Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас

Когда в открытом море судно начало тяжело валиться с борта на борт, я поднялся с койки и отдёрнул занавеску. В иллюминатор светила луна. На воде она лежала серебряным блюдом. Острова уже не было видно, сколько ни всматривайся.

Я открыл письменный столик и стал искать перо и бумагу. Потом сел за стол. Масляная лампа мерцала и раскачивалась под потолком каюты, словно маятник; в воздухе пахло солёной водой и морозом.

Дрожащей рукой я написал первые письма, которые собирался отправить в Вену, едва мы достигнем норвежского материка.

Чем дольше я писал, чем точнее облекал смутные мысли в слова, тем крепче становилась уверенность: мы открыли нечто великое. В ту пору я ещё не верил ни в предопределение, ни в провидение, ни в судьбу.

Но теперь я знаю: не случайно посреди ледяного плато этого огромного, сурового, изрезанного острова снежный наст проломился у нас под ногами и вывел на свет шахту.

Тихий стук в дверь каюты вырвал меня из раздумий.

— Войдите.

Я сказал это шёпотом: было уже поздно.

Дверь открылась, и на пороге нерешительно появилась Марит. На ней были матросские брюки и толстый свитер, в котором её исхудавшее тело утонуло бы дважды.

Несмотря на своё жалкое состояние, она была чертовски хороша. Длинные светлые волосы Марит заплела в две косы; на губах у неё играла тихая, довольная улыбка.

Увидев, что я пишу письмо, она извинилась и уже хотела уйти, но я попросил её остаться.

— Путь ещё долгий, — сказал я, — а на это письмо у меня потом будет сколько угодно времени.

Она села на койку и спрятала руки в рукава.

— То, что случилось с нами на плато… это ведь был не просто кошмар, правда?

Я покачал головой.

— Шахта существует на самом деле, да?

Я кивнул.

— И я, как и ты, хочу выяснить, что именно мы там, наверху, обнаружили.

В её глазах вспыхнуло любопытство. Некоторое время Марит молчала, потом всё же заговорила:

— Александр… ты возьмёшь меня с собой, когда вернёшься туда? Чтобы всё выяснить.

Я кивнул.

— Мы обязаны этим остальным. И хорошие, опытные люди мне всегда пригодятся.

Она улыбнулась. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано. Марит поднялась, вышла из каюты и оставила меня дописывать.

Шли часы, и решение во мне становилось всё твёрже. Моё короткое послание Кате Блум — последнее письмо, которое я написал той ночью, — заканчивалось словами: «Я жив-здоров и ищу новых приключений и новых испытаний».

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 3

ГЛАВА 24

Изоляция. Ноябрь 2021

Так заканчивалась первая книга, которую Неле впервые прочла полгода назад и ключевые места которой теперь знала наизусть. Бергер действительно вернулся на остров — как и намекал. Говорили, что после него осталось еще три дневника: в них он рассказывал, что произошло дальше в Моржовой бухте, и объяснял, на что наткнулись они трое — Марит, Хансен и он сам. Эти тома должны были быть где-то здесь.

Теперь Неле стояла перед зеркалом в умывальной и обрабатывала касательное ранение антисептиком из аптечки. Несколькими полосками пластыря она стянула края раны, но кровь все равно выступала снова и снова.

Стиснув зубы, Неле наложила поверх пластыря толстый слой стерильных салфеток и туго перебинтовала руку марлей. Ткань тут же окрасилась красным, однако вскоре кровотечение остановилось. Зато сама рана начала пульсировать.

Она проглотила две обезболивающие таблетки, тоже найденные в аптечке, и смыла кровь с руки и ладоней. Пропитанный кровью свитер она больше не трогала. Вместо него надела собственную ветровку, которую принесла в рюкзаке. Все не так уж страшно, сказала она себе.

Труп Олофссона все еще лежал в главном помещении, перед разбитой рацией. Кряхтя от натуги, она протащила мертвеца через всю комнату к кладовке. На двери висел написанный от руки желтый плакат: «Гений управляет хаосом!» В нынешней ситуации это звучало как дурная шутка.

Она запихнула тело в кладовку и закрыла дверь. Хотя кровь Олофссона давно засохла, Неле все равно вытерла руки о штаны. Теперь о случившемся напоминало лишь темно-красное пятно на полу.

Завтра, когда рассветет и буря утихнет, она похоронит тело в снегу. Эта мысль вновь напомнила Неле о том нечто, что бродило снаружи вокруг станции. Что бы это ни было, Олофссон предупреждал ее об опасности, а значит, пора было проверить, надежно ли заперты все двери и окна комплекса.

В крайнем случае ей придется здесь забаррикадироваться — на несколько дней, а если понадобится, то и на недели.

Она обошла станцию, проверяя все двери, люки и окна. Заодно искала оружие или еще одну рацию. Ничего! Единственную уничтожил Олофссон.

Снаружи сумерки уже сгущались в бездонную тьму. Ветер выл без передышки и время от времени швырял в стекла плотные снежные вихри. Больше не было видно ничего.

Наконец она добралась до технического помещения, где билось сердце станции. Здесь стояли дизель-генератор и аварийный агрегат, обеспечивавшие станцию восемьюдесятью киловаттами электроэнергии.

Хотя выхлопные газы отводились наружу через систему труб, в воздухе висел маслянистый запах — как на заправке. Рядом стояли бочки с топливом. Неле постучала по ним ногой. Полные. Значит, электричества должно было хватить.

Под приборами и схемами, где была показана планировка станции, она нашла несколько выключателей наружного освещения. Неле щелкнула тумблерами, и вокруг станции один за другим зажглись фонари.

Теперь сквозь окна, в тускло-желтом свете, она видела, как мечется снег. Существо снаружи и так знало, что она здесь, внутри. Зато теперь Неле хотя бы заметит его, если оно станет красться мимо окон и, возможно, искать как проникнуть в помещение.

Пока Неле осматривала станцию и разбиралась в технике, она не заметила, как внутри похолодало. Настенный дисплей показывал чуть меньше четырнадцати градусов. По сравнению с наружным морозом здесь все еще было почти тепло, но ночью температура быстро поползет вниз.

Неле закрыла большинство внутренних дверей станции, отгородив для себя участок с кухней, умывальной и жилыми каютами команды — пространство, где могли бы разместиться шесть человек. Здесь она включила пропановый обогреватель, рассчитывая нагнать хотя бы восемнадцать градусов. Поскольку входная дверь какое-то время оставалась открытой, тепло успело выветриться.

Обессилев, она оглядела помещение. «Писать в снег запрещено», — гласила табличка рядом с туалетом. Как и на других станциях, верхний слой снега вокруг «Сибириона» использовали для получения питьевой воды.

Когда Неле прибыла сюда, она видела кран. Им снег поднимали на крышу, в воронку. Оттуда он попадал в бак объемом три кубометра, который подогревался отработанным теплом генератора. Все это представляло собой замкнутый цикл, соединенный морозостойкими водопроводными и электрическими линиями.

К счастью, прежде чем пять дней назад отправиться в Тромсё, она неделями изучала станции во льдах и прочитала в интернете все, что смогла найти о польской метеостанции Баранув и похожих объектах. Правда, именно вокруг «Сибириона» ходило больше всего мифов и легенд, в которые она, по правде говоря, вовсе не собиралась верить… до сих пор.

И тебе ничего не останется, кроме как какое-то время продержаться здесь. Великолепно!

На кухне она нашла допотопную буржуйку — универсальную печь, которая, по-видимому, служила команде запасным вариантом на случай, если генератор вдруг прикажет долго жить. Пользоваться ею Неле, впрочем, поостереглась бы: слишком велик риск отравиться угарным газом, если тяга окажется плохой или она забудет проветрить помещение и уснет.

Куда важнее были банки с продуктами на полках. Кроме того, в одном из шкафчиков обнаружилась кофеварка на спирту. Неле сварила себе большую порцию свежего кофе, щедро добавила сахара и перелила напиток в термос. Мой паек на эту ночь.