Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— Вы же знаете, сир, что я простой моряк и практически не разбираюсь в политике.

— Да-да, я уже не раз слышал это от вас и тем не менее…

— Насколько я знаю своего брата, он предпочтет не вмешиваться.

— Нейтралитет? — разочарованно посмотрел на меня Наполеон. — Неужели император Александр не желал бы иметь в составе своего государства такую прекрасную провинцию как королевство Галиция и Лодомерия? [1] Мне казалось, что русские цари хотят объединить под своим скипетром все земли Древней Руси.

— Об этом лучше спросить у него самого. В любом случае, поляков и евреев в тех землях куда больше, чем русинов. А их у нас и так более чем достаточно.

— Не знал, что вы такой антисемит!

— Ничего похожего, сир. Просто если вы хотите уговорить нас вмешаться, потребуется нечто большее, чем лозунги о славянском единстве.

— Значит, Россия не станет вмешиваться в Итальянские дела? — попытался поймать меня на слове Наполеон.

— Смотря в какие. Попытка вторгнуться в дружественное нам Неаполитанское Королевство вызовет немедленную и весьма жесткую реакцию!

— Несмотря на тяжелое положение на Кавказе? — хитро прищурился французский император.

— Несмотря ни на что! К слову сказать, вы совершенно напрасно думаете, что у нас какие-то невероятные трудности в этом регионе. С тех пор, как британские и турецкие пособники работорговли перестали шнырять по Черному морю, дела у незамиренных горцев значительно ухудшились. Наместник Барятинский, напротив, действует весьма энергично. Так что есть все основания полагать, что скоро мы увидим финал этой затянувшейся драмы.

— И, тем не менее, война еще не окончена.

— Пара свободных корпусов у нас всегда найдется. Так что, если нашему общему знакомому не терпится что-нибудь присоединить, пусть присмотрится… да хоть к Папской области!

— Нет-нет, Константин. Я знаю, что вы схизматик и будете рады любому унижению Святого Престола, но будьте уверены, этого я не допущу! И конечно же, немедля уведомлю о вашей позиции графа Кавура. Уверен, после этого он не будет даже смотреть в сторону Королевства Обеих Сицилий!

— Это будет весьма благоразумно с его стороны.

— Что ж, поскольку с итальянскими делами мы определились, давайте поговорим о делах Дальнего Востока. Каким вы видите будущее, ну скажем, Японии?

— Трудно сказать, сир. Сейчас эта отсталая страна с устаревшей формой правления. Было бы хорошо, если бы так оно и осталось, но боюсь, что это невозможно. В любом случае, будущее зависит от того, кто победит в противостоянии между сторонниками императора и сёгуната.

— Оказывается, вы неплохо знакомы с тамошними раскладами! — уважительно посмотрел на меня Наполеон. — Могу лишь сказать, что я предпочитаю держать сторону месье Ёсинобу Токугава. А что можете сказать по поводу Китая?

— Как сказал ваш дядя: «Китай — спящий гигант, и если он проснется, то потрясет весь мир!»

— Вы считаете, его не надо трогать?

— Или, наоборот, обкорнать и разбить на части, пока он не проснулся.

— Как это сделали вы с землями по реке Амур?

— Примерно так.

— Кажется, у нас с вами весьма сходный образ мыслей. Британцы начинают подготовку вторжения, уже есть первые успехи, совершенные Роял Неви, но им отчаянно не хватает наземных сил, пехоты и артиллерии. Они обратились ко мне с предложением принять участие в интервенции. Какова будет ваша позиция с учетом отправки столь значительных сил в регион?

— Сир, если вам интересно, не желает ли Россия принять участие в этом предприятии, мой ответ нет! Во-первых, у нас там не так много сил, во-вторых, я не собираюсь таскать каштаны из огня для англичан. И говоря по чести, не понимаю, зачем это делать вам?

— Что вы хотите этим сказать? — нахмурился не ожидавший такого ответа император.

— Ну, смотрите, — вздохнул я. — Подданные королевы Виктории желают продавать в Китае опиум, которого у них довольно много, и как следует зарабатывать на этом. Насколько мне известно, англичане контролируют львиную долю поставок, оставшаяся часть идет через американцев, которые закупают отраву в Турции. На Францию не остается ничего. Так в чем будет ваша выгода? Хочу заметить, что британцы и так неприлично богаты. Зачем вам увеличивать их состояние? Лично мне это совсем не нужно.

— Не устаю поражаться вашему оригинальному образу мыслей. Полагаете, нам не следует вмешиваться?

— Решать вам, сир. В конце концов, я же не знаю, что вам предложили островитяне?

— Не так мало на самом деле.

— Нисколько не сомневаюсь. Главное, чтобы при дележе не выяснилось, что весь профит ушел на берега Туманного Альбиона, а остальным участникам коалиции достались лишь потери.

— Правильно ли я понимаю, что вы не намерены вмешиваться?

— Никоим образом. Наши интересы находятся исключительно на Северо-Востоке империи Цин. А это довольно далеко от Кантона.

— Что ж, жаль, конечно, но мне кажется, вы напрасно проявляете осторожность и теряете возможность увеличить свой капитал.

— Всех денег не заработать, а у наших поселенцев и так много дел.

— Не смею настаивать. Но тогда, быть может, обсудим еще кое-что?

— Мексику?

— Ну конечно, вы все знали! Я сразу понял это, стоило вам заикнуться о дуэли. Ради всего святого, скажите, кто меня выдал? Неужели Морни?

— Увы. Ваш брат ни слова не сказал мне о ваших проектах в Латинской Америке, ибо наши совместные интересы не простираются дальше Суэца, но… уж, простите, но это не бог весь какая загадка!

— И что вы можете сказать?

— Ничего.

— Совсем?

— Абсолютно!

— Это даже странно. Я слышал, у вашей Аляскинской компании были большие интересы в Калифорнии, еще до того, как североамериканцы отобрали ее у Мексики.

— Это было давно и я, повторюсь, почти ничего не знаю о тамошних делах. Впрочем, если ваше величество возьмет на себя труд разъяснить мне свою точку зрения, я охотно выслушаю.

— Охотно, мой друг. Несмотря на то, что со времени объявления о своей независимости бывшее вице-королевство Новая Испания потеряло множество территорий, оно остается весьма обширным и потенциально богатым государством. Беда лишь в том, что ее граждане никак не могут между собой договориться. Либералы хотят передела собственности, главным образом церковной и принадлежащей индейским племенам, консерваторы, разумеется, против… Того и гляди начнется Гражданская война. Кстати, вы слышали, что Мексика некоторое время была империей?

— Всего два года.

— Вот вы и попались, — засмеялся Наполеон. — Кое-что о Мексике вы все-таки знаете. В таком случае, для вас не станет открытием, что многие видные аристократы из числа креолов и другие консервативные политики ищут помощь среди великих держав Старого Света. Они уже сыты республикой и хотели бы вернуть свою страну в благословенные времена монархии.

— И они обратились к вам?

— Ну разумеется! — с энтузиазмом воскликнул император. — Они буквально умоляли меня направить к ним войска и навести, наконец, порядок!

— Вы хотите возглавить еще и Мексику?

— Нет, ну что вы. Так далеко мои планы не простираются. Однако, я всегда считал и продолжаю считать полезным создание в Южной Америке мощной Латинской империи, объединённой единым языком и религией, для создания противовеса растущему влиянию САСШ.

— Грандиозные планы, сир! Однако зачем вы мне о них рассказываете?

— Ну как же! — едва не подпрыгнул император. — У вас такая мощная эскадра… вы в любой момент сможете заблокировать все Западное побережье Мексики! Впрочем, давайте будем откровенны, не только ее. А еще мне доподлинно известно, что вы везете с собой ветеранов прошедшей войны. Своих аландцев. Одно их появление на поле боя заставило Гарибальди бежать… Не отрицайте, я знаю, что вы были там! Вы высадили десант и буквально спасли молодого короля. О как хотелось бы мне увидеть ваших славных бойцов!

«Все-таки Наполеон III изрядный нарцисс», — подумал я. Несмотря на то, что вроде бы прямо сказал, что не собираюсь участвовать в чужих авантюрах, все равно уверен, что я не смогу устоять перед его обаянием. Но вслух, конечно, ответил совсем другое.