Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

— А там не устроят сафари на наших охотников? Мы места эти и живность там не знаем. Да и патроны на вес золота.

Кивок.

— Так-то оно так, товарищ командир. Но, до Кронштадта, по любому, надо дойти. Что касается сафари. Мыслю я, что надо наших «гостей» задействовать и придать несколько наших бойцов в качестве боевого охранения вдруг что.

Усмехаюсь.

— А не разбегутся?

Тот пожимает плечами.

— Может и разбегутся. Может и нет. Так они в любом месте, где мы пристанем и лагерь разобьем, могут разбежаться. Зачем кормить лишние рты? К тому же, боевое охранение из наших, будет остужать горячие головы. И потом, товарищ командир, у нас ведь их принцесса, или как там у них она называется. Пусть поговорит со своими.

У него на лице было прям написано: «Какая-то польза от неё же должна быть? Ходит тут, как королевна».

Смотрю, Ларс вообще прекратил переводить и смотрит на меня.

Подумаю.

— А второе? Первое предложение я услышал. Я подумаю.

Боцман кивнул.

— Есть и второе. Рыбалка. Мы в море. У нас есть сети для научного вылова образцов редких рыб. На безрыбье и… рак соловей. А у нас тут как раз рак на горе свистнул после дождичка в четверг. Я проверю по факту, но, по описи, были ещё так называемые «Рыболовецкие сети общего назначения». Ими никто никогда не пользовался, и я не знаю, есть ли они вообще. Но, по описи есть. Надо поискать. Вдруг найдутся.

Смотрю на кока. Тот кивает нехотя.

— Если дичина и рыба будут, то придумаю что-нибудь. Может и дойдём. Особенно с рыбой. Её можно на ходу вылавливать. Будем есть рыбу. Потерпим. Уха, опять же. Свежепойманная. Осточертеет, конечно, до Кронштадта-то, но, лучше, чем голодным сидеть.

С белком разобрались. А вот на сколько у Кривиньша муки, макарон и прочих круп? Как бы не пришлось нам ячменно-пшенияные запасы нашего «Зверинца» подъесть. А то же ведь по нынешним временам это — золото.

Тут через открытый иллюминатор донёсся звук. Знакомый звук. Моторка.

Мы переглянулись.

Киваю.

— Товарищи офицеры! Объявляю перерыв на полчаса. Можно отобедать. Кривиньш? Найдётся что пожевать?

Тот кивает.

— Придумаю что-нибудь, товарищ командир.

Уже вставая вполголоса говорю «Фрейе».

— Оленька, присмотри, будь добра, за нашей потерпевшей.

Ольга кивает, делая приглашающий жест ободритке.

— Преслана, иди за мной, — говорит она чётко и неспешно.

Та в восторге. САМА ФРЕЙЯ ЗОВЁТ ЕЁ С СОБОЙ!

Ладно, не до неё сейчас. На шум двигателя уже и пограничный катер ушел. На моторке может быть кто угодно только не попаданцы из IX века!

Глава 5

Потерянные во времени

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Мы спешно вышли на палубу. В полумиле от нас шумели уже два мотора. Рядом с пограничным шел в нашу сторону достаточно большой, с закрытой рубкой, катер. Добротный такой. Современный вроде, но корпус — деревянный! Практически неплохая яхта, только без паруса.

Торсон выдохнул:

— Палыч!

Уточняю:

— Знакомый?

Кивок.

— Более чем. Почти сосед. Сослуживец бывший, на пенсию года два как ушел. Кинолог. Когда я выходной, мы так же вот, случается, на рыбалку ходим.

Ларс кивнул на приближающийся катер.

Да-да. Рыбачат они в погранзоне. Там рыбнадзора нет, и никто ничего не спросит. Иногда рыбу возят. Иногда не рыбу. Дело житейское.

Кажется, какой-то вчера у нас был катер на горизонте. Согласно доклада штурмана. До того, как туман наплыл. В суете никто и не вспомнил.

Хмыкаю.

— Угу. Кинолог от слова кино. Как и все мы сейчас. И как вашего кинолога сюда занесло?

Тор пожал плечами.

— Откуда мне знать. Вчера он, вроде, был на горизонте. Но, куда потом делся — не могу знать.

Ну, это-то мы скоро проясним. Тут вопрос иной.

— Ларс, иди встречай. Узнай главное, мы вернулись назад или он с нами провалился в IX век?

Кивок.

— Добро, товарищ капитан.

Катера встали под борт. Один за другим. Бросили швартовы. Трап.

Старший мичман Серков крикнул с рыбака:

— Врача! У нас раненные!

Сайбулов уже с тревожным чемоданчиком у трапа стоит. Успел забежать в медпункт пока мы гостей поджидали.

Торсон уже у своих. Да, что-то подсказывает мне, что не радушная тут встреча была.

Наш судовой врач ныряет в рубку катера за ним, но секунд через пятнадцать кричит наверх:

— Есть тяжёлый! Нужно в операционную! Носилки!

Мои палубные было собирались бежать, но погранцы достали переноску со своего катера. Нашим досталось только окровавленное тело, с торчащей в нём стрелой, тягать. Петр Маратович руководил спасательной операцией. Доктор у нас хороший. Службу знает.

Сквозь зубы выдыхаю воздух. Стрела. Вряд ли спортивная. И вряд ли выстрел был случайным. Ещё пару стрел торчало из палубы и из корпуса. Что-то подсказывает мне, что на улице всё так же девятый век.

М-да. Только-только понадеялся.

Раненного осторожно подняли на борт. Мужчина лет сорока пяти. Я успел оценить мельком, но, плохо вошла стрела. Вынимать из тела её не стали, что разумно, иначе раненный бы изошёл кровью. Но, и, так, всё довольно кисло.

Потерпевшего быстро унесли в судовой госпиталь, с ним и нашим врачом ушла девица лет шестнадцати. А затем на палубу поднялся неизвестный мне мужчина, с перемотанной бинтом рукой. И паренёк лет двенадцати. Пацан был бел как мел, придерживал раненого и что-то шептал. Насколько я мог понять — молитвы. Неустанно. За ними поднялся и сам Торсон.

Что ж, вот у нас и пополнение. Вряд ли они теперь смогут без нас. Впрочем, стрелы в рыбаках были знаком, были доказательством того, что без нас им просто крышка. И они должны это понимать, как мне кажется.

Краем глаза смотрю, как Новина забирает у Ольги Преслану. Изумления, или ужаса в глазах женщин нет. Ольга врач, окончила в Питере медико-биологический. Снайперше тоже к крови не привыкать. А уж ободритке…

А второй-то мужик хоть и держится, но совсем плох.

— Сурин, помоги парню нашего гостя в Медпункт отвести.

Стоящий рядом матрос отстраняет парня.

— Дядя, капитан, можно мне с отцом… — умоляюще просит малой.

— Конечно иди, как зовут-то тебя? —

— Лев я. Аржаев.

— Я их провожу? — прерывает наш разговор Торсон.

Киваю в ответ.

— Что там случилось проясни и возвращайся. Сайбулову ни ты, ни я, в его деле не помощники.

— Хорошо. Можем идти? — спрашивает прижимающий к себе пацана Ларс.

— Идите.

Лев с старшим лейтенантом устремляются вслед за Сурниным и отцом ребенка.

* * *

ЛАРС ТОРСОН.

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». СУДОВОЙ ГОСПИТАЛЬ.

Вот же… И не выругаешься. Лёвка рядом. Догоняем с ним матроса. Аккуратно пристраиваюсь по другую сторону от Аржавина старшего. Дмитрий ноет. «Моя» стороны у него ранена.

— Ларс, ты? — фокусирует он взгляд.

— Я, Палыч, потерпи. Тут один пролёт.

— Справлюсь, — с напряжением выдыхает друг фразу.

Киваю Лёвке наверх. Тот быстро взлетает по трапу. Мы же с матросом (не знаю его имени, никто на «Штокмоне» мне экипаж не представлял) придерживали раненого. Он сверху, а я поддерживаю со спины, на вытянутых руках, медленно преодолеваем десять крутых ступеней.

Лазарет буквально в шагах в пятнадцати. Пацан уже там. Вводим старшего Аржавина. Шурин его уже там. Здешний врач, Сайбулов кажется, уже даже аппарат к нему какой-то подключил. Дашка уже во всём помогает.

— Здравствуйте, что-кто тут у нас? — спрашивает набирающая что-то в шприц медсестра.

— Аржавин, Дмитрий Павлович, сорок семь лет, — говорю я медичке-мичману, — ранение в руку.

Та кивает. Делает укол лежащему. Выбрасывает одноразовый шприц в кювету и только потом к нам оборачивается.