Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович

— Кто он? — тут же посерьёзнел Македонский. — Руса, не время для шуток, он нужен мне!

— Сам не знаю! — прижав руку к сердцу, признался я. — Его нашёл Ильдар Экбатани, тот самый шпион. Совместно они и «взламывают» мои секреты один за другим.

— Значит, мне нужны они оба! — сердито стукнул кулаком по лежанке царь.

— Их ловил наш настоятель, Ашот Проникающий-в-Суть-вещей. — торопливо ответил я. — Он лучший из следователей, о которых я слышал, но пока что у него не получается ничего. Экбатани оказался достойным соперником.

Александр сердито зыркнул в мою сторону, подумал и принял решение:

— Завтра устрою вашему Ашоту встречу со своими мастерами сыска. Может, он у вас и гений, но мои имеют больше возможностей. Пусть вместе ищут. И это… Что ты там про оружие говорил? Продолжай!

— А те подсказки, что просачиваются наружу, они подобны не мечу, а гнилой палке. Бить ими по воину в броне — бесполезно.

— Ещё бы! — фыркнул он, представляя себе попытку одолеть опытного гоплита или фалангиста гнилым сучком.

— Но если такие попытки повторять десятки тысяч раз, рано или поздно сучок незапланированно повернётся в руке, попадёт в щель и поразит умелого воина.

Сначала он всхрапнул от смеха, а потом, похоже, вспомнил нелепую смерть кого-то из соратников, и замолчал, будто подавившись.

— Мои секреты пытаются «взломать» те самые десятки тысяч мастеров по миру. И рано или поздно у кого-то из них получается. Этого слишком мало, чтобы заменить меня. Талант, способный понять хотя бы несколько секретов, нашёлся лишь один. Но, тем не менее, хотя бы по одной тайне то тут, то там открывают. Вот и получается «зебра». Научить и поднять до моего уровня, как бы я ни старался, очень сложно. Это всё равно, как вырастить талантливого механика, способного делать часы, приборы землемеров и навигаторов или лучшие образцы оружия. Мы делаем это многие годы, но наши и воспитали лишь пару десятков человек.

— Погоди-ка! — ухватился он за подбородок, обдумывая какую-то мысль. Потом вскочил, пробежался по залу из конца в конец, а после запрыгнул в бассейн в углу, не снимая одежды.

Выбрался, стянул с себя промокшую насквозь одежду и совершенно трезво сказал:

— Эврика![1]

[1] «Эврика!» (греч. εὕρηκα, букв. «нашёл!») легендарное восклицание Архимеда, ставшее общеупотребительным для выражения радости в случае разрешения трудной задачи. Поскольку Архимед (287 — 212 до н.э.) ещё не родился, Александр в реальности Цкла придумал эту реплику самостоятельно.

— Ты, Руса, сам говорил, что поначалу применял совсем простые способы. Без этого твоего электричества, без тонкой механики и с химией, а только то, чему мог научить сельских парней. Так?

— Именно так! — подтвердил я, отхлебнув охлаждённого вина. Я ещё не понимал, к чему он ведёт.

— Потом ты сделал свой род богатым, привлёк лучших мастеров, собрав их с половины мира, и смог пойти сложным путём.

— Верно. Электричество и катализаторы позволили делать одному человеку то, для чего раньше требовались десятки.

— Во-о-от! — обрадовался он. — В этом и есть твоя ошибка! Не понимаешь? Ты сам говоришь, что талантливых механиков вы воспитали пару десятков. А талантливый химик вообще отыскался лишь один, да и тот — нашёлся не до конца. Значит, вы все вместе заменили, самое большее, тысячу обычных мастеров.

— Во-первых, тысяча обычных мастеров отыщется далеко не во всяком городе. В Вавилоне — имеется. В Афинах — уже не уверен. Так что тысяча мастеров — это много, очень много! К тому же, и это во-вторых, к этим талантам мы собрали ещё тысячи других, попроще. Вместе они даже Вавилону не уступят.

— Погоди! — снова отмахнулся он. — Ты прав, но я повторю твою же мысль — если завтра тебя казнят, зарежут или отравят, ваш Первый Порог быстро зачахнет. А вот Хураздан, если эти твои посланцы помогут отыскать новое месторождение «чёрного камня», сохранится.

«Это что же, я ему и про миссию Шмавона со Скироном разболтал⁈» — ужаснулся я. — «Да, надо было меньше пить!»

— И мастера Птолемея, которые вутц из обычного чугуна делать научились, тоже продолжат процветать! — продолжил он. — Меч из вутца, если ты не знал, ценится намного дороже иберийской или хуразданской махайры.

Это понятно, вутц, он же — «индийский булат», прочен и красив, мечей из него мало, потому и цены выше.

— Вот я и думаю, что надо создать несколько больших царских мастерских по всему миру. Там будут стоять эти ваши домны и печи для пудлинговки, в таких центрах каждый день будут делать сотни талантов хорошего железа.

— Не только железа! — поправил я его. — Но и чугунного литья, и качественных стальных изделий.

— Всё это железо! — отмахнулся он. — Сделаю ещё стеклодувные центры. Они и так возникают, но я помогу. И химиков тоже. Научишь их тем, простым хитростям. И плевать, что целая дюжина будет делать то, с чем у тебя справляется десяток. Ерунда это, Руса! Зато их будет много!

А ведь и правда, может получиться. Делать нордгаузенскую серную кислоту, опираясь на природные залежи пирита. Да, бактерии делают свою работу не быстро, но тут и не спешат. Год нужен? Два? Три? Да и ладно, какие мелочи! То же касается и селитры. Можно её в Индии добывать, а можно и селитряные кучи собирать. Процесс тоже не быстрый, да и вонючий, но всем плевать. Результат будет? Его могут повторить без меня? И замечательно!

— А вокруг каждого из царских мастерских будут сотни или даже тысячи обычных. Кузнецы, ткачи, мастера по строительству норий, механики… И в каждом городе — небольшая школа, чтобы учить мастеров простейшему счёту, письму и чтению.

— Им это не нужно! — вяло возразил я.

— Им — нет, а вот державе — очень нужно! И не спорь с царём! — тут он снова пристукнул кулаком по лежанке. — Самых умных будут отсылать в царские мастерские, при которых будут школы уровнем выше. Ну а оттуда ты будешь особо головастых к себе забирать. Так, глядишь, и у тебя талантам счёт на сотни пойдёт. Вот и найдётся кому твою науку перенять.

«А ведь он прав!» — подумал я. — «Что-то подобное мне уже в голову приходило. Пирамида и отбор. Чем шире основание, тем больше отберётся и наверху. Опять же, так больше шансов, что мои знания уцелеют».

— А есть у меня ещё одна задумка… — шёпотом сказал он. — Сейчас выпьем, и расскажу…

— О-ох, бедная моя голова! — тяжело вздохнул я, начиная утро с кружки холодного пива и прислушиваясь к ощущениям. — Главное, чтобы опохмел не привёл к длительному запою!

Да уж, пить Александр любил и умел. Вино здесь часто пили вместо воды, но афиняне его хотя бы разбавляли. А вот македонцы с самого детства принимали неразбавленное. Поэтому устойчивость к спиртному у них высокая, и, чтобы напиться, им требовалось «принять на грудь» весьма немало. А вчера он меня именно спаивал.

Так, что там в нашей застольной беседе было рационального? Создание крупных производственных центров по относительно упрощённым технологиям? Мысль дельная, чем больше железа и продуктов химии, тем богаче будет здешнее общество. Только надо будет написать деду, а также обсудить эту тему с Ашотом и Микаэлем, чтобы понять, как нам на этом заработать, а не потерять.

Система школ и отбора «умников»? Отличная идея, устраивающая меня со всех сторон. Глядишь, удастся не просто сохранить технологии, но и толкнуть развитие науки, избежать «тёмных веков». Не гарантия, конечно, но шансы будут. Но что он ещё говорил?

Смутно припомнилось, что он достал подаренное нашим родом стеклянное блюдо с картой мира, и мы рисовали, где именно разместить такие центры. Хураздан, Дамаск в Сирии, наш Первый Порог, что ещё? Помнится, я продвигал идею Деловых Домов про центр оружейников в Новом Хураздане, а Александр убеждал меня, что неплохой задел уже существует у Птолемея в Пенджабе. Там и чугун делают, и стекло, и пудлинговку сами освоили… И даже вутц с бумагой производят. А я что возражал? Зря, если так. Там селитра рядом, так что «химию попроще» надо размещать именно в тех местах.