Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

Мы говорили на смеси двух языков, и до меня вдруг дошло, что я не думаю на эту тему. И Оля не думает. Да и Преслана тоже. Мы понимаем друг дружку, что ещё нужно? Если что-то непонятно, то мы переспрашивали. И Лана переспрашивала. Всё шло как-то естественно. Вот с местными вождями у меня так получалось слабо. С пятое на десятое. Общий смысл я уже улавливал, но им было сложнее. Русский язык моего времени от языка ободритов отличался весьма сильно, особенно в части произношения. Вот свита Пресланы уже так-сяк насобачилась нас понимать, да и команда как-то уже обвыклась. К тому же у наших был стимул — берег. Надо как-то общаться, а тут на «Штокмане» есть носители языка.

Тем более что среди свиты нашей княжны есть и незамужние барышни, которые, в общем, даже и ничего. К тому же они уже обвыклись на «Штокмане» и не шарахаются, как пугливые козочки.

Лана пожала плечами. Я знал, что она в хлопковой больничной пижаме, но Преслана так закуталась в простынь, что об этом можно было только догадываться. Даже лица толком не видно.

— Рус, я боюсь. Вдруг это оспа и я буду страшной. Лучше сразу умереть.

Качаю головой.

— У тебя не оспа. Ты не умрёшь. И страшной ты не будешь. Особенно, если не будешь расчёсывать свои прыщи.

Глаза у княжны округлились, и она жалобно посмотрела на Ольгу. Та кивнула.

— Не бойся. Ничего страшного не случится. Если не будешь расчёсывать и будешь нас слушаться, то дней через семь или десять не останется даже следа. Будешь, красивой, как и прежде. И ветрянкой больше болеть не будешь.

— Ветрянкой?

— Ну, так называют ветряную оспу.

Лучше б она этого не говорила!

Преслана чуть сознание не потеряла от ужаса:

— Оспа…

Оле пришлось исправлять ситуацию:

— Нет-нет, это другой вид оспы. Не тот, которого ты боишься. Он просто заразный. В основном дети болеют. Взрослые болеют тяжелее, но, обычно, ничего страшного не происходит. Просто доверься мне и лекарям.

Но паническая атака — это не то, что отпускает по щелчку пальцев. Глазки княжны обеспокоенно поглядывали то на Ольгу, то на меня.

Киваю.

— Лана, всё будет хорошо. Поверь.

— Угу. А если дед приедет, а я такая вот?

Вопрос был резонный и меня он тоже беспокоил.

— Не волнуйся. Придумаем что-нибудь. От Ильмень-озера путь не близкий. Да и туда ещё.

Но Преслана не разделяла моего оптимизма.

— Туда птицу послали с письмом. Может уже и из Новгорода голуб прилетела.

Да, эту тему я как-то упустил из рассуждений. Птицы есть не только у нас. Пусть они и разные, но суть та же — быстрая передача сообщений на большие расстояния.

— Ну, всё равно, от Новгорода до Ладоги добраться нужно время.

Дня три-четыре если по реке (а как ещё? Тут других путей нет) с учётом ночёвок на берегу. Другое дело, что такую экспедицию с князем во главе вдруг не соберешь. То, да сё. А это время. Сев ещё. В общем, даст Бог, неделя ещё у нас есть, а то и две. Но, готовиться надо к худшему. К тому, что сейчас оживёт моя рация и мне сообщат, что по реке движется целый флот из ладей.

Впрочем, уже вечер, вряд ли они всем составом явятся в ночь. Даже если они и где-то рядом, то скорее остановятся на ночлег выше по течению, а к нам пошлют пару лазутчиков, которые, не обнаруживая себя, постараются узнать, что да как тут. Местные им расскажут всё без утайки. А нам? Не уверен. Надо вечером поговорить с Ингваром и часовых самому проверить.

Часть третья

Глава 15. Гостомысл

* * *

«ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТА КАПИТАНА. 27 мая 862 года.

— Знаешь ли ты…

Напевала Ольга на нашей кухоньке. Напевала тихо, но я проснулся.

Я не был фанатом «Спартака» и певица МАКСИМ не была моим идеалом, но песню я узнал. И было что-то щемящее в песне, которая из того времени, которое, похоже, ушло от нас навсегда…

Тихий стук в дверь.

Оля открыла. Кивнула.

— Привет.

Кивок.

— Привет, Оль.

Лана почти бесшумно и уже привычно вплыла в каюту капитана.

— Кофе?

— Да, Оль. Волшебный ваш напиток.

Ухмылка.

— Как вы тут без него…

— Теперь и сама не знаю…

Смех. Обеих.

Ольга налила чашку «младшей жене». Пока в кавычках, но это лишь условности.

Преслана выздоровела. Следов на коже, особенно на лице (к её вящему удовольствию) практически не осталось. Кажется, даже наоборот. Как минимум в части лица. Лана стала ещё краше и точно стала взрослее. Настоящая красавица даже с точки зрения третьего тысячелетия (не знаю, как насчёт первого, тут свои тараканы).

Преслана выздоровела. Хотя эпидемия ещё не окончена. Смертных случаев нам пока удалось избежать, но болеют многие. И не только местные, но и трое «наших». И в округе тоже. Смерти будут. Тут ничего не поделать. Мы пытаемся спасать местных местными средствами, но, тут уж как получится. Я прямо запретил использование лекарств XXI века без моего приказа. Спасение наших — приоритет. Ветрянка — не тот случай чтобы НЗ тратить. Так же зеленка ресурс пока невозобновляемый. Хоть Ольга говорит что мы с ней и парацетамолом за год вполне справимся, а вот с антибиотиками нет. Какие-то там проблемы с очисткой.

Лекарства, это вам не чашка кофе. Преслана та же болела тяжело. Температура держалась долго. И не факт что без аспирина итог не был бы печальным.

Впрочем, кофе у нас тоже практически нет. Неделю как. Но, есть. Для избранных.

Смешок.

— Спит наш муж?

Ольга:

— Устал за ночь.

Слышу усмешку:

— То ли ещё будет.

Хмуро бурчу:

— Так, жены, я всё слышу.

Ольга:

— Ой, мы боимся.

Преслана:

— Мы не хотели тебя будить, о, муж наш. Но, если ты проснулся…

Бурчу:

— То ничего вам не обломится. Я — сплю.

Конечно, у меня с Пресланой ничего пока не было. Но, дерзить она умеет. Впрочем, в эту эпоху условности были весьма относительными, а нравы весьма простыми. Не накопилась за тысячелетие всякая фигня вроде этикета. Чашка здесь и сейчас «воняет», а не «плохо пахнет» и не «дурно ведёт себя».

Впрочем здесь всё сейчас не пахнет, а воняет. Принято говорить так. Кофе — вот тоже сейчас на всю каюту «дурно себя ведёт».

Смешнее была реакция Ольги. Она-то дитя моего времени. Но, нет, скорее Ольга вписывалась в девятый век, чем Лана в век двадцать первый.

Делаю вид, что сплю. Мои дамы шепчутся и хихикают.

Надо их отселить куда подальше. Может терем им отдельный построить? Что будет, если настоящий гарем…

— Лана, будем его кормить или ну его?

Хмыканье:

— Голодный мужчина — плохой воин.

— Зато хороший добытчик.

— Тоже правда.

Так, девки спелись. Надо им по задницам надавать. Но, сугубо лень. Я сплю.

Но, аромат кофе не даёт спать. Никак.

— Блин, бабы. Всё зло от вас. Где мой кофе?

Ольга хмыкает:

— Тебе кофе не полагается, о, мой Господин. Ты — спишь.

Зараза.

— Преслана?

— Да, мой Господин?

— Кофе.

Пауза. Явно переглядываются стервочки мои.

— Кофе будет готово, мой Господин.

— Когда?

— Скоро, мой Господин.

Обе прыснули.

Вот гарем на мою голову. Как там поётся? Если б я был султан? Ага.

— Оль…

— Что, любимый?

— Кофе.

— Забыл волшебное слово.

— Блин. Оля, свари кофе, пожалуйста.

— С коньяком?

— А есть коньяк???

— Ради «пожалуйста» я найду.

— Ничего себе…

— Так, да?

— Так таки да…

— Преслана, сделай кофе будущему мужу.

— Да, будущая старшая жена.

Снова смех.

Ох, натерплюсь я от них…

Встаю в постели. Потираю веки.

— Преслана, как самочувствие?

В этот раз смеха не было. Лана вполне серьезна.

— Не знаю. Лучше. Голова кругом…

— Кружится?

— Эмм… да.

— Оль?

Жена кивает.

— Это пройдёт. Ничего страшного.