Под завесой страха - Шарифф Самия

— Куда мы? — спросила Нора, продолжая бежать.

— К Лейле. Она единственная, кому я могу доверять. Еще немного мужества, и у нас все получится!

Лейла была матерью школьной подружки Мелиссы. С ней я познакомилась в школе, и когда-то давно она сказала, что в случае необходимости готова помочь. Хвала Всевышнему, всегда остаются милосердные люди, на которых можно рассчитывать! Лейла была моей последней надеждой. О ней мои родственники ничего не знали, поэтому у нее мы будем в безопасности. Боже, сделай так, чтобы она была дома! Уф! Дверь открылась!

— Самия, какой сюрприз! — воскликнула Лейла, узнав нас. — Где вы были? Боже! Почему вы в таком состоянии? — с ужасом продолжила она.

— Позже я все расскажу, это долгая история. Лейла, позволь нам войти. Никто не должен нас видеть, — ответила я, оглядываясь по сторонам.

Поняв всю серьезность ситуации, Лейла впустила нас в дом.

— Присаживайтесь и передохните. Мелисса, подойди ко мне, пожалуйста.

Мелисса была рада снова увидеться с матерью своей подруги. К тому же дочери было приятно чувствовать себя желанной гостьей.

— Лейла, могу я посмотреться в зеркало? — спросила я.

— Что с тобой произошло, Самия? Расскажи мне. Я заметила, что твой дом стоит пустой, а Мелисса не ходит в школу. Тогда я пошла к твоим родителям, чтобы узнать о тебе. Твоя мать сказала, что вы уехали к твоему мужу за границу. Я была разочарована тем, что ты уехала не попрощавшись, и мне было очень грустно, что от тебя нет никаких вестей, — произнесла она со слезами на глазах.

Я обняла ее и расплакалась, растроганная таким вниманием.

— Если бы ты знала, Лейла, что нам пришлось пережить! Но прежде всего мне хочется узнать, как я выгляжу.

Лейла проводила меня в ванную комнату. В зеркале я увидела нечто неузнаваемое с лысой головой и будто приклеенными бровями. Дочки оказались правы: я была бледной, грязной и походила на покойника. Долго же мне придется носить этот платочек, прежде чем я стану выглядеть более-менее сносно! Лейла понимала мое отчаяние. Она сочувственно погладила меня по щеке; у нее самой глаза были на мокром месте.

— Давай же, Самия, рассказывай, что с вами произошло. Я хочу все знать.

— А мне так нужно выговориться… — И я принялась рассказывать.

Лейла слушала с сочувствием, поэтому слова легко приходили ко мне, хотя я плакала не переставая. Под конец моего рассказа плакали мы все четверо.

— Твоя физическая и духовная сила вызывает у меня восхищение, — ободряюще произнесла моя подруга. — На твоем месте я бы точно сошла с ума. Сейчас самое главное — это подать заявление в полицию. Ты должна вернуть себе дом, чтобы иметь крышу над головой. Не оставаться же вам на улице!

— Мне страшно подавать жалобу на родственников. Ты их не знаешь, Лейла. Это могущественные и влиятельные люди.

— Не беспокойся, Самия. Я тоже обладаю некоторым влиянием, а комиссар полиции — один из моих друзей. Я пойду с тобой, а твои девочки останутся здесь с моими детьми. Они будут в безопасности и на этот раз не окажутся замешанными в непростые разбирательства взрослых. Идем туда прямо сейчас, — продолжала настаивать Лейла, беря меня за руку.

Стараясь не слишком их разволновать, я сообщила дочкам о том, что собираюсь сделать. Возмущенная тем, что со мной творили, Лейла была полна решимости помогать мне до самого конца. До победы, как заявила она.

В комиссариате, куда мы прибыли, уже находился мой старший брат Фарид.

— Вот она — та шлюха, которая напала на мою мать! — с ненавистью воскликнул он. — Помогите мне задержать ее.

Моя подруга вмешалась, изо всех сил оттолкнув его.

— Ага, потаскухи помогают друг дружке! — снова заговорил он так же грубо.

— Хватит! — будто гром, прогремел голос комиссара, который все слышал из своего кабинета.

Окинув меня взглядом, он повернулся к моему брату.

— Заходите ко мне в кабинет. Вдвоем.

Мне было неспокойно: в Алжире мужчины поддерживают друг друга и считают себя господами. Мысленно я уже видела, как брат хватает меня.

— Садитесь! Изложите свою версию событий. Сначала вы, — обратился комиссар к Фариду, — а затем я выслушаю вашу сестру.

— Господин комиссар, моя сестра — шлюха, которая живет так, как привыкла во Франции.

— Достаточно! Проявите немного уважения! Если вы не уважаете сестру, я требую, чтобы вы уважали меня и вели себя как положено. Ваша сестра ни капли не похожа на женщину легкого поведения; поверьте, таких я узнаю, стоит им только войти!

— Господин комиссар, эта женщина развелась с мужем и выставила его из дома. Она толкнула мать так, что та упала на пол. И все это только для того, чтобы вместе с дочерьми сбежать из дома! Ну и как, по-вашему, можно назвать женщину, которая стала такой неуправляемой, господин комиссар?

— Прежде чем высказаться по этому вопросу, мне необходимо подробно узнать обо всех обстоятельствах дела. Прошу вас выйти, месье. Я изменил решение: сначала я выслушаю мадам, а затем настанет ваша очередь.

Мой брат недовольно поморщился:

— Господин комиссар, моя сестра — искусная лгунья. Чтобы выкрутиться, она способна продать обеих дочерей за кусок хлеба. Мы заперли ее в доме для того, чтобы помешать стать на путь разврата. Она сбежала с дочерьми, которых увлечет за собой в пучину порока. Мадам хочет жить как француженка! — закончил он, с отвращением глядя на меня.

Воспользовавшись тем, что комиссар искал авторучку и на минуту выпустил его из поля зрения, Фарид жестом показал, как мне перережут горло.

Комиссар внимательно выслушал меня, уделяя внимание малейшим подробностям этой истории. Он осмотрел мою выбритую и обожженную голову. Меня приятно удивило подобное сострадание со стороны алжирского полицейского.

— В моей власти помочь вам вернуть себе дом и вступиться за вас перед вашим отцом. Вы с дочерьми нуждаетесь в надежном пристанище: нынешняя ситуация очень опасна для молодых женщин. Вам лучше не выходить из дома, но в то же время необходимо, чтобы ваши девочки посещали школу.

— Боюсь, братья смогут добраться до меня. Они способны на все.

— Не бойтесь, мадам. Я задержу вашего брата, чтобы вы успели вернуться в дом подруги. Позвоните мне оттуда, только после этого я его отпущу. И за дверь больше ни ногой!

— Я и не надеялась встретить в этой стране таких людей, как вы, готовых помочь… Бесконечно вам благодарна!

— Будете благодарить меня в тот день, когда я принесу вам ключи от дома. А теперь возвращайтесь и не забудьте позвонить.

Выходя из кабинета, я постаралась не встречаться взглядом с братом, не видеть его глаз, переполненных ненавистью и жаждой мести. Я услышала, как комиссар вызывает моего брата к себе. Не теряя времени, мы с Лейлой вернулись к ней, и я позвонила комиссару. Я с легкостью могла представить себе ярость брата, наблюдавшего, как мы исчезаем, и будто сама слышала все непристойные ругательства родственников, узнавших об этом после его возвращения… Но сейчас я была в безопасности, и для меня имело значение только это.

В тот же день подруга показала мне статью в газете недельной давности. К своему удивлению, я увидела фотографию, где в полный рост были запечатлены мой бывший муж с моим племянником. В сопровождающей фотографию статье подробно рассказывалось об их террористической деятельности.

— Боже мой, это невероятно! Я знала, что Абдель фундаменталист, но подозревать его в терроризме — это уже слишком!

— Ты легко отделалась, — заметила Лейла. — Всевышний пощадил тебя, разлучив вас в нужный момент.

— Но мои родственники знали все это и все равно настаивали, чтобы я с дочерьми вернулась к нему. Это же все равно что отправить нас к волку в пасть!

Без сомнения, родственники искали меня в том районе, где я жила, и в тех местах, где любила бывать. И наверняка они разгромили мой дом, чтобы отомстить и наказать меня. Я прогоняла эти тревожные мысли. Теперь у меня было два важных союзника: моя подруга Лейла и сочувствующий мне комиссар полиции. Ничего не слыша о Хусейне, я волей-неволей поверила, что он отказался от меня. Но мне хотелось знать это наверняка.