Патриот. Смута. Том 12 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Как говорится, «все побежали и я побежал». Вот и утек Заруцкий, оставив Мнишек, к которой дышал явно неровно. Это и Межаков и Трубецкой подтвердили. Чершенский был не в курсе. Он же видел атамана давно, когда тот еще на Дону войско собирал в первый поход. И отметил, что мнение свое складывает на том, что знает. А это все давненько было. Мог за столько лет человек и измениться прилично.

Вернулся к шатру, поужинал и отправился отдыхать.

Спал как убитый. Организму нужен был отдых, и он получил его в полной мере.

Утро встретило нас прохладой и росой. Погода менялась, ветер все сильнее дул и казалось, вот-вот могут тучи набежать. Хотя пока что было вполне солнечно.

Собрался, умылся, привел себя в порядок. Перекусил остатками ужина. И мы авангардом выдвинулись. Оперативно свернули лагерь и оторвались от основного воинства, ускорились. Вышли на форсированный марш и двинулись быстрее, в надежде достичь крепости до полудня. Все же мало ли что.

Все же Смоленский тракт позволял идти быстро.

Примерно через час, полтора после того, как мы выдвинулись, передовые отряды стали докладывать о том, что Можайск уже близко и еще где-то через пол часа явился прибывший оттуда гонец. Несколько меньше утомленный и возбужденный, чем тот, что прибыл вечером. Все же путь мы прилично сократили.

— Господарь. Заруцкий к вечеру вышел к Москве-реке. Стал там лагерем. Поутру по бродам перешел к Лужецкому монастырю. Монахи в стенах укрылись, но казаки не с боем пришли, молились у стен. На заутреню пришли.

— Это от Можайска далеко?

— Нет, господарь. Монастырь от кремля чуть больше версты.

— Так, а там что Можайск — то отделяет, к стенам Заруцкий просто так не идет, что ли?

— Окрест Можайска, господарь, много монастырей. Место святое. Паломников много к нам. — Он перекрестился, поклонился. — Даже в такое время Смутное, с божией помощью. С обоих сторон реки Можайки мест святых много. Да и городок то у нас… Большой. Считай посада — две тысячи дворов.

Это прямо много. Две тысячи, это же не служилый люд, что в кремле сидит, службу несет, а именно мастеровые, люди посадские. Может, конечно, кто из стрельцов или какого иного служилого люда, совмещает и службу и ремесло, как это часто бывает. Но цифра в пару тысяч меня удивила.

Большой город Можайск оказался, не то, что в мое время.

— Значит, Заруцкий пока мирно себя ведет и пришел с миром.

— Меня когда отправляли, к нему гонцов тоже выслали, выспросить кто таков, чего хочет и зачем явился. — Поклонился гонец, продолжил. — Тут конно-то осталось не так далеко же. Если поспешать будем, еще до обеда управимся, господарь.

Я кивнул, в целом расспросы звучали как-то излишне. Скоро придем и сами все узнаем.

Передал приказ выдвигаться дальше.

И действительно через часа полтора мы вышли на простор перед городом. Лесистая местность закончилась и здесь на холмах раскинулось множество монастырей. Порядка десяти комплексов окружали кремль, возвышавшийся в самом центре. А вокруг укреплений, стен и башен, своей жизнью без плотного внешнего кольца обороны, жил посад. Да, имелся вал и надолбы. Но это уже не являлось крепостью. Больше неким обозначением того, что вот мол город начался или закончился.

Что привлекло внимание, так это стоящий чуть южнее небольшой военный лагерь.

Это не могли быть казаки Заруцкого. Их, пока мы еще не добрались до города, по идее не должно быть видно. Ведь ватага пришли от Москва-реки, что с севера. Видимо то, что предстало моему взору — запасный полк и лагерь его тренировки. Воевода Андрей Васильевич Голицын, вероятно в кремле, как и часть его людей. Но только часть. Крепость не могла вместить всех желающих и часть стояла вне укреплений.

Мы двигались к городу.

Видимо с башен нас приметили. Еще бы, почти тысяча отлично снаряженных и вооруженных бойцов. Забили колокола, в военном лагере началась какая-то суета. Люди служилые, увидев что к ним движется приличных размеров, отряд начали готовиться к худшему. Да, мы свои и к нам были отправлены вестовые, шла переписка. Но Смута и мало ли что кому в голову взбредет и кто со стороны Москвы явиться может. Так что верно все. Доверяй, но проверяй.

Через несколько минут, когда мы уже поравнялись с первым монастырем, от ворот кремля в посад выдвинулся небольшой отряд. Человек двадцать ехали в нашу сторону, торопились, коней подгоняли.

— Пантелей! Знамя! — Проговорил я спокойно, и богатырь мой, кивнув, раскрыл стяг над нашими головами уже привычным движением.

Еще через минут десять авангард, который я вел, замедлился. Сотни перестроились из маршевой колонны. Стали разъезжаться по холмистой местности, чтобы перекрыть пространство, произвести разведку. Мы действовали тоже с некоей опаской. Мало ли что. Лучше быть готовыми нанести удар, а в случае наличия превосходящих сил противника, отступить и перестроиться. Подождать остальные силы, чтобы вступить в бой.

Скорее всего этого бы не потребовалось, но. Лучше быть готовым к самому худшему варианту развития событий.

Через минуту встречающая процессия подъехала.

Ко мне пропустили предводителя обороны. Это оказался никто иной, как сам Андрей Васильевич Голицын. Молодой, крепкий, богато одетый и снаряженный в юшман по типу моего. На голове шапка, песцом отделанная. С саблей на перевязи, аркебузой и пистолетом в седельных сумках.

Привстал в стременах, когда его пропустили поближе ко мне, поклонился.

— Здравствуй, господарь, воевода.

Приветствие меня порадовало. Как в письмах общался и с вестовыми идеи передавал, так и говорить начали.

— Здравствуй, воевода.

— Рады мы тебе. Рады, что сила от Москвы наконец-то выдвинулась. — Он улыбнулся. — Ляхи давно нам докучали. Да и не поймешь, кто есть кто. Тушинский лагерь как пал, мы же здесь. И швед Горн тоже здесь. Банд много было, но сейчас как-то поунялось. С конца весны как-то попроще.

— Что казаки? — Спросил я спокойно.

— Заруцкого-то? — Он ответил вопросом на вопрос, плечами пожал. — Не очень-то разговорчивы, да и мы с ними тоже. Пришли под вечер. Лагерем стали за Москвой-рекой. Ну… Мы насторожились, но к нам так просто — то не подойти. — Он помялся. — Монастыри — то все давно двери свои закрыть могут. Припасы запасены. Мы к худшему готовились. — Подумал, добавил. — Мы — то к худшему давно готовились. Думали, вдруг не придет подмога. А с запада уже и ляхи двинутся от Смоленска. И что тогда? А тогда стать стеной должны мы. Вот и сейчас.

— Сколько человек у тебя, воевода?

Он вздохнул, замялся.

— Не знаешь? — Я приподнял бровь.

— Господарь, тут же дело какое…

— Какое? — Как так, ты воевода или что, как ты можешь не знать, сколько сил у тебя стоит и где? Или связность и информационное сообщение настолько ужасны, что вот так приходится руководить удаленными силами.

— Господарь, может в кремль? Там в тереме карта есть. Я на ней подробнее опишу и покажу все.

Предложение звучало логично, но было пару «но».

— Андрей Васильевич. — Уставился я на него. — Может с Заруцким дело решить поначалу. Думаю, так надежней. Чтобы вопросы все снять. Это раз. Ну а два, войско основное к вечеру подойдет. Мы же только авангард, а там идет сила вся русская. Тысяч двадцать пять нас и посошная рать еще. Где ты их разместишь тут, а?

Он воззрился на меня. Задумался.

Видно, по глазам было, что не прикидывал он как в целом можно здесь расположить столько народу. Лагерь и кремль не резиновые. Туда и тысяч пять бы не поместилось, а у меня — то порядка четверти сотни.

— Тут… — Протянул через пару мгновений. — Тут зависит от того, а вы здесь на ночь или надолго. Если только одной стоянкой, проблем не будет. Но если ждать ляхов… Жолкевского или самого Сигизмунда, то может и проблема образоваться. Снабжения столько организовать, это очень сложно. Невозможно даже, я бы сказал так.

— Понял. Думаю завтра, край послезавтра мы двинемся дальше на запад. И твоих людей возьмем. Часть.