источники помех, с природой которых мы еще не разобрались. Но делать надо. Если ты говоришь, что это нужно — мы сделаем!

Обсудив государственные тайны, мы, наконец закрыли кран. Пронзительно засвистевший чайник был снят с огня, и на столе появились чашки с крепким, ароматным чаем. Напряжение полностью спало, уступив место тихой бытовой усталости.

Размешивая ложечкой сахар, Лида тяжело вздохнула и робко завела разговор о наступающей весне. Жизнь в каменных джунглях зимней Москвы выдалась тяжелой, а давящая атмосфера номенклатурного дома совершенно не добавляла ребенку здоровья.

— Гале категорически не хватает солнца, дочка бледная совсем, ей нужен свежий воздух, — пряча глаза, предложила супруга. — В прошлом году все лето в Москве проторчали, пока ты в Америку ездил, давай хотя бы это лето не упустим! Может быть, нам удастся подыскать и снять на лето какую-нибудь простенькую дачу? Договоримся с частником, найдем тихий угол в Подмосковье… Ведь это нам по карману?

Услышав это робкое предложение, я покачал головой. Снимать чужой угол? Ютиться с семьей в арендованной деревянной халупе? Ну нет. Руководитель Специальной Технической Инспекции при ЦК, человек, лично открывающий двери в кабинет Хозяина, отправляющий на нары наркомов, не должен обивать пороги каких-то хмырей в поисках летней веранды.

— Никакой аренды не будет, — мягко, но предельно твердо оборвал жену, накрыв ее ладонь своей. — Наш нынешний статус, Лида, ко многому обязывает, но и многое позволяет. Семья должна жить в абсолютной безопасности и комфорте. В ближайшие же дни я официально подниму этот вопрос в ЦК и выбью для нас хорошую государственную дачу в закрытом охраняемом поселке. Воздуха там хватит всем!

Глава 14

На следующий день я отправился закрывать «дачный вопрос». Но, спустившись на нужный этаж в Управление делами ЦК — могущественное ведомство, распределявшее блага для всей партийной номенклатуры, сразу почувствовал неладное. В коридорах и просторной приемной царила какая-то гнетущая, нервозная тишина.

Подойдя к столу секретаря, я дежурно поинтересовался: — Тимофей Петрович у себя? Мне нужно к товарищу Самсонову.

Бледная как полотно женщина нервно сглотнула и, опасливо озираясь на массивные двери, едва слышно пролепетала:

— Тимофей Петрович арестован…

Вот тебе и раз! В памяти живо всплыл тот день, когда Самсонов, этот серый кардинал кремлевского быта, невозмутимо выписывал ордер на нашу правительственную квартиру. Тогда мне все казалось в радужном свете. Теперь же местные служащие смотрели на меня с нескрываемым страхом, причину которого несложно угадать. Ведь прежний руководитель Управления был прямым подчиненным и ставленником Авеля Енукидзе! И вот, этот влиятельный завхоз загремел в подвалы Лубянки вслед за своим патроном. А здесь люди вздрагивают от каждого скрипа двери, особенно при виде человека, косвенно способствовавшего аресту их шефа.

— А кто исполняет обязанности Управделами? — уточнил я у секретарши.

— Товарищ Скрынник. Он правда недавно работает и не во все дела вошел, но другого нет, товарищ Брежнев! — извиняющимся тоном произнесла она.

— Хорошо. Скрынник так Скрынник. Вы разрешите?

— Пожалуста-пожалуйста! — жалким голосом ответила женщина. — Иван Георгиевич здесь и свободен!

Исполняющий обязанности Управделами Иван Георгиевич Скрынник оказался невысоким, суетливым и очень худым человеком с жидкой козлиной бородкой и в пенсне. Увидев посетителя, чиновник откровенно оробел и судорожно схватился за край стола, явно ожидая худшего.

— Сидите-сидите, Иван Георгиевич, не суетитесь, — я успокаивающе махнул рукой, подходя к столу. — Я к вам не с проверкой, и не от органов. У меня сугубо хозяйственный вопрос. Личное дело.

Скрынник облегченно выдохнул. Пришли не арестовывать.

— Ч-чем могу служить, Леонид Ильич? — заикаясь, спросил он, доставая из кармана платок и вытирая испарину со лба.

— Требуется хорошая государственная дача для семьи, — с ходу изложил я свою просьбу. — Дочка маленькая, жена настаивает на свежем воздухе. Оформите нам что-нибудь приличное в Подмосковье.

Управделами затравленно посмотрел на меня и виновато развел руками:

— Да я бы рад, но… Вы только поймите правильно, товарищ Брежнев… Свободных дач у нас нет! Вообще нет в природе.

— Совсем ни одной? — я скептически поднял бровь.

— Ни единой! — заблеял Скрынник, нервно протирая пенсне. — Выделение дач — это исключительное ведение ЦК. Строительство новых резиденций только-только начинается. Многие наркомы до сих пор на очереди!