Патриот. Смута. Том 12 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Нужно было говорить лично, смотреть в глаза и задавать вопросы.

Можайск ждал нас. По письмам все было хорошо. Лояльность соблюдалась, но это переписка. Как будет по факту, вопрос.

Хоть там Андрей Васильевич Голицын готовит резервную рать. Подпирает передовой полк. Ведь скорее всего, не удастся силам Горна, французам Делавиля и передовым отрядам русской рати, сдержать Жолкевского. Как это и было. Будут они отходить, а царево войско в итоге выйдет к Клушино.

Сейчас события развивались несколько иначе. И скорее ближе к Можайску мы столкнемся с опытным польским полководцем и там, где-то в районе Смоленской дороги, дадим ему бой.

Несмотря на туман войны, я все отчетливее придерживался идеи, что Жолкевский избрал не обходной путь, как это было, а двигался прямо по тракту. Почему? Так Шуйский уже смещен. Полякам как можно быстрее нужно поддержать лояльные им силы в Москве. Войска туда войдут, станут гарнизоном и постепенно будет избран на трон либо сам Жигмонт, либо его сын Владислав.

А для этого важна скорость.

Да, Жолкевский точно не хочет штурмовать Москву. У него нет на это сил. Но вот заговором взять и предательством — это возможно. Только на такой исход пока что надеются ляхи. Убеждают себя, что какой-то Игорь Васильевич, вставший во главе вместо Шуйского и подмявший боярскую думу, сидит совсем не крепко. Вера в мощную пропольскую партию, надеялся я, сохранялась в головах шляхты.

Да, ее мог развеять беглец из Москвы и его люди. Но, насколько?

У страха глаза велики. Да Куракин, Иван Семёнович видел, что я вошел в кремль. Знал, что случилось с Мстиславским, но после этого я уничтожил все, или почти все, подполье. Пропольская партия разбежалась и оказалась рассеяна. Поэтому вряд ли какие-то точные сведения о происходящем в столице и моем лагере у ляхов есть.

Поверят ли они своему человеку? Прислушаются ли? Или… Ими будет руководить гордыня?

Поляк, он часто нос высоко держит. И, возможно, в этом наш дополнительный козырь. Надеяться на такое не стоит, но вполне может случиться, что Куракина поднимут на смех, когда он заявит, что я очень опасный противник. Скорее они спишут ситуацию на то, что я, как человек Мстиславского, просто воспользовался ситуацией. Более сильный и молодой сожрал стареющего и занял его место.

А дальше по их логике. У меня будет очень, очень! Много проблем.

Ведь бояре разобщены, у каждого свои цели и задачи. И мне как-то всех их надо будет собрать, сколотить какое-то войско и только потом двигаться к Смоленску. Или, может быть, писать с просьбой о мире. В ножки кланяться.

А реальную ситуацию Жигмонт вряд ли понимал. По крайней мере, я на это рассчитывал.

Так и шли мы день, второй, третий.

Перелески сменяли поля. Деревеньки встречались достаточно часто и выглядели не так чтобы прямо бедными и разоренными. Да, конечно, о какой-то благодати и благополучии говорить не приходилось, но жил народ, растил хлеб, репу, что-то еще на огородах. Нас встречали, крестились, головы склоняли.

Страха не видел я в глазах местного населения. Больше уважение и некоторый подъем духа. Войско то, какое огромное идет. Может, и правда, как говорят слухи, Смуте конец настал. А этого же вся земля наша ждала. Каждый простой человек мечтал, чтобы время лихое завершилось и мир пришел. Чтобы не надо было каждый день думать, а не придется ли прятаться от разбойников, не настигнет ли пожар какой и разорение.

Человек простой, он хотел делами своими заниматься, жить хотел.

И, когда смотрел на рать нашу, видел, что вот оно вроде. Шанс этот на его лучшее, светлое будущее в отсветах кольчуг на солнце, на кончиках пик, в фырканье лошадином и дробном марше пехоты. В каждом человеке, что сейчас шел на запад.

Крупных городов по дороге до Можайска не было. А поселения, которые встречались, острожной стеной окруженные, мы особо не трогали. Заезжал отряд, узнавал все ли в порядке, нет ли лиходеев каких.

И дальше двигались.

Смысла оставаться в таких городках не было. Все по хатам не поместятся, да и не зима, чтобы от плохой погоды прятаться. А народ лишний раз угнетать и пугать как-то бестолково получалось.

Поздним вечером четвертого дня, когда до Можайска остался еще один не пеший переход, где-то километров двадцать, двадцать пять, в лагерь примчался гонец. Конь под ним был в мыле и явно мчался во всю прыть, преодолев оставшиеся двадцать верст за несколько часов.

Мы уже разместились, поужинали. Солнце уже почти закатилось за горизонт и последние лучи его отсвечивали на листьях деревьев.

И тут привели его ко мне. Усталого и напряженного.

Поклонившись, доложил встревоженным голосом гонец:

— К Можайску вышли казаки Заруцкого, господарь! Ближе к вечеру. Меня сразу к вам.

Уважаемые читатели, спасибо за то, что погрузились в мой цикл!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк, ведь это очень важно для меня! И сильно мотивирует!

Конечно — добавляйте новую книгу в библиотеку.

Так же буду благодарен если оставите комментарий под этим или первым томом серии — https://author.today/work/464355

Цикл постепенно идет к своему финалу, НО! Впереди много интересного. Ведь поляков разбить, это дело не простое.

Глава 2

Костер горел, Ванька в своей манере готовил еду, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг. Он знал, ему сейчас ничего не грозит, а господарь и его телохранители должны поесть и отправиться отдыхать. Шатер мой был установлен. Я специально не требовал большого, обычная палатка.

Не то чтобы я опасался заговорщиков и убийц, хотя некоторые мысли по этому поводу все же у меня были. Здесь больше вопрос практичности. Что мне с собой везти? Карты, планы, бумаги, все в обозе. Я их перепоручил Тренко, который как раз все контролировал, как мой зам по воинской части и воевода большого полка.

А на случай, если военный совет нужен, так к нижегородцам опять. У них огромный шатер и в обозе складные столы и лавки, удобно конечно, но накладно все это тащить. Двигайся мы форсированным маршем, я бы приказал все это оставить, но пока особой спешки не было, поэтому все имущество путешествовало с нами.

Гонец, доложив кратко о ситуации замер, смотрел на нас. Лицо усталое. Все же несколько часов адской скачки выматывали, вынимали саму жизнь из человека. А если каждый день так, то за неделю вообще полутрупом гонец пребывал и нужно было покой и восстановление.

Смотрел на него, раздумывал. Заруцкий наконец-то проявил себя. Это интересно.

— Много их?

— Казацкая ватага. Около тысячи. Пехота в основном.

— Как настроение? Гонцы от них были?

— Не знаю, господарь. Вроде бы говорить хотят. На дозоры не налетали. Разъезды можайские их как приметили, так доложили, что идут. Ну и меня сразу к вам. Думаю, поутру еще человек будет. — Он помялся. — Уже более точно сообщит, что и как.

— Понятно. Сил отбиться хватит?

Я очень сомневался, что Заруцкий будет пытаться штурмовать Можайск. Да и вообще сомнительно, что он как-то против меня выступит. По крайней мере сейчас. Но на всякий случай лучше уточнить и озаботиться.

— Да… — Задумался вестовой, добавил. — Если только, если только не хитростью какой господарь. А то… — Пожал плечами. — Казак, он воин хитрый, лихой, а Заруцкий среди них самый что ни на есть отпетый.

Кивнул в знак понимания, приказал накормить, напоить. Информация интересная, но относительно бестолковая. Да, пришел Заруцкий под Можайск, а с чем?

Не ясно.

Прошел по лагерю, перекинулся парой фраз с Тренко, нашел Трубецкого. Он все же знал Заруцкого. Вместе они у Лжедмитрия служили. За него стояли.

Поговорив с ним, с Чершенским и еще Межаковым Филатом, казацким атаманом и отцом Богдана, я сложил и утвердил некоторое мнение относительно казацкого атамана, идущего к нам от Смоленска.

Как и думалось — человек лихой, толковый, даже талантливый. Хитрый, разумный полководец. Весьма осторожный. К ляхам перебежал, скорее, больше от безысходности. Шуйский на троне его не устраивал, а Лжедмитрий на тот момент считался мертвым. Вот и что делать в такой ситуации?