Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

И пусть официально, по понятиям местным, я Преслану даже не сватал ещё, но команды наших кораблей абсолютно не парились формальной стороной вопроса, признавая Лану моей невестой, со всем вытекающим почтением и прочими привилегиями, которые, впрочем, заключались в основном в приоритетном доступе к моей тушке. Однако, она и раньше свободно могла подойти. Хотя, конечно, в наших отношениях кое-что изменилось.

— Конечно, Лана, рад тебя видеть снова. Приятный вечер.

Она кивнула, глядя на суету на берегу.

— Ты решил Мечислава и дружину поселить подальше? Ты ему не доверяешь?

Княжна говорила на смеси языков, но моё ухо уже привыкло к произношению местных, а Преслана старалась говорить медленно и артикулировано, чтобы я успевал понимать сказанное. Нас она тоже понимала, в целом, хоть и с нюансами. зыкового барьера уже почти не было. По крайней мере между нами. Я, Ольга, Греков и Новина говорили на ободритском довольно бегло, пусть и не всегда правильно. Торсон говорил почти свободно. Остальные тоже как-то учились местным языкам и наречиям. Жаль нет среди нас лингвиста, ведь прямо на глазах формируется новый язык «межвременой», а может «новословянский».

Впрочем, обитатели Ладоги-Альдейгьи говорят на скандинавских наречиях, так что Торсон опять востребован на полную катушку. Хотя, конечно, местные понимают ободритский, ведь носителей этого языка в округе полно. И надо как-то жить, и надо общаться.

Я лишь пожал плечами и по-еврейски ответил вопросом на вопрос:

— А ты ему доверяешь?

Тут пришла пора Преслане несколько смутиться.

— Не знаю. Скользкий он, словно рыба, которую пытаешься поймать руками.

Образное мышление у неё было на высоте. Как, впрочем, и у многих местных, чей разум не был отягощён гигабайтами никому не нужных знаний и правил. Они жили, любили и радовались каждому дню. Вопросы бытия решались просто, а необъяснимое, без проблем объяснялось божественным промыслом, который смертному не дано постичь. Объяснение было простым и изящным.

Эволюция той же рыбы ни разу не интересовала местных. Есть рыба? Вот и хорошо. Спасибо богам. Всякая заумная философия — это от безделья. Местные лучше сказку зимой сочинят. Или сагу. Детишек пугать и полезному обучать.

— А твой отец доверял Мечиславу?

Преслана неопределённо пожала плечами, теребя толстую косу свою.

— Не знаю, Рус. Ясно, что в Рерике он решил его и его людей не оставлять. Но, ведь доверил меня охранять. Значит, как-то доверял. Хотя, Мечислав меня тут же потерял при встрече с вами.

— Ну, насколько я понял, он посчитал, что ты погибла.

— Может быть. Но, я не заметила у него особой радости, когда он увидел меня живой. Пришлось ему возвращать моё приданное, которое он уже мысленно поделил и правильно пристроил. А тут вдруг я жива оказалась.

Она помолчала.

— Да, ты правильно решил, поселить их подальше и на той стороне реки. Так спокойнее нам и меньше соблазна им.

Лана уже давно четко разделяла «мы» и «они». Причём они — это ведь её соотечественники или люди одной с ней крови и рода. Впрочем, девушка, которая выходит замуж, входит в семью и род мужа. А Преслана уже морально была если не сосватана, то, по крайней мере, мы с ней сговорились заслать к Гостомыслу сватов. Так что всё логично и согласно традициям.

— Как тебе Ладога?

— Ладога? А, Альдейгья. Интересное место. Если с умом подойти, — замечает моя невеста.

А мы подойдём с умом. Выбора нет ни у нас, ни у местных. Лагерь поставим — будем пахать и сеять. А за лето, может, и донжон на месте старой крепости поставим. Известняк рядом. Да и плитфу, как мой архитектор вчера разузнал, местные делать умеют. Если успеем, то может и частокол до зимы вокруг башни соорудим. Леса тут — навалом. А двуручную пилу по нашим лекалам даже местные кузнецы сделают.

— Даже не сомневайся.

Она кивнула. И вдруг как-то задумалась. Замолчала.

Осторожно спрашиваю:

— О чём думаешь?

Преслана неопределённо ответила:

— Ни о чём и обо всём. О том, как отреагирует дед на это всё и на меня. На то, что я стану твоей женой. Что будет если он не согласится. Нужно, чтобы он согласился, иначе ты потом не станешь законным князем. Тебе всегда будут вспоминать, что ты власть захватил силой. И меня заодно, хотя это и не так. Думаю, о том, как мы будем жить втроём. О том, что когда-нибудь у тебя появятся ещё жены кроме меня. Что на «Штокмане» нет столько места. Что нужно строить терем и княжеское подворье, как у моего отца. Что нужны тебе дружинники. Свои собственные. А не Мечислав. И ещё я думаю, что ты меня словно боишься.

Удивлённо переспрашиваю:

— Боюсь? С чего так решила?

Вздох.

— Не знаю. Чувствую так. Ты или меня боишься, или Ольги, или нас обеих. Ладно, ты мне не говоришь ласковые слова. Я всё понимаю. Ты вынужден взять меня в жены. И не слишком-то рад этому. Но, я заметила, что ты и Оле стал меньше знаков внимания оказывать, словно стесняться начал. Не надо так. Ольга не заслужила такого отношения. Люби её. Она хорошая жена. Она любит тебя. Я знаю. И ей очень больно.

А я заметил, что после того момента, когда Оля ей сообщила, что согласна принять её в качестве моей второй жены, Преслана перестала нас с Ольгой называть Одином и Фрейей. И ни разу, когда не было рядом посторонних, не назвала нас богами.

* * *

РЕКА ВОЛХОВ. УСТЬЕ ЛАДОЖКИ. НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». МЕДЧАСТЬ. 20 мая 862 года.

Приходит ли беда одна? Бывает и такое. Но, по закону жанра или подлости одна беда приходит сразу ко многим.

На душе скребли кошки. Может, даже нагадили в эту самую душу, тут как посмотреть.

Что тут сказать? Преслана заболела. И ещё кое-кто из её свиты. Чем заболела? Ольга и наши медики колдуют над диагнозом. Пока ломота в теле, растёт температура, слабость. И рвота тоже. Весь набор.

Наша медицина пока осторожничает. Температура пока 38,3. Можно и сбить, но, с другой стороны, сбить всегда успеется, у Ланы молодой организм, пусть поборется.

Проблема усугубилась появлением красных пятен по всему телу и на лице. Уже ясно, что это не банальная простуда и не грипп.

Пока Преслана изолирована в инфекционном боксе, там есть всё необходимое. А вот заболевшие из её свиты заперты в каюте. Их состояние мониторят, конечно, не так, как состояние Ланы.

Новых случаев пока нет. Я бы постучал по дереву, но на палубе его найти не так просто. Ладно, всё это суеверия.

Мы прибыли сюда неделю назад. Провели аэроразведку перед тем, составили план поселения. Называть Ладогу крепостью пока язык не поворачивался. Особенно на фоне старинной даже по местным меркам крепости в Любше.

Нет, тут тоже была крепость. До пожара. Деревянная. Была. Теперь плетёный тын, только с юга переходящий в наскоро срубленный частокол, стоящий по внутреннему краю старого рва. Поселение возрождалось, но ему было ещё далеко до прежних размеров и прежней численности населения. Населения, по нашим оценкам тут без нас человек триста всех возрастов обоего пола. Меньше чем в Любше. Правда Любша в таком состоянии уже века два и расти не собирается, а вот Альдейгьюборг — другое дело. Впрочем, расти будет уже Ладога. «Штокман» привязан к ней, а значит и Новгороду или Киеву долго ещё не быть общерусским центром. Даже если сейчас Гостомысл правит южнее, то скоро всё в этих краях будет определять Ладога. Мы посмотрели в нашей библиотеке, разузнали у аборигенов, Ладога — удобнейшее для логистики местных ископаемых и товаров место!

Где резиденция Гостомысла? Местные объяснить не могут, да и не сильно стремятся «сотрудничать с администрацией и становиться на путь исправления». Ясно, что где-то там, действительно в районе Новгорода, вот только Новгорода ещё нет. По нескольким нашим библиотечным источникам, город основан, точнее упоминался в более поздних летописях, как уже существующий либо в 859 году, или в 862 году. В общем, на дворе у нас 862 год, а Новгорода ещё нет, только разбросанные вокруг истока Волхова поселений. Возможно и правы те, кто у нас там утверждал, что город появился где-то на рубеже IX-X веков. А может мы просто не там ищем. В конце концов дрон просто пролетел по запрограммированному маршруту и снял, что велели программисты-операторы.